Александр Мясников – Встал и пошел. Истории о том, как двигаться вперед, несмотря ни на какие преграды (страница 2)

Приблизился метров на пять и вдруг осознал, что это пять или шесть огромных акул, причем не безобидных песчаных (тех легко по плавникам и голове отличить), а «бычьих» (они опаснее белых по статистике). Я много рассказывал людям, что при встрече с акулой главное – не паниковать, не кричать, не бить по воде руками. Так вот, такого животного, неосознанного глубинного ужаса я не испытывал никогда! Я заорал, пуская пузыри, развернулся, замахал руками и стал драпать! Навстречу плыл сын, я через маску увидел, как расширились его глаза и он драпанул за мной! На берегу рассказал, что видел, как я барахтаюсь, а акулы шеренгой выстроились за мной и медленно плыли, лениво наблюдая. Потом оказалось, что именно в это место местные вывозят на лодках остатки еды от «все включено». Прикормили! Правда, честно поставили табличку, что купаться опасно. Повезло – акулы сытые были.

Но это не конец истории. На следующий день я сказал сыну: «Если мы туда сегодня не поплывем опять, этот ужас будет жить с нами вечно, а это унизительно!» Так вот, два дурака, стар и млад, вооружились обрезками водопроводных труб как копьями («Если что, сынок, тычь ей в глаз!») и поплыли. И примерно на том же месте увидели не близко восхитительную акулу. Почему-то у меня возникла ассоциация с мерседесом – такого же размера, серебристая, элегантная, она пересекала наш курс, не обращая на нас внимания. Мы досчитали до 10, потом повернулись и поплыли обратно, отступали достойно, а не драпали. Акула сделала вокруг нас круг и уплыла, а мы были уже почти у берега. Так мы побороли страх. Правда, оставшиеся три дня купались в бассейне…

– Папа, давай поплаваем?

– Да что-то не хочется, может, позже.

Многие знают: в случае перенесенного страха работает правило «клин клином».

Как-то во время тренировок на вертолете у меня произошла нештатная ситуация – заклинило шаг-газ, одну из ручек управления. Повезло, что инструктор – опытнейший военный летчик. Он взял управление и каким чудом сел, никто из его коллег не понимает! Он вывел вертолет на кромку посадочной площадки (она обрывалась прямо в воду озера, с воды мы и заходили), и дальше неуправляемый вертолет на полозьях понесло по инерции прямо на стену ангара (это же не взлетная полоса, а небольшая площадка для вертолета, не предназначенная для посадки по-самолетному).

Остановились мы буквально в метре от стены, еще секунда – и мы бы превратились в фарш в этой летающей мясорубке!

Вышли, тут же нам налили по стакану коньяка, накатили, а инструктор мне и говорит: «Завтра опять летим. Не придешь – больше летать не сможешь»! Пришел, куда деваться.

Вот эссе:

«Пилот никогда не был в облаках, немножко тренировался летать по приборам в контролируемой обстановке, с остеклением кабины, заботливо забинтованной газетами, и со всезнающим инструктором справа. Тогда не было страшно, невежество воистину делает героев!

У Пилота было только сто часов самостоятельного налета. В авиационной жизни это ничтожно мало. Таким опытом обладает годовалый ребенок, который только что научился ходить.

А сейчас он был в панике. Он летел в густом тумане, смотрел в пустоту, в ничто, а пустота смотрела на него, манила, звала, врала. Он старательно повторял то, чему его учили, сканировал приборы, но приборы нагло врали!

Он почувствовал, что самолет начинает давать левый крен. Пилот дал чуть вправо. Идиотский авиагоризонт тоже врал и говорил, что он летит с отрицательным тангажом и сильным правым креном. Это было ложью!

Пустота смотрела на Пилота с другой стороны стекла и смеялась в голос. Пустота шептала Пилоту: «Исправь левый крен, исправь положительный тангаж, верь мне, верь!»

Пустота видела такие упражнения не раз и не два. Тысячелетия она вводила в заблуждение моряков, выводила их на рифы, на скалы, смотрела, как беспомощные человечки борются за свою жизнь, а потом умирают и приходят к ней. В последние сто лет Пустота нашла вкус в авиации. Начинающие летчики велись на обман даже проще, чем моряки. Все, что надо было сделать, – это посмотреть на человека, который смотрит в Пустоту, посмотреть назад и прошептать те волшебные слова: «Ты герой, ты всегда прав. Верь себе!»

Пустота знала, что среднее время выживания нетренированного пилота, который считает себя героем, при полете по приборам составляет всего 178 секунд. Не больше и не меньше, а ровно 178 секунд. Пустота ждала, она жаждала скорее получить еще один самолет, еще одного теплого живого пилота, забрать еще одну жизнь.

Таймер отсчитывал последние секунды из 178, что отпущены статистикой для несведущих героев. Последние секунды жизни Пилота».

Нашел на форуме некоего Колюжного. Не знаю, кто он, но знаю, что пилот. Не пилот такого написать не мог.

Я сам много тренировался летать по приборам, когда всю кабину оклеивают ватманом. Действительно, происходит полный раздрай чувств! Они тебе говорят одно, а приборы – прямо противоположное. На коррекцию тебе отпущены доли секунды, и очень трудно себя преодолеть и поверить приборам, а не своим органам чувств. Мне инструктор всегда говорил: «Моя задача – не научить тебя летать в тумане – это требует слишком много времени. Моя задача – научить тебя выжить те несколько минут, которые необходимы, чтобы вернуться обратно в условия видимости».

Раз уж зашла речь про вертолеты, расскажу еще одну историю. Как-то вылетели мы на тренировку, и с нами напросилась девушка полетать. Она села сзади, мы надели наушники и полетели. Одна из основных навыков пилота вертолета – это уметь посадить его при отказе двигателя, так называемая авторотация. При падении вертолета вниз встречный воздух раскручивает винт. Задача – правильно выставить лопасти винта, чтобы вертолет удержался в воздухе и достаточно плавно приземлился. От отказа двигателя до выполнения правильных движений у пилота есть около двух секунд. Мы уже довольно давно отработали авторотацию, включая двигатель по команде. Потом перешли к следующему этапу: инструктор отключает двигатель внезапно, при этом еще и выбирает момент, когда ты отвлечешься. И вот тут надо вовремя среагировать. Более того, садиться на площадку перед тобой – это пройденный этап. Ты должен помнить полянку сзади, полянку сбоку, полянку под тобой. Ты летишь над лесом, и вдруг двигатель останавливается – инструктор выключил без предупреждения. Одновременно с движением рычагов ты должен автоматически вспомнить, где эта полянка: слева, справа, сзади? Ну вот, мы летим, и тренер выключает неожиданно двигатель. Все идет штатно, но все равно ощущение падения есть. При этом в кабине раздаются предупредительные сигналы, мигают лампочки, все пикает. Мы благополучно сели, обсуждаем детали. И вдруг голос сзади в наушниках: «Что это было»? А про девушку сзади мы совсем забыли! Она, бедная решила, что это настоящая катастрофа, и попрощалась с жизнью. Перевести на пристойный язык то, что она нам сказала, не представляется возможным!

В условиях нашего быта все вокруг работает на превращение страха из полезного адаптационного механизма в изнуряющую и бесполезную тревогу. Мы читаем новости, прогнозы, комментарии и переживаем, переживаем, переживаем… Изменить ничего не можем, но переживаем и становимся неврастениками.

Почитайте, что написано 400 лет назад:

«…как суетность ваша

Часто тревожила желчь мне и часто мой смех возбуждала!

Простой зритель судеб и приключений других людей, я наблюдаю, как они играют свои роли и предстают передо мной в самом разнообразном облике, словно на подмостках обычного театра. Что ни день, я слышу новые вести – обычные слухи о войне, бедствиях, пожарах, наводнениях, грабежах, убийствах, резне, метеорах, кометах, привидениях, чудесах, призраках, захваченных селеньях или осажденных городах во Франции, Германии, Турции, Персии, Польше; что ни день сообщают о смотрах, победах, приготовлениях к новой войне и тому подобном, чем так богаты наши грозные времена, о разыгравшихся баталиях и множестве павших на поле боя, о поединках между храбрейшими воинами двух армий, кораблекрушениях, пиратствах и морских сражениях, перемириях, коалициях, всякого рода маневрах и новых призывах к оружию. Смешение бесчисленных клятв, ультиматумов, помилований, указов, прошений, тяжб, ходатайств, законов, воззваний, жалоб, обид – мы слышим об этом каждый божий день. И что ни день, то новые книги, памфлеты, листки с новостями, истории, целые каталоги всевозможного рода изданий, новые парадоксы, мнения, секты, ереси, философские и богословские диспуты и прочее. То приходят известия о свадьбах, масках, пантомимах, увеселениях, празднествах, прибытии послов, дуэлях и турнирах, подвигах, триумфах, пиршествах, охотах, спектаклях, а то опять, словно после перемены декораций, предательства, мошеннические проделки, грабежи, всякого рода чудовищные злодейства, похоронные шествия, погребения, кончины государей, новые открытия, экспедиции, забавное вперемежку с ужасным. Сегодня мы узнаем о назначении новых лордов и должностных лиц, завтра – об опале неких знатных особ, а потом опять о тех, кто удостоился новых почестей; одного выпустили из тюрьмы, другого, напротив, заточили; один богатеет, другой разоряется; этот преуспевает, а его сосед становится банкротом; сейчас изобилие, потом вновь нужда и голод, один бегает, другой разъезжает; бранятся, смеются и плачут…»