Александр Можаев – Великий посад Москвы. Подлинная история Китай-города (страница 38)

В 1699 г. указом патриарха на строительство в подворье одолжено 200 рублей. Согласно описи 1714 г., на его территории имеются палатные строения «идучи на двор на правой стороне», архиерейские и монашеские кельи (их стена со следами разобранных сводов в двух этажах видна в правой части рисунка). На левой стороне за церковью обозначены другие архиерейские кельи с крестовой палатой. В 1737 г. уточняется: под крестовой еще две палаты, а под ними два погреба[258]. Опись жилых покоев 1752 г. делит подворье на две половины – возможно, имеются в виду здания по разным сторонам ворот. «В первой половине в верхнем и нижнем апартаменте 12 покоев, из коих в верхнем 8 в приезд в Москву Его Преосвященство пребывание имеет… с немалым утеснением, что те покои не пространные, к тому же… сводами и всем весьма ветхи», во второй половине означено десять покоев[259]. На плане 1778 г. большие архиерейские палаты у церкви показаны как очень крупное здание, очевидно, поэтапно расширявшееся пристройками к западу и северу.

Участок бывшего подворья окончательно расчищен при строительстве существующего комплекса Гостиного двора в начале XIX века. Планы 1792 и 1803 гг. подтверждают, что древние корпуса значительно выступали за новую красную линию, а значит, их фундаменты, а может, и части подвалов должны сохраняться под тротуаром Варварки.

Распространено мнение, что именно палаты Ростовского подворья изображены на детальной гравюре Адама Олеария. Авторы «Памятников архитектуры Москвы»[260] назвали подворье Ростово-Суздальским, уверенно, но без объяснения мотивов привязав изображение к Варварке (второе каменное здание на заднем плане гравюры было названо Старым Английским двором). Однако Ростов и Суздаль всегда принадлежали разным епархиям, и подворье на углу Варварки во всех известных источниках называется Ростовским.

Единственный документ, который позволяет предполагать, что какое-то время подворья были прописаны по одному адресу, – сообщение о пожаре 1633 года, когда среди прочего сгорело «и подворье Суздальское и Ростовское», но все же нельзя быть уверенными, что меж двух имен не пропущена запятая[261].

29. Греческий двор

Рыбный переулок, 6 / 1

Греческий двор на Ильинке впервые упоминается в переписной книге 1638 г. – тогда же, когда сообщается о расширении Гостиного двора на место, где «ставились Арменя и Греченя», – возможно, в этот год греческие купцы перебрались в соседний квартал и стали граничить не с Гостиным, а с Посольским двором. В 1672 г. для нужд Аптекарского приказа «против Аптеки подле Посольского двора построен Греческий двор, и на том дворе построена поварня, да два ледника, да два амбара каменные, да сделана каменная кладовая камора, где класть аптекарские запасы и зборные аптекарские деньги». В 1676 г. Посольский приказ заявил претензии на эти постройки, но доход от производимых здесь водок и спиртов был столь успешен, что все помещения «на Греческом дворе, что приделаны к Посольскому двору», сохранены за Аптекой[262].

Прорись плана 1790 г.: сверху изображены Красные ворота Гостиного двора и угловая Аптечная палата, снизу – бывший Греческий двор между Пятницкой и Дмитриевской церквями

Указание на то, что двор находился напротив Аптеки, позволяет предположить, что он занимал участок меж Дмитриевской и Пятницкой церквями во Введенском переулке, на плане 1790 г. подписанный как «подворье», а после отошедший в купеческие руки. План изображает два смежных корпуса, вдоль переулка и перпендикулярно ему, вероятно. двухэтажные, т. к. меж ними показаны не ворота, а сводчатая подворотня.

В XVI в. на этом участке находился двор купца Тароканова, переданный Троице-Сергиевой лавре в 1592 г. Память о нем долго сохранялась в привязке имен соседних храмов: в Ружной книге 1677 г. Дмитриевская и Пятницкая церкви значатся «что у Тарханова»[263].

30. Посольский двор

Ильинка, 8 – 10

Посольский двор появился на Ильинке в конце XVI в., на месте двора умершего боярина Андрея Щелкалова. Данные о его ранней застройке не дают возможности уверенно реконструировать планировку двора ранее 1670-х.

На Петровом чертеже конца 1590-х гг. двор обстроен с трех сторон, кроме уличной. На Сигизмундовом плане 1610 г. выделен крупный корпус с двумя островерхими кровлями в западной части участка. Четко прорисована правая часть здания под двумя шатрами: то ли большое парадное крыльцо, то ли двухпалатная постройка вроде дома Бобрищева на Варварке.

Согласно переписи улиц 1626 г., каменная Посольская палата выходила на красную линию Ильинки, и если верить Сигизмундову плану, показывающему главное здание в глубине двора, то по улице могла стоять вторая капитальная постройка владения.

Главным источником информации об архитектуре Посольского двора считался рисунок Мейерберга 1662 г., но, как сказано выше, его аннотация оказалось ошибочной (см. двор Шляковского). Таким образом, наиболее ранней графической фиксацией комплекса следует считать план 1780 г., опубликованный Щенковыми, но он отражает следующий этап развития Посольского двора после кардинальной перестройки начала 1670-х.

Посольский двор (слева) и палаты С. Годунова (напротив) на Сигизмундовом плане 1610 г. Также можно попытаться угадать храмы: деревянный Дмитровский на южной стороне Ильинки, Осиповский, Годуновский и Юдинский на северной

Около 1670 г. Посольский двор сгорел либо нарочно был расчищен для строительства нового комплекса, так как в документе этого времени указан не двор, а Посольское дворовое место. Вероятно, в связи с ремонтом Посольский приказ выкупил у датчанина Давида Рютса один из его дворов на Покровке, и Посольских дворов стало два[264]. Уже в 1673 г. старый двор восстановлен и немецкий дипломат Иоганн Арнольд Брандт сообщает: «Это помещение, называемое посольским подворьем, имело большие ворота спереди и широкий двор. Вход по нескольким ступеням кверху вел в разные покои – все каменные и со сводами, точно в капелле. Предоставленных нам комнат было пять слева да четыре справа»[265].

Бернгард Таннер, посетивший Посольский двор в 1678 г., описывал его так: «Это прекрасное здание построено Алексеем Михайловичем из кирпича в три жилья, по четырем углам украшено четырьмя башенками, или, как их называют, куполами, возвышающимися над столькими же ступенями. Оно заключает внутри четырехугольный двор, средину коего занимает большой колодезь. Главная краса здания – высокая и изящная башня служит великолепным в него входом и своими тремя балконами (из них один на самом верху, средний на середине башни, а третий с остальным зданием наравне), приятными по открывающимся с них видам и просторными для прогулки, придает немалое украшение этому городу». Внутри Таннер отмечает «два больших зала для прогулки и пирушек»[266].

Непонятно, что в данном контексте значат «ступени», есть возможность считать их лестницами[267]. Тогда можно было бы предположить, что после полной перестройки комплекса в начале 1670-х на смену старым палатам пришло каре, образованное трехэтажными корпусами с крыльцами под «как их называют, куполами» по сторонам периметра. А главные ворота «здания, заключающего двор», украшенные, как иные Государевы дворы, ярусной надвратной башней, с орлом на шпиле, которая хорошо читается на аксонометрическом «Плане императорского столичного города…» 1720-х. На плане 1780 г. обозначены и каре, и проездные ворота в середине чуть изломанной линии по Ильинке, заступающей за современную красную линию. Но корпуса значатся двухэтажными (то ли верх к этому времени был разобран, то ли нижний подклет успел стать подвалом), а с запада и юга одноэтажными. В этом случае наличие четвертого парадного крыльца на стыке низких хозяйственных построек кажется маловероятным и «башенки под куполами» все же становятся малыми шатрами в основании восьмерика ярусно-ступенчатой надвратной башни.

План Посольского двора, 1780 г.

В 1688 г., после очередного пожара, посольский двор на Ильинке назван Новым (по версии И. С. Беляева – возобновленным). При этом выгорели: «от ворот по Ильинскому крестцу и по Иверскому переулку до подворья и до поварен Посольскаго ж двора на палатах кровли, да в средних житиях перед столовой в сенях и в наугольной палате, что к Иверскому подворью, всякое деревянное строение»[268].

План императорского столичного города Москвы, Кремля, Китай-города и части Белого города.

Прорись аксонометрического рисунка 1720-х гг.

Уточнить планировку Посольского двора позволяет также смета 1692 г. из архива РГАДА[269]. Документ связан с очередной перестройкой комплекса, проводившейся под надзором Емельяна Украинцева и Петра Лопухина. Смета, составленная подмастерьем Кондратьем Мымриным, предполагала надстройку корпусов по обе стороны ворот. В тексте описаны «На Большом Посольском дворе что в Китае городе от Большой проезжей улицы 9 онбаров каменных мерою от Больших палат в длину по ворота 17 сажен без аршина, поперег 7 сажен с аршином. По другую сторону ворот к аптекарскому двору в длину 24 сажени с аршином, поперег 7 сажен с аршином. По конюшне 11 полат жилых с сенми против тех всех житей сени проходные в длину 30 сажен, поперег 8 сажен». Далее следует «роспись сметная каменному строению Посольским полатам, которые им велено построить на Большом Посольском дворе вновь на исподних нижних житьях от Большой проезжей мостовой улицы по обе стороны ворот в длину на сорока на одной сажени с полусаженью, поперег с стенами на семи саженях с полусаженью, а на том всем основании против чертежу каков чертеж в Посольском Приказе ученены бы двадцати двум житьям да два крылца».