Александр Можаев – Великий посад Москвы. Подлинная история Китай-города (страница 10)

Подобные решения не утверждались на архитектурных советах, и не факт, что строители вообще принимали их сознательно. Работало чувство общей гармонии, причем не только в пределах одного комплекса или одного города – в отсутствие чертежей и шаблонов именно оно помогало мастерам разных земель огромной страны творить в едином духе, думать хором. Вольный единый лад вместо губительных для Старой Москвы генпланов Нового и Новейшего времени.

Красная площадь на картине Ф. Алексеева, 1801 г.

Далее мы проходим аркой Спасских ворот, которая прежде была расписана травными узорами – такими же, как на сводах крылец Василия Блаженного. И возвращаемся, наконец, в Китай-город, в котором, по всей вероятности, работал тот же принцип созвучия объектов, разнесенных в сложном и тесном пространстве улиц. К сожалению, мы не знаем, как именно выглядели многие важные звенья его архитектурного комплекса, большую часть палат и храмов мы можем представить себе лишь в общих объемах. Но наверняка можно сказать, что в силуэте Китай-города ведущую роль играл дуэт Покровского собора и Спасской башни. Собору вторили десятки церковных куполов, а тему Спасской башни подхватывали орленые шатры Воскресенских ворот и стратегически значимых Государевых дворов – Печатного, Посольского и Гостиного. Меж ними – множество больших и малых жилых палат, из которых до нашей поры неплохо сохранились не более полудюжины строений.

Никольская: Святая дорога

От Торга брали начало три главные улицы городского центра. Коротко обозначим черты своеобразия каждой, чтобы понимать локальную географию, в которой существовали интересующие нас гражданские здания. В документах конца XVI–XVII вв. эти улицы (во всяком случае, значительные их части) называются крестцами (Никольский крестец до двора Шереметева, Ильинский – до Посольского двора, Варварский – до церкви Георгия) – вопреки бытующему мнению о том, что крестец – это перекресток либо точка, где стоял крест или часовня для приведения к крестному целованию.

Проект Всенародной публичной библиотеки у Спасского моста, ок. 1705

Про Никольскую улицу известно, что, во-первых, она – часть Святой дороги, соединявшей Троице-Сергиеву лавру с ее кремлевским подворьем, а во-вторых – улица Просвещения. Все взаимосвязано: на пути великокняжеских богомолий возникло рекордное для московской улицы число монастырей (Богоявленский, Спасский, Никольский и Мироносицкий), которые, вместе с Печатным двором, стали центрами распространения богословия и грамотности. Открывал улицу Казанский собор, а замыкала часовня Владимирской Божией Матери, в 1690-е годы замененная каменной церковью.

Никольская улица в конце XIX в. На красной линии еще не построены высокие доходные здания, сохраняется древний масштаб с ближним рядом низких торговых и келейных корпусов с надвратными храмами и колокольнями и дальним рядом соборов за ними

В конце столетия или немногим позже были обновлены соборы Богоявленского, Никольского и Спасского монастырей. Мы можем лишь примерно представить, как они выглядели в допетровскую пору. Прежний собор Заиконоспасского монастыря был выстроен в камне ранее 1564-го и перестраивался заново в 1660–1661 годы – два яруса с приделом внизу и с папертями. В 1719 году на его месте строят новый храм, но, судя по плану существующего здания, в его нижнем этаже частично сохраняются более старые стены (ярусная церковь надстроена над старой церковной трапезной, то есть вертикальная ось прежнего четверика находилась чуть восточнее).

Западный фасад собора Николо-Греческого монастыря, фотография начала 1930-х гг.

В начале ХХ в. собор соединялся металлическим переходом с сохранившимся доныне келейным корпусом

О старом соборе Греческого монастыря, также выстроенном в камне ранее Смуты, известно, что его называли «Никола Большая Глава» и что он также был разобран для строительства нового храма в 1718 году. На фотографиях его нижней части, сделанной перед сносом в 1930-е годы, видны детали, более характерные для XVII века: окна с рамочными наличниками, трехцентровые, обрамленные валиками арки галерей в обоих этажах. Но при этом подрядная запись 1718-го точно предписывает «старую церковь со всяким в ломке бережением до основания разобрать и кирпич, и протчия каменья на место ставить»[44], т. е. строить новый собор из старого материала.

Наиболее интересен был древний собор Богоявленского монастыря, сохранявшийся неперестроенным до конца XVII столетия. Он был сооружен из белого камня в интервале меж серединой XIV и началом XV века – одна глава, три апсиды, четыре квадратных столба в интерьере, высокий цоколь, трехрядный резной фриз. Фрагменты этого раннемосковского храма и примыкающей к нему трапезной на подклете (рубеж XV–XVI столетий) раскопаны археологами в 1980 – 1990-е годы и ныне сохраняются в нижнем ярусе существующего собора[45]. На северный двор, прибавленный к основной территории монастыря в 1672 году, с Никольской улицы вели ворота с церковью Рождества Иоанна Предтечи (снесены в 1905-м).

Чертеж башни Богоявленского монастыря, подписанный как «фасад разобранного строения», 1864

Стоит также упомянуть другую, менее известную часть монастырского комплекса – необычную юго-восточную башню, зафиксированную изображениями XIX века. Это восьмериковое сооружение под кирпичным шатром, украшенным двумя поясами треугольных закомар, стоявшее на линии Богоявленского переулка. На рисунке 1806 года[46] все три яруса башни имеют открытые проемы либо окна, позже большинство из них будут заложены. Ее происхождение пока не выяснено. Она не похожа на колокольню и слишком монументальна для башенки в ограде городского монастыря. Место в углу монастырского двора также странно для храма или часовни, но все же кажется занятным предположение о том, что это могло быть «нечто с престолом», выстроенное, но не освященное (например, из-за никоновского запрета шатровых завершений)[47].

Перечисленные монастыри издавна были крупными центрами просвещения: в XV столетии следом за невестой Великого князя Ивана Третьего византийской княжной Софьей Палеолог в город прибывают ученые греки, осевшие здесь, в Богоявленском и Николо-Греческом. Позже по правую руку от Никольского монастыря возникает великолепно украшенный Печатный двор, а по левую, в Заиконоспасском, – Славяно-греко-латинская академия, из которой со временем вырастет первый русский университет.

Занятно, что в истории с университетом также ясно отражена география Москвы и России: если долго-долго идти по означенной Святой дороге, то за Сергиевым Посадом будет Переславль-Залесский, потом Ростов Великий, потом Ярославль, а там и до Архангельска рукой подать. И Ломоносов прибыл в Москву именно этим прямоезжим путем, из Холмогор на Никольскую, где был определен на учебу в Заиконоспасский монастырь (помнящий его пребывание келейно-студенческий корпус до сих пор цел). Разумеется, Михайло Васильевич не сбился бы с пути, придя в город любой другой дорогой, но столь прямое попадание, конечно, радует.

Еще одно попутное наблюдение относится к истории Богоявленского монастыря. Вот все говорят: библиотека Грозного, библиотека Грозного. Вроде как известно, что царская Либерия существовала по правде и что значительную часть фонда хранения составляло бабкино (то есть Софьино) греческое приданное. Но совершенно неизвестно, где библиотека хранилась и куда сгинула, – есть много гипотез, и почему бы не предложить еще одну. Вот печальный эпизод событий 1612 года, описанный выжившим участником Смуты киевским купцом Богданом Балыкой: «Выпал снег великий, всю траву покрыл и кореня, сильный и неслыханный голод змогл. Гужи и подпруги, поясы и ножны, и костища и здохлину мы едали. У Китай-городе, у церкви Богоявления, где и греки бывают там мы килька книг нашли пергаменовых, тым есмо и травою живилися…»[48]

Вид на Китай-город через Неглинку в конце XVII в. Рисунок автора. Слева направо: проломные водяные ворота и глухая башня, собор и кельи Заиконоспасского монастыря, монастырский Коллегиум. Хотя в целом композиция кадра кажется знакомой, из представленных сооружений до наших дней дошел неизменным лишь виднеющийся вдали Покровский собор

Помимо монастырей и Государева Печатного двора на Никольской располагался ряд иноземных (голландских) купеческих дворов и княжеских усадеб. Во второй половине XVII века здесь соседствовали исключительно знатные имена: Воротынские, Хованские, Голицыны, Салтыковы, Шереметевы, Долгоруковы. Вероятно, жилая застройка улицы была богатой и яркой, но известно о ней мало – можно в общих чертах представить себе лишь облик великолепных палат Воротынского.

В XVIII веке понятия о просвещенности несколько изменились. У Спасских ворот в 1705 году открылась публичная библиотека В. А. Киприанова[49], она же Кофейная палата, – с буфетом в первом этаже и читальным залом над ним. В самом начале Никольской улицы по указу Петра Алексеевича была выстроена Аптека (тогда аптечное дело было одним из важных показателей цивилизованности). При Аптеке буфет-австерия, а при буфете, как водится, театр – Комедиальная храмина. Его деревянное здание стояло у Никольского моста ровно напротив Аптеки. Выше мы поминали о том, что Никольская брала исток у кремлевского Троицкого подворья, но рядом с подворьем находился Потешный дворец, бывший первым придворным театром, – так что просветительно-развлекательная тема издавна спорила здесь с темой Святой дороги. Спорила не очень успешно: комедия просуществовала всего четыре года (1702–1706). Недостаточно обрусевшая Храмина погорела на сложности неадаптированных постановок немецких режиссеров Кунста и Фюрста.