Александр Морозов – «Грешник. Книга 1. Златоуст» (страница 5)
Так вот, уже в седьмом классе мы с друзьями не уделяли много времени занятиям, а ходили по соседним школам и выясняли отношения, находя повод по дороге: кто-то когда-то кому-то что-то сказал или сделал и т.д.
Вместо уроков мы шли «разбираться», потому что в нашей школе никто уже с нами не связывался. Старшеклассники нас побаивались и старались не пререкаться с нами; ничего не говорили и тогда, когда мы забирались на их вечера через окно.
Однажды нас пригласили учителя навестить старшеклассников во время их выпускного вечера, чтобы посмотреть, как будет у нас через год. Все у них проходило чинно, мы тоже сидели в актовом зале и смотрели, как выпускники боролись за главный приз, соревнуясь в песнях и всяких там самодеятельных номерах. Кто-то из учителей сказал, что главный приз – это огромный шоколадный торт, и получит его та команда, которая выиграет конкурс. В этот момент я стал смотреть по углам, пытаясь хоть глянуть одним глазком на главный приз, но потом подумал, что его, наверняка, где-то в кабинете спрятали. Я обратился к своим дружкам, предложил поискать торт. Они поддержали меня. И мы вышли из актового зала, сразу направившись в спортзал: какое-то необъяснимое чувство влекло нас. Открываем двери зала, заходим и видим в темноте посередине спортзала, на стуле стоит шоколадный торт. Никто из нас (а нас было пятеро) не произносит ни одного слова. Быстрым шагом пересекаем зал, запускаем свои руки в торт и начинаем его поглощать. Доска, на которой стоял торт, опрокидывается, и все, что было еще полторы минуты назад призом, падает на пол. Мы уходим, по дороге облизывая шоколадный крем, со своих рук. Навстречу нам попадается директор школы, которая все поняла по нашим «шоколадным лицам». Но мы ни за что не сознавались. В этот же вечер об этом случае узнала вся наша школа. Старшеклассники остались без главного приза, но с их стороны претензий не было. Наших родителей директриса заставила купить новый торт. А нам вспоминали об этом весь год. И когда шла подготовка к нашему выпускному вечеру, чтобы избежать непредвиденных ситуаций, нас вызвала директор школы и попросила не приходить. Мы не очень-то расстроились, потому что все наши сверстники были для нас скучны, и нам было не интересно проводить с ними время, тем более в присутствии и под постоянным надзором учителей…
Не встречая организованного сопротивления в школах, среди ровесников, мы вышли на улицу, где наши интересы столкнулись с младшими представителями банды «Подоткосовских», которых, по традиции, возглавлял самый младший из братьев Пыковский Олег.
Однажды вечером, мирно гуляя по главной улице своего района, мы разговаривали с друзьями о театре, о последней премьере спектакля. Тут ко мне подошел один из представителей «Подоткосовских» по кличке Ерш, и спросил, я ли Морозов, и почему я украл щенка. Вначале я не понял его, но прояснил ситуацию старый мой знакомый — кулак, который ударился о мой нос. Началась драка, и я в ней победил. На следующий день я узнал, что это был бронзовый призер Челябинской области по боксу среди юношей.
Следующая стычка была на другой день после тренировки в бассейне, где я занимался плаванием. Я опять нагрубил старшим, и меня ждали на улице шесть человек. Мне предложили подраться один на один с любым из шести человек. Выбора у меня не было, пути к отступлению перекрыты, и я согласился — с любым, на их усмотрение. Выбрали одного, подходящего по моим габаритам. Он вальяжно стал снимать печатку и решил уже поднимать свои ручонки. Медленно раскачиваясь, направился ко мне, со словами: «Сейчас посмотрим, что ты из себя представляешь». Я, как ни странно, нисколько не волновался, быстро крутанул в голове сюжет прочитанной недавно книги про боксеров, резко сделал шаг навстречу и ударил в челюсть. Паренек медленно— медленно пошел боком и упал на живот, лицом в асфальт. Все, кто стоял, видя это, опешили. Воцарилась тишина, я схватил сумку и побежал. Все ринулись за мной, но я бегал хорошо, и это мне помогло.
С тех пор меня стали искать по-серьезному. Я тем временем пришел заниматься в секцию бокса. После первых тренировок у меня болели только ноги, я думал, что если в дальнейшем ноги болеть не будут, то остальное будет легче перетерпеть. На первую тренировку в секцию бокса ДСО «Локомотив» я пришел в числе других таких же мальчишек возраста 10-13 лет; было нас 100 человек. Тренеры — Ромолотов Владимир Анатольевич и Архутдинов Виктор Борисович — поделили нас на три группы. И со следующего дня я приходил три раза в неделю и начинал тренировки, которые были похожи одна на другую. Мы прыгали, ходили гуськом и учились держать ручки около головы. В школу я приходил на ногах, которые не сгибались и ужасно болели. Уже в первые недели среди нас появились потери, часть группы бросили тренировки.
Недельки через четыре нам дали перчатки, распределили по парам, чтобы были партнеры «по весу». Меня поставили в пару с Зовцевым Владом. Весил он примерно столько же, столько и я, и драться любил. А вес у нас в то время был около 70 кг. Каждый день мы били друг друга по голове, а после душа, с красными носами и больной головой, смеялись друг над другом. Со временем я научился защищаться и голова перестала болеть после тренировок. Тем временем нас оставалось все меньше. Через два года из ста человек, которые пришли со мной вместе, в секции остался я один.
Очень быстро я научился бить, и люди стали падать. Экзамены по боксу сдавал в Советском районе, на железнодорожном вокзале.
Однажды столкнулись в районе вокзала с «Подоткосовскими», среди них были Пыковский Олег и еще человек пять. Нас же было четверо, мы договорились драться один на один с Жиганом. В этот день я был на высоте, удар у меня уже был поставлен, и я отработал безупречно как в голову, так и по корпусу, сериями из 3-4 ударов. В результате Жиган упал, и Пыковский ринулся со своими друзьями на нас, но, оценивая ситуацию, он уже не сближался со мной, а держал дистанцию, и поэтому мне не удалось его зацепить: он был легче меня, а этот фактор много значит в боксе.
В результате под натиском шести человек нам пришлось отступать, хотя, разорвав дистанцию, я вызывал еще желающих на бой по одному, но моя идея не нашла поддержки. На том и разошлись.
Однажды мы договорились драться десять на десять, а в результате получилось так, что меня пинало пятнадцать человек на футбольном поле стадиона «Локомотив». Начиналось все с того, что где бы мы не пересекались с Пыковским Олегом и его друзьями, нас было равное количество (или примерно равное). Поэтому все заканчивалось драками один на один, в которых я выходил победителем. И у подоткосовских было очень большое желание меня избить. Как-то они зашли на спортплощадку за школу № 90, где мы занимались на турнике и брусьях. Но тут их снова оказалось девять человек, а нас десять. Подходили они к нам агрессивно, и среди моих друзей некоторые уже не могли скрыть свой страх, но я их успокаивал, т.к. сам хотел драки. Поэтому все, кто был со мной, приготовились и собирались драться. Но тут с нами случилось то, что всегда случается, когда в команде нет дисциплины… Пыковский Олег, видя, что мы можем их одолеть, сказал, что их меньше и предложил перенести драку на завтра и всем драться 10 на 10. Я понял, что это хитрость, пытался настоять на драке, не откладывая, и предложил драться сейчас 9 на 9, один из наших уйдет. Но «с моей стороны» влезли в разговор те, кто не мог скрыть свой страх, и поддержали Пыковского. Стали меня уверять, что завтра мы тоже подготовимся лучше. Я оказался в меньшинстве, и противников моей идеи было больше в «моем лагере», чем во вражеском. Мы разошлись, договорившись встретиться на следующий день здесь же. После разговора мы расстались и со «своими».
Голосовавшие за перенос драки должны были собрать бойцов сильнейших на завтра. Но утром, а мы договорились встретиться раньше, оказалось, что нас осталось пять человек из 10. Остальных нигде не было…
Для меня не прийти на драку означало проигрыш, даже хуже, и поэтому мы бегали по дворам, искали тех, кто не боялся драться. Нашли еще четверых, пьяных «в дугу», и пошли на бой. Когда мы пришли на спортплощадку, то с Пыковским Олегом было пятнадцать человек, вместо десяти. Но они стали нас уверять, что драться будут только десять. Четверо наших пьяных, пока я говорил с Пыковским, сели отдохнуть на бревно в окружении противников. И только я подумал, что мы проиграли, все 15 человек кинулись на нас. Отдыхающих сразу усыпили, прямо на бревне. На меня кинулись трое во главе с Пыковским. Остальные напали на моих спутников. Рядом со мной был Олубков Сергей, Ордеев Сергей и еще двое парней, но нас сразу рассеяли, и мы оказались в неравном положении. Еще до драки я их предупредил, что отходить надо только всем вместе, чтобы не запинали и не окружили. Если будут окружать, то предупреждать об отступлении. Первую атаку я отбил и отскочил в сторону. Все они уже знали, что под мой удар им попадать не стоит и поэтому не кидались, сломя голову. У меня же появилась возможность оценить ситуацию и понять, что нас окружают. И крикнул всем: «Отходим!», а сам кинулся вперед и всем своим видом показал, что буду бить. Трое нападавших остановились и приготовились защищаться, я повернулся и побежал вслед за всеми…