Александр Митта – Киносценарии: Нечаянные радости. Светлый ветер. Потусторонние путешествия (страница 17)

— Ай-ай-ай, — сказал продавец, ловким движением отбирая у Фотерингея головной убор, — скажите пожалуйста, эта глупая птица устроила здесь гнездо, — он стал трясти шляпу Фотерингея, вытряхивая оттуда два яйца, мраморный шар, часы, с полдюжины стеклянных шариков и скомканную бумагу, потом еще бумагу и еще. — Совершенно напрасно, — серьезно говорил продавец, — многие чистят свои шляпы только сверху и забывают почистить их внутри... Накапливается целая куча мусора... Конечно, не у вас одного. Чего только люди не носят с собой...

Мятая бумага росла и вздымалась на прилавке всё выше и выше и совсем заслонила продавца. Только голос его еще раздавался по-прежнему.

— Никто из нас не знает, что скрывается иногда за внешностью того или другого человека... Мы очень мало знаем друг друга, но хуже всего мы знаем сами себя... Некий господин Пушэ, который заходил ко мне в лавку в прошлом веке, нет, пожалуй, он заходил в лавку лет триста назад и пытался меня убедить, что господин Шекспир совершенно слаб в химии, так вот этот Пушэ...

Голос замер, шуршание бумаги прекратилось, и стало тихо.

— Тебе не кажется, папа, — сказал Джип, — что он замолчал точь-в-точь, как граммофон у наших соседей на террасе, когда какой-то мальчик попал в него камнем.

— Вы уже покончили с моей шляпой? — наконец спросил Фотерингей — ответа не было. Фотерингей посмотрел на Джипа. — Послушайте, эй, вы, продавец, я хочу расплатиться... И пожалуйста, мою шляпу...

Из-за груды бумаг слышалось сопение.

— Да он просто дурачит нас, — крикнул Фотерингей, — послушайте вы, магнетизер, если б я был здесь один, без сына, то разнес бы вашу лавочку... А сейчас разойдемся миром... Эй, где вы там... Пойдем, Джип, поглядим за прилавок.

Они обошли тигра, качающего головой. На полу валялась шляпа Фотерингея, а рядом с ней сидел вислоухий кролик. Фотерингей нагнулся за шляпой, и кролик отпрыгнул от него.

— Папа, — шепнул виновато Джип.

— Что?

— Мне здесь нравится... Киска, — произнес он и протянул руку к кролику, — киска, покажи мне фокус.

— И мне тоже понравилось бы, — сердито и тихо проворчал Фотерингей, — если б этот прилавок не вытянулся бы вдруг, загораживая нам выход.

Кролик юркнул в дверь, которую раньше Фотерингей не заметил, и оттуда опять показался продавец. Он улыбался, но когда Фотерингей встретился с ним взглядом, то заметил то ли вызов, то ли ликование в его глазах.

— Напрасно вы думаете, сэр, — сказал Фотерингей, — что на меня действуют все эти ваши дешевые фокусы... Вы меня еще дурно знаете...

— Не угодно ли осмотреть нашу выставку, сэр, — невозмутимо сказал продавец.

— Папа, ведь здесь волшебство, — умоляюще глядя на Фотерингея сказал Джип.

— Я думаю, — сказал Фотерингей, — что волшебства здесь слишком уж много... А нам бы лучше выход на улицу...

— Пожалуйста сюда, — сказал продавец, и они вошли в другую комнату. — Это выставка наших образцов, — сказал продавец, потирая руки, — все товары у нас одного качества, высшего качества. Здесь одно только настоящее колдовство, другого не держим. С ручательством... Прошу прощения, сэр!

Фотерингей почувствовал, что продавец отрывает что-то от его рукава, и, оглянувшись, увидел, что он держит за хвост крошечного красного чёртика, а тот извивается и норовит укусить его за руку. Продавец беспечно швырнул его за прилавок.

— Конечно, чёртик резиновый, — сказал продавец, — но иногда они ведут себя просто безобразно.

Фотерингей взглянул на Джипа, но, к счастью, тот рассматривал какую-то деревянную лошадь.

— Послушайте, — сказал Фотерингей, понижая голос и указывая глазами то на Джипа, то на чёртика, — надеюсь, у вас не слишком много таких изделий, а?

— Совсем не держим. Должно быть, вы занесли его с улицы, — сказал продавец, тоже понизив голос и с еще более очаровательной улыбкой, — вы его занесли с улицы... Чего только люди не таскают с собой, сами того не зная, — потом он обратился к Джипу: — Ты уже выбрал что-нибудь?

— А эта сабля тоже волшебная? — почтительно обратился Джип к продавцу.

— Волшебная игрушечная сабля, — сказал продавец, — не гнется, не ломается, не обрезает пальцев. У кого такая сабля, тот выйдет цел и невредим из любого единоборства с любым врагом не старше восемнадцати лет. От двух с половиной шиллингов до семи с половиной, в зависимости от размера. Это оружие, предназначенное для детей и очень нужное для игры в рыцари... А вот волшебный щит, сапоги-скороходы, шапка-невидимка...

— Ох, папа! — крикнул Джип.

— Простите, — тихо сказал Фотерингей продавцу, — могу я узнать цену этих товаров...

Вместо ответа продавец вдруг оторвал Джипа от пальца Фотерингея, и Джип тотчас же ухватился за палец продавца...

— Джип, — сказал Фотерингей, — конечно, я понимаю, тебе интересно, поскольку здесь накоплена масса прелюбопытной дряни, но все-таки помни об отце...

Джип не ответил или не услышал.

Выставка товаров занимала длинную комнату: большая галерея изобиловала всякими колоннами, подпорками, стойками, арки вели в боковые помещения, где слонялись без дела и зевали приказчики самого странного вида. На каждом шагу преграждали путь и сбивали с толку разные портьеры и зеркала.

Продавец показывал Джипу поезда, которые двигались и свистели.

— Без пара и пружин, — говорил продавец, — только по нашему сигналу... Надо сделать рукой вот так...

Джип взмахнул рукой. Поезд двинулся и засвистел.

— А вот коробки с оловянными солдатиками, — говорил продавец, — оживают, как только поднять крышку и издать особый звук... Вот так...

— Браво! — воскликнул продавец, когда Джип воспроизвел звук и солдатики ожили. Он бесцеремонно сложил их опять в коробку. — Хотите взять эту коробку? —спросил продавец Фотерингея.

— Я купил бы коробку, — сказал Фотерингей, — если б вы взяли с меня меньше, чем она стоит. Иначе нужно быть миллионером.

— Да нет. Что вы! — продавец захлопнул крышку, помахал коробкой в воздухе, и тотчас же она оказалась перевязанной бечевкой и обернутой в бумагу, а на бумаге появился полный адрес и имя Джипа. — У нас настоящее волшебство, подделок не держим...

— Нам пора, — сказал Фотерингей, — кажется, мы вошли вот в эту дверь, — он открыл дверь и наткнулся на глухую стену за ней.

Продавец засмеялся.

— Вы путаете, — сказал он, — вы ужасный путаник... — И он снова занялся Джипом. — Эй, живо! — кричал продавец и хохотал, объясняя устройство разных игрушек.

— Эй, живо! — чистым детским голосом повторял Джип и тоже хохотал.

В стороне, за аркой, стоял какой-то приказчик, который был виден Фотерингею не весь, ибо ноги его заслоняла груда игрушек. Сначала у него был коротенький, приплюснутый нос, потом нос неожиданно вытянулся, как подзорная труба, потом стал делаться все тоньше и тоньше и в конце концов превратился в длинный, гибкий хлыст. Он размахивал своим носом в разные стороны, как рыболов забрасывает лесу своей удочки.

— Послушайте, сэр, — сказал ему Фотерингей, — что вы делаете со своим лицом? Может, вам хочется поразвлечься со скуки, но учтите, что здесь присутствует мальчик, а это зрелище совсем не для него... Да и вообще, всё это ваше помещение дурно выглядит... Карниз извивается, как змея... А все эти стулья и портьеры, мне кажется, играют у меня за спиной в прятки...

— Сыграем в прятки, папа, — услыхал Фотерингей голос Джипа.

Он оглянулся и увидел, что Джип стоит на стуле, а продавец держит в руках что-то вроде большого барабана. Фотерингей не успел опомниться, как продавец накрыл Джипа барабаном.

— Подними барабан, — крикнул Фотерингей, — или я разнесу твою лавочку —ты испугаешь ребенка, шарлатан... Продавай свои опыты в «Антениуме», слышишь...

Продавец поднял барабан. Он был пуст. И Джипа на стуле не было.

— Послушай, магнетизер, — тихо сказал Фотерингей, прижимая локтем сердце, — оставь эти шутки... Где мой мальчик?

— Вы сами видите, — ухмыльнулся продавец, — барабан пуст... У нас никакого обмана.

Фотерингей ударом ноги опрокинул стул и хотел схватить продавца за шиворот, но тот ловко увернулся и убегая широко распахнул какую-то дверь.

— Стой! — крикнул Фотерингей.

Продавец со смехом отпрянул в сторону, и Фотерингей со всего размаху вылетел во тьму и столкнулся с кем-то.

— Какой это болван толкается, — послышался голос констебля Уинча, — ах, это опять вы, Фотерингей... Кончится тем, Фотерингей, что я упеку вас за нарушение общественного порядка...

— У меня пропал мальчик, — обретя дар речи, крикнул Фотерингей.

— Я здесь, папа, — отозвался Джип и подбежал с ясной улыбкой. В руках у него было четыре пакета.

— Постеснялись бы сына, — сказал Уинч.

— Сэр, — сказал констеблю Фотерингей, — я хочу сделать официальное заявление. Только что я и мой сын стали жертвами банды мистификаторов, которые завлекли нас с неизвестными целями в свое заведение, именуемое «Волшебная лавка»...

— Идите домой, Фотерингей, — сказал Уинч.

— Сэр, — сказал Фотерингей, — только что за этими дверьми... — он обернулся, Риджент-стрит была освещена газовыми фонарями. Там, где только что были двери, видна была сплошная стена.

— Такое возможно, если только поверить в чудеса, — тихо сказал Фотерингей, — но что такое чудо? Чудо — это что-то, противоречащее законам природы...

— Перестаньте молоть чепуху, — сказал Уинч, — или я обвиню вас в оскорблении полиции... Я последний раз предупреждаю вас, Фотерингей, прекратите свои безобразия, — и, сказав это, Уинч удалился.