Александр Миронов – В Тихом Омуте. Книга Первая (страница 3)
На подобного рода предприятиях, ОК имел при себе Особый отдел, где велась своя картотека на каждого работника – от уборщицы до Генерального директора. Или наоборот. И если последний и пара-тройка ответственных лиц имели к ней доступ, то для всех прочих – это был ларчик за семью печатями, и за белой металлической, как сейф, дверью. И, как представлялось, здесь могли работать только компетентные, только серьёзные люди, как и все работники Отдела кадров. Поэтому все кадровые и должностные изменения рабочими принимались за чистую монету.
Вениамин Филиппов, имя почему-то не прижилось в коллективе, и о нём как будто даже забыли, то есть Филипп – из слесарей перешёл в машинисты помольного оборудования по двум причинам. Первая – относительно спокойная работа и на одном месте. А с введением в строй второй очереди цеха "муки" и вовсе показалась комфортной. Следи за подачей масла на вал молотковой мельницы, за температурой на выходе из мельницы, кочегару печи делай указание – повысить или понизить температуру. В принципе, на смене машинист, что бригадир. И тут хоть маленькая, но власть, и работа полегче, чем у слесарей. Тем более в механической бригаде перспектив роста нет. А со среднетехническим образование, пусть даже не по родственной специальности, болты крутить как-то…
Это была вторая причина. Филиппов два года назад закончил заочно техникум по специальности – электрооборудование сельскохозяйственных предприятий. Диплом получил, а вот знания… И потому не слишком-то рвался на данную профессию, в это электрооборудование. Даже преддипломную практику проходил, не покидая цех, а дипломную работу ему написали дипломированные (некогда) специалисты, отбывавшие наказание ИТК. Где работала начальником отдела кадров его жена. Но честолюбие диплом повысил. Тем более что двое выпускников из этого заведения, и почти одногодки, окончившие его ранее, работают механиком цеха и мастером смены – Ананьин и Холодцов. А слух прошёл, что с введением в строй третьей очереди цеха "муки", будет введены ещё три штатные единицы мастеров. Однако ввели лишь одну, старшего мастера, и та какое-то время была вакантной. Позже её занял Дончак, переведённый из начальников Горного цеха, потом Авдеев.
И будучи машинистом, а позже мастером Филипп уловил ещё одну возможность, которой можно пользоваться по-тихому и себе на удовольствие...
3
Спускаясь по металлическому трапу вниз на первый этаж, Шилин увидел мастера. Тот подходил к лестнице. Но, заметив машиниста, Филипп подождал, когда тот спустится.
Сойдя с трапа, Шилин сказал мастеру:
– Ты, это, отпусти девку-то. Я присмотрю за транспортёрами и бункерами.
– Посмотрим, – неопределённо ответил Филипп и спросил: – Как тут дела?
– В порядке.
В пультовую Филипп вошёл не торопливо, с деловым видом оглядел пульты.
На двух ящиках напротив входа, стоявшие большими тумбами под уличными широкими окнами помещения, на крышках, служащие панелями и пультами управления, горели зелёные огоньки. На них же находились во включённом положении чёрные рычаги-переключатели и пара тумблеров. Что указывало на то, что процесс подачи отсева в бункера идёт нормально и транспортёры включены. Затем оглядел вертикальный щит, возвышающийся от пола почти до потолка, и стоящий во всю стену от уличного окна, до окна печи. На нём вмонтированы приборы, отслеживающие работу мельницы, печи, бункеров. На диаграмме ровной синей ленточкой ложилась запись температуры в камере сгорания печи. Ровной чертой шла запись на другом приборе – температура на выходе из мельницы. Загрузку на неё показывал ещё один прибор, напоминающий циферблат часов, только значительно больше, и стрелка на нём колебалась с большой амплитудой. Приборы меньших размеров, казавшиеся не основными, его не интересовали.
Приборы указывали на спокойный процесс. Собственно, когда постоянно есть сырьё и нормальная загрузка, то и цех работает стабильно. Но ДСЗ и его второй поток вот-вот остановится – кончился камень. Машин нет.
Автобаза работает на пределе, и стоит одному БЕЛазу выйти из строя начинаются проблемы. Вначале на заводе, затем и в цехах "муки". А если два БЕЛаза встали – туши печь. И оставшиеся на линии машины поворачивают на первый поток. Хотя бы его обеспечить работой, менее производительный, но с запуском старых цехов больше мороки. Поэтому из двух зол приходится выбирать наименьший, хоть и малопродуктивный – останавливать второй поток ДСЗ и третий цех муки, но его мельница будет крутиться вхолостую в ожидании пуска второго потока.
Иногда останавливали и мельницу, поскольку в цехе какая никакая, а автоматика. И её легче запускать.
С этим известием мастер и пришёл, – предупредить об остановки цеха. Но не успел выложить эту новость первым.
Защёлкал селектор и из него послышался голос Дуни Кузякиной.
– Нин! Нина-а!
Нина нажала на чёрную кнопку переговорного устройства, представляющий собой небольшой ящичек, прикреплённый к столу металлическими уголками, как ножками. В селекторе щёлкнуло, и Нина ответила:
– Толкуй!
– Шабаш девонька, приехали.
– Ну, у вас вечно – то приплываете, то приезжаете.
– Так организма такая, – хохотнула Дуняша. – Машин нет, ни везут, ни едут.
– И надолго?
Из круглого зарешеченного динамика отвечали:
– Похоже, до конца смены.
– Спасибо, обрадовала.
Нина отпустила кнопку и посмотрела на мастера.
– Ты с этим пришёл?
Тот кивнул и сел за стол.
– Эх, господя-а... – вздохнула она и достала из ящика стола дежурный журнал. Записала в нём изменения по режиму.
Маша выжидающе смотрела на мастера. Тот курил, не отводя от пепельницы взгляда. Поскольку цех останавливался, она была уверена, что нет причин удерживать её на работе. Можно уйти не в ущерб производству.
Но Филипп молчал.
– О, господя-а, – вновь произнесла Нина, отодвигая от себя журнал. – Вот и поработали. Ты не звонил в гараж?
– Звонил, – ответил Филипп. – У одного БЕЛаза ступица колёса полетала. Другой – на дороге разулся, баллон лопнул. Пока притащат в гараж, пока отремонтируют...
– А время-то... уж три часа доходит.
Упоминание о времени Машу подстегнуло. Она не выдержала молчание мастера.
– Филипп, ну как, отпустишь меня? Цех-то всё равно стоит.
– Я сейчас был на галереях. На первом наклонном, почему просыпи не убраны?
– Как не убраны? – удивилась Маша. – Я всё там убирала.
– Пойдём, покажу.
Филипп поднялся. Маша, недоумённо пожав плечиками, поднялась вслед за мастером.
Нина дёрнула бровью, провожая обоих. Её интриговала развязка. Сюжет этот ей был знаком, уже проходили такую сценку... Она хорошо понимала поведение Филиппа, его куражливость, задумчивую деловитость.
Они спустились по уличному трапу, обогнув здание цеха, пошли по дорожке, выложенной под окнами, как парапет, из тротуарных плит. Она заканчивалась на углу здания, далее тропинка, на которой в дождь – грязь по щиколотку. В вёдра – рассохшаяся из отсева и пыли почва, как на солончаках.
Сейчас перед ними лежала натоптанная дорожка к первому транспортёру, который поднимался от пересыпного узла галереи ДСЗ.
Маша беспокоилась. Ведь и часа не прошло, как она прошла везде с метлой и лопатой. Что он мог там найти?.. Может лента соскользнула с роликов?.. Как некстати!
Зайдя за здание цеха, где было тише, не так шумно, от доносившегося монотонного гула мельницы и воздушного приточного вентилятора, что стоит на входе в цех, Филипп приостановился.
– Маша, у меня к тебе… просьба...
– Какая? – приостановилась и Мария, глянув в ожидании на него.
Вместо ответа, мастер секунду-другую помедлил.
– Ладно, пойдём. Там… – и вновь пошёл по тротуарной плитке.
Но повёл не к наклонной галереи, а в цех, к его парадному входу, где стоял приточный вентилятор с большим диффузором. Он громко шумел, нагнетая по воздуховодам воздух с улицы в газовую печь.
Филипп первым вошёл в дверь, придержал её, и, как только Маша вошла, отпустил, – дверь под действием упругой резиновой накладки от транспортёрной ленты со стуком захлопнулась.
Они оказались в полутёмном коридоре, который слева освещался днём лишь одним окном со стороны маршевой лестницы ведущей на второй этаж, далее сумрак метров тридцать вглубь коридора до противоположной стены. Эта административная часть здания почти всегда пустовала. Изредка сюда заселялись временные рабочие из смежных организаций, киповец, который большей частью рабочего времени проводил в своей каморке-мастерской. Но в целом – необжитое, пустующие строение в два этажа.
Маша поначалу, когда пришла работать в цех, боялась этого коридора, этого шумного входа. Заходила в цех через широкие открытые ворота машинного зала, или через их калитку. Но если и входила в этот коридор, то с кем-нибудь из работников. И то для того, чтобы под лестницей под краном обмыть обувь от грязи, особенно в межсезонную распутицу и дожди, при переходе территории ДСЗ. А ночью вообще боялась этого необжитого здания, пристроенного к производственному цеху.
Поскольку коридор был бесхозным, в нём набирались пыль, тополиный пух, окурки. Войдя в него, Маша поняла: мастер прикажет прибраться и здесь. Уже в мыслях собиралась бежать наверх к бункерам за инструментом. Чем быстрее уберётся, тем быстрей сможет освободиться. И на автобус она успеет.
И она на него успела...