Александр Миронов – «Туманная зыбь» Роман. Книга вторая. (страница 18)

подполковник Митрюшкин С.У."

– Вот такая вот коротенькая записочка, – подвёл итог Дончак, снимая очки. – Но с огорчающим продолжением

– С чего начнём обсуждение? – спросил Ананьин. – Может, вначале послушаем виновника этого безобразного факта?

− И правильно. Это ж надо до чего докатиться – наши местные вытрезвители, гля, не подходят ему, − проговорил Шилин, − в столичный попёрся. Это ж, как его... кощумство какое-то. Не-ет, тут Генаху прокатить надо по полной программе.

В Красном уголке рассмеялись.

− Ты, Пал Палыч, так не шути, − сказал Дончак, выходя из-за трибуны.

− А я и не шутю. Даже обидно. Попёрся вона куда. У нас и здесь хорошо обслуживают. Вон, спроси у Угар Петровича и Казачка – две недели потом ходили, заливали горло от ентого счастья.

В зале опять рассмеялись.

− Ладно, не будем отвлекаться, − остановил шум в зале Ананьин. − Давайте, товарищ Крючков, расскажите комиссии вашу весёлую историю поездки в столицу нашей Родины. Может, и нам она пойдёт впрок на будущее.

За день в Гене что-то перегорело в сознании, и привело к внутреннему ожесточению. Вначале он не хотел идти на Комиссию. Из принципа, из-за несправедливости, даже подлости московских «ментов». Была бы возможность, то ещё с утра бы полетел в Москву на разборки.

Но здравый смысл всё-таки возобладал – как кого-то судить, ты в первых рядах, а как самому предстать на суд общественности – так в кусты! И он пришёл.

Но здесь смущало присутствие Чумейко – он тут неспроста.

Крючков поднялся и вышел к трибуне, но встал не за неё, а рядом, кашлянул в кулак. Аудитория смолкла.

− Да что тут объяснять? – и кирпич неожиданно падает на голову. Попробуй, предусмотри всё. Повязали из-за дядюшки и его братков. Разыскивал я его, вот и нашёл в весёлой компашке. Их загребли и меня до кучи. Вот и весь сказ.

− Ты-то с ними пил? – спросил Плюшевый.

− Нет.

− Не успел?

− Почему? Захотел бы, так успел.

− Но оформили тебя, как пьяного.

− Да чёрт его знает, что он там писал, дежурный? Паспорт мой перед ним лежал. Только спросил, где работаю и всё.

− Ну, а в трубку давал дыхнуть? – спросил Шилин.

− Ничего он мне не давал. Сказал только, чтобы я сержанту в его индикатор дунул. А сержант сам был на парах, я это учуял. Ну, я ему дыхнул в нос, он икнул, и сказал, что вроде трезв. Старлей отдал мне документы, и я уехал.

− Поэтому ты и опоздал на час? – спросил Авдеев.

Крючков кивнул.

− Поскольку я первым его встретил у ЦПКиО Горького, а потом вместе ехали, то могу с полной уверенностью сказать – Крючков не был пьян. И думаю, все, кто ездил в Москву, могут также подтвердить его трезвое состояние.

Авдеев повернул голову к сидящим в зале свидетелям.

− Да не был он пьяным. Уж я бы за версту учуяла, − воскликнула Галина Чебертун.

Её поддержала Притворина:

− Да точно! Честно говоря, я его ни разу пьяным не видела. Мне кажется, он вообще не пьющий.

– И баб не… то есть не любящий, – поддакнул Казачков.

В зале опять рассмеялись.

− Вот обидно, − посочувствовал Шилин Притвориной.

− Хорошо. Обстоятельства нахождения Крючкова в медвытрезвителе выяснены, – подвёл итог Ананьин.

− Только не понятно – зачем сотрудникам понадобилось писать человеку на производство? На пьяниц бы и писали… − подала голос Тоня Серёгина.

− А до кучи. Чтоб видели их работу и в республике Татаркова, – пояснил Шилин.

− Так, – постучал председательствующий ручкой по столешнице, – как будем формулировать протокол? У кого какие предложения?

Зал примолк, соображая. Дело необычное.

Подал голос Шилин:

– А так и написать. Менты, вы ошиблись. Наш Гена не из таковских.

– Ну, ты двинул, Палыч! – усмехнулся Ананьин.

– А чё хреновиной голову морочат? Делать нечего что ли! Я Генку – во! – как узнал, – полоснул ногтем себе по шее. – Он парень без дураков. Ещё их, дураков, поучить может.

– Так может, пошлём его к ним, на перевоспитание милиционеров? – ставил Геннадий Клочеков, бригадир слесарей.

− Ага, счас. Он нам самим нужон.

Зал вновь засмеялся.

– Ладно, – подал голос начальник цеха, – давайте закруглятся. Людям на смену пора. Высказывания все в протокол внесли?

– Да, – кивнула Чебертун.

– Но как-то надо сформулировать решение комиссии? – вновь спросил Ананьин. – Дело-то необычное.

Зал опять напрягся в поисках определения.

– Я вам примерный план подскажу, а вы его потом под редактируйте. Тем более редактор у вас свой, – сказал Чумейко, кивнув на Крючкова. К нему повернулись. Гость поднялся и стал диктовать: – И так, записывай: в ходе разбирательства дела о посещении товарищем Крючковым медвытрезвителя, выяснилось следующее:

Первое. Товарищ Крючков был задержан сотрудниками правопорядка случайно, по ошибке. Тут приведёте его показания.

Второе. Работники, ездившие вместе с ним (перечислить), показывают, что товарищ Крючков за всю поездку в Москву в пьянстве не был замечен.

Привести их показания, или сослаться на ваш протокол, номер и число.

Третье. Поскольку факт употребления алкогольных напитков товарищем Крючковым за время поездки и нахождения в столице не подтвердился, комиссия цеха «Муки» ходатайствует перед администрацией Комбината не применять к нему административных мер и мер морального и материального воздействия.

Четвёртое. Выслать в московское районное отделение милиции протокол антиалкогольной комиссии цеха, скреплённый печатями антиалкогольной комиссии Комбината и администрацией предприятия.

И пятое, − добавил уже в шутку, − прекратить бессмысленные дебаты по данному вопросу и расходиться по своим объектам или по домам.

Крючков облегчённо вздохнул. Встречался он не раз с Валентином Николаевичем, видел, когда тот был непреклонен к нарушителям общественного порядка, а когда снисходительным. Видимо, поверил. А это уже немало.

После заседания, когда рабочие покинули зал, Валентин Николаевич подсел к Геннадию.

− Ну, как настроение, алкоголик?

− Да как сказать… тут по неволи запьёшь.

− Ты это мне брось. Вон, как за тебя люди вступились. Хлопотушкин уже к директору за тебя ходил.

Крючков вскинул на него глаза, удивился.

− А он-то откуда узнал?

− У нас сарафанное радио хорошо работает. И до «керамики» донеслось. На радостях Подгузин ему звонил, поздравил его с таким воспитанником.

− Успел.

– Так служба обязывает.