Александр Мироненко – Перун. Избранник богов. Часть 1 (страница 22)

Оборотень не без труда поднялся с земли. Рядом в трех шагах выгорал белёсый скелет некогда могучего колдуна. А по правую руку, на поляне жались друг к дружке остатки воинов щитоносцев.

Стоило только зверю расправить плечи и повернуться в их сторону, как те бросились в сторону леса роняя щиты, оружие… и ещё кое-что дурно пахнущее. Замершие от пережитого ужаса селяне завороженно выглядывали из-за укрытий. Всё поле боя было усеяно множеством изувеченных трупов. Ярким голубым пламенем сгорали обращенные мертвецы, а грозный смертельный туман рассеивался крупными чёрными хлопьями. Будто частички пепла на ветру.

Шерсть на груди и животе была опалена, и запечена клубками застывшей алой крови. Жуткие раны на его теле, оставленные колдовским огнём быстро затягивались. Понемногу звон в ушах прекратился, а вместе с ним вернулась и острота зрения и нюха.

С каждым шагом он чувствовал себя всё лучше и лучше. В теле с жутким хрустом срастались опалённые кости. Долго и пристально изучал обугленное тело колдуна. Взгляд зацепился за золотой кулон на обгорелой шее. Каким-то чудом золото не оплавилось от высокой температуры. Даже наоборот, стало светиться во тьме ярким солнечным светом.

Когтистой лапой сорвал украшение с шеи поверженного врага. Искусно выгравированный символ солнца, уставился на него раскрытым глазом. Внезапно ощутил лёгкие толчки в спину и голову. Горстка выживших селян метала в него свои дротики.

Раненый командир, нашёл в себе силы чтобы подняться. Метко выпущенные стрелы били одна за другой в голову оборотня, не в силах пробить толстую шкуру. Из толпы беженцев послышались испуганные женские выкрики:

— Уйди тварь!

— Сгинь! Всесоздатель наш всемилостивый! Снизошли сию бестию в недра гиены! Упаси души рабов твоих!

До ушей донеслась молитва старым богам. Кто — то из купцов молился старым богам. Велесу и Сварогу. Шёпотом. Будто боясь, что его услышат побратимы.

Кучка людей жалась в страхе друг к дружке. В страхе пред доселе невиданной и не убиваемой бестией.

Из группы баб внезапно выбежал мальчонка лет восьми. Не слушая окрики старших, мальчик призвал Всесоздателя и метнул камень прямо в морду зверя. Перун оторопело замер. Он не понимал почему те, кого он явно спас от верной гибели. Мало того, что не чествуют спасителя так еще и побивают камнями. Расхрабрившись мальчонка поднял с земли еще один камешек, метнул попав под правый глаз. Затем ещё один и еще.

Последние что он видел перед тем как броситься назад в чащу, как кучка спасенных им людей, бросилась на него в едином порыве. Бряцая оружием и щитами.

Зверь несся по лесу пытаясь вытряхнуть из головы дурные мысли:

«Они некогда не примут тебя таким.» — Говорил ему, его внутренний голос. — «Сколь бы не были хороши твои поступки. Сколько бы ты не спас людей, ты вовеки будешь для них чудовищем. Порождением бездны. Врагом их всемилостивого божка. Глупцы! Знали бы они с чьим именем на устах совершают все эти бесчинства! Против самой матери природы.»

Опомнился он от своих мыслей лишь тогда, когда лес пошёл редеть. Бежать под бугор стало тяжелей. Всё чаще начинали попадаться валуны размером с теленка, поросшие влажным мхом. Вдали грозной грядой замаячили горы.

Сколько верст Перун отмахал в сторону запада? Неведомо. Лишь багряное небо, указывало на близость восхода. А это значило что в пути он пробыл не менее шести часов.

Запах мертвечины и еще чего-то более пугающего усиливался с каждым шагом. И вскоре поднявшись на высокий холм зверь понял, что так его тревожило.

Далеко в низине, от горной гряды и до самого горизонта, волновалось мёртвое воинство. Мертвецы брели в полнейшей тьме, ведь им не нужно было подсвечивать дорогу. В глазах зарябило от множества умертвий. Большинство ходячих мертвецов брело достаточно медленно, беспорядочно. Но в авангарде воинства выделялась целая орда пылающих зелёным пламенем, закованных в броню умертвий.

Он не поверил собственным глазам, когда увидел, что сотни мертвецов тянут за собой толстые канаты. С привязанными к ним таранами и осадными машинами. В самом сердце воинства на широких повозках виднелись шатры.

Всем нутром почувствовал, как снова холодящий поджилки ужас сковывает его члены. За пологами этих шатров творилось что — то мерзкое. Колдовство, идущее против самой жизни. До ушей донеслись ржание лошадей. По правому флангу освещая себе путь факелами рысью шли чёрные всадники. Живые люди, в отличии от основной части воинства. Позади черных всадников в даль куда не окинь взглядом тянулись поводы с провизией.

Вся эта ужасающая картина не покидала его всю дорогу обратно. Стараясь успеть до рассвета. Ведь Братислав вставал по-настоящему рано, он несся через лес на пределах своих возможностей. Теперь ему стало понятно, что отряд с пол сотни воинов, был всего лишь разведывательным.

По прикидкам можно было рассчитывать. Орда умертвий доберётся до Старгорода через день. Если конечно они пойдут по дорогам. Если же напрямик через лес, а всадников пустить в объезд то у стен колдуны будут к концу завтрашнего дня.

На пути ему попался небольшой отряд из пяти испуганных чёрных мечников. В ночи послышались испуганные возгласы:

— Снова эта тварь! Всесоздатель спаси нас!

— Праотцы! Придите на помощь сынам своим!

Не став тратить своё время на какую-то мелочь, оборотень тараном пронесся сквозь отряд врагов. Будто матёрый вепрь сквозь тростник. На миг пред взором престало испуганное лицо с вытаращенными от ужаса глазами. Ни на мгновение не останавливаясь, смял и втоптал в песок могучими лапами.

Когда добежал до места где припрятал одежду, на востоке уже показалась верхушка небесного диска. Некоторое время в бессильном гневе бродил около сосны. Попросту не зная, как сменить личину.

Наконец собравшись с мыслями и очистив свой разум, почувствовал, как кожу жжёт знак на груди.

Дурная сила и неподвластная человеческому телу мощь стремительно покидала его измученное тело. На сей раз превращение было практически безболезненным. С сожалением наблюдал как могучие, когтистые лапы мельчают на глазах. Как огромные изогнутые когти превращаться в бесполезные человеческие ногти. Шкура медленно высохла и опала с него превратившись в пыль. Хлопец вновь стоял посреди леса, раздетый донага.

Слабость и немощь овладели телом. Понадобилось некоторое время чтобы привыкнуть к его нормальному состоянию. Белый день вновь сменился ночью. А чуткие на любой шорох уши будто — бы оглохли.

Не теряя времени, принялся облачаться в одежды. Натянув на ноги столь ненавистные сапоги понесся в сторону одиноко стоящей таверны. Пару раз запнувшись и едва не разбив по пути лоб он всё же успел до рассвета.

Массивная, обитая железными листами дверь была заперта. Сколь не прислушивался, но изнутри кроме храпа ничего уловить не смог. По-видимому, товарищи всё-таки опустошили бочку зелена.

С торца здания, на втором этаже было приоткрыто оконце. Напрягая уставшую за день голову, он наконец вспомнил что это оконце дальней кладовой. По счастливой случайности он не запер его перед уходом.

Подпрыгнув несколько раз, всё же умудрился уцепиться пальцами за выступ навеса. Перехватившись поудобнее, подтянулся едва, не расцарапав пузо о рёбра брёвен. Перевалившись через край с шумом выдохнул. Самое сложное было позади. Дело было за малым. Незамеченным прокрасться по навесу через хозяйские окна. А далее на крутую крышу сеней и влезть в окно.

Из комнаты дохнуло тленом и сыростью, когда он протискивал свою тушу в узкую покосившуюся раму. Загнав с десяток заноз по всему телу всё же умудрился грохнуться на покрытый сеном пол, с таким звуком будто вот-вот завалиться вся таверна.

Устало опустившись на топчан Перун с наслаждение стянул с себя сапоги. Облокотившись о стену долго наблюдал за подымающимся на небосводе солнечным диском. Глаза начали болеть и слезиться. С каждым разом всё реже и реже подымал веки, понемногу проваливаясь в бездну сна. Всё тело, а больше всего ноги крутило так, будто с него по живому вытягивали жилы.

В очередной раз устало раскрыв глаза увидел в дверях стройный девичий силуэт. С распущенными огненно рыжими волосами. Лучи восходящего солнца соблазнительно просвечивали крупную, упругую девичью грудь из-под ночной сорочки. Возбужденно выпирающие соски с силой натягивали полупрозрачную ткань. Взгляд медленно опустился ниже, к плоскому, но тем более восхитительному и нежному животику, медленно переходящему в округлые бедра. И ещё ниже…

— О боги! — Только и смог вымолвить парень. Дева пришла к нему совсем голая, прикрывшись лишь тончайшим лоскутом ткани.

Изящные босые ножки переступали крохотными босыми ступнями на голом каменном полу. Дочка трактирщика некоторое время мялась, но вскоре злоба и обида пересилила, и она выпалила:

— Ты где был? У этой шлюхи Инги? Вот сучка!

Он некоторое время смотрел на чарующие, пылающее краской, веснушчатое лицо. Пытаясь сообразить в чём его обвиняют. Не давая ему опомниться, девушка продолжила:

— Все вы мужики одинаковые! Стоит только этой шлюхе показать вам зад, как вы уже слюной истекаете! Но знай, что она больна! И крашена! И ноги у неё кривые!

— Да не был я…. — Начал было оправдываться паренёк, но вошедшая в кураж рыже волоска перебила его. Гневно обвиняя в всевозможных земных грехах.