Александр Мироненко – Перун. Избранник богов. Часть 1 (страница 20)

Внизу всё еще доносились песни, но всё более нечленораздельные. Когда аккуратно спустился по лестнице в таверне осталось не более десятка человек, включая упившегося до потери сознания хозяина таверны.

Буян спал у очага прижав к телу жареный свиной окорок. Братислав уснул, сидя за столом с чаркой в руке. За дальним столом гудела небольшая компашка, которой явно было не до него. Меж столами прибирались отроки. Заметив его один из них выпрямился, едва не выронив посуду из рук. Прокравшись через зал, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания Перун поднялся по ступеням и выскочил наружу.

Холодный ночной ветерок, приятно обдувал лицо и грудь. Выбивая из головы последние остатки сна. Ночь была беззвездная. Тяжёлые дождевые тучи закрыли собой обе луны погрузив землю в кромешный мрак.

Из широкого сарая за таверной послышалось раздраженное ржание лошадей. По правую руку, вдали, полыхали костры большого города. Пользуясь прикрытием ночной завесы, он бросился влево. К тракту, а далее вдоль дороги к чернеющему вдалеке лесу. То и дело оглядываясь по сторонам будто вор. К его великому облегчению торговый тракт был пуст.

Вскоре хлопец добрался до первых стволов сосен. Спугнув по пути пару зайцев и одного очень наглого фазана, имевшего смелость выпорхнуть из-под самых ног. Проломившись не иначе как лось сквозь заросли ельника, упал на холодный песок. И с облегчением набрал полную грудь холодного воздуху. Отдышавшись и отхрипевшись, принялся лихорадочно стягивать с себя одежду и обувь.

Сердце бешено колотилось, норовя проломать грудную клетку и вырваться наружу. Всё тело лихорадочно дрожало. И унять дрожь, не получалось сколь не старался. Глубоко вдохнув и выдохнув наконец успокоился. Голова прояснилась от дурных мыслей и оторопи. Но где-то там, глубоко в душе всё-таки точил червячок страха. Страха пред неизведанным.

Раз за разом прогонял в голове события той самой роковой ночи. Ночи, когда он смог перевоплотиться в плоть зверя. Вот его бьют мечом. Боль, холод и неимоверный ужас охватывают тело. Его вышвыривают вон из круга не иначе как тряпичную куклу. Парень вспомнил, как больно грянулся оземь. Как сверху на него навалилась орда мертвечины. Его рвали и кромсали на части. И вот он уже в обличие зверя. Несокрушимый и могучий. Рвет и мечет смердящую дохлятиной плоть. И всё ему нипочём.

Раздетый донага паренёк бродил вдоль кустов ельника, жестикулируя и бубня под нос. Будто доказывая кому-то что-то очень важное. Наконец застыв на месте с опаской оглянулся по сторонам и со всего маха грянулся оземь!

Больно ободрав грудь и правое плечо, снова поднялся на ноги потирая ушибленные места. И снова грянулся всем телом оземь.

По рассказам одного из завсегдатаев таверны. Существовали такие люди в простонародье именуемые волколаками. Которым было подвластно оборачиваться в личину волка. Особо матёрые и мастеровитые научились оборачиваться в огромного медведя. По преданию для превращения им было достаточно всего лишь грянуться оземь, и перекувыркнуться через голову.

В эти сказки Перун не особо верил. Но всё же на кувыркался по покрытому иголками песку вдоволь. Наколов аки ёж себе спину, и разбив в кровь лоб и грудь обессиленно опустился на землю. Что же он делал не так?

Совсем отчаявшись решил выкинуть все лишние мысли из головы. Закрыв глаза, долго сидел на земле вслушиваясь и вникая в звуки и запахи ночного леса. За спиной послышалось шуршание сухих веток, где-то неподалеку гуторил старый сыч.

Хлопец поднял глаза к небу. Грозовые тучи, гонимые ветром, понемногу отступили от светил, оставив за собой большую половину лун. Вдалеке грянул гром, и раскатом пронесся над долиной. На лицо и плечи упали первые холодные капли. Начался мелкий секущий дождь. Совсем рядом мелькнула молния, с жутким грохотом ударив в одиноко стоящую посреди поля сосну. Дерево моментально вспыхнуло будто сухой хворост в горниле кузнеца!

Диковинный шрам на груди будто накалился. Начал жечь кожу и мышцы. Рассеянно проведя по уродливо выпуклым краям ладонью с ужасом увидел, как пальцы пошли удлиняться и обрастать густой чёрной шерстью. По мозгам ударила жуткая боль. Столь же внезапно сколь в пылу битвы кроит череп боевой молот. Не в силах себя сдерживать заорал дурным голосом и принялся кататься по земле, не контролируя своё тело. В ушах шумел звон тысячи колоколов, но даже сквозь него было слышно, как хрустят и выламываются его кости.

В поле, рядом с ним, одна за одной били ветвистые молнии. С каждым новым ударом земля сотрясалась, с грохотом принимая в себя необузданную силу небес. Мелкий секущий дождь перешёл в настоящий ливень, когда наконец боль отступила. А в голову мощным потоком хлынули новые, многократно усиленные чувства и запахи.

Дрожа всем телом. На подкашивающихся ногах, всё же нашёл в себе волю чтобы выпрямиться во весь рост. В тело стремительно вливались доселе невиданные, чудовищные силы. Не в состоянии себя сдерживать Перун издал громогласный крик, медленно перетекший в звериный вой.

Кроны деревьев дрогнули, когда одна из молний ударила в землю в трёх шагах. Ночной мир вокруг расцвел новыми красками. Зверь жадно втянул воздух. Учуял, что за версту к северу расположилась на ночёвку стая диких кабанов. Вожак, седой могучий хряк поднял уже успевшую уснуть родню. Стадо диких свиней уходило в лес, подальше от страшного хищника. В полста шагах слева в песке рылся ёж. Тьма ночи, уступила место белому дню. Теперь он был готов посчитать пятнышки на крыльях ночной бабочки, порхающей вдали, посередь поросшего травой поля.

Сердце разрывалось от счастья, а душа преисполнилась ликованием, когда он опрометью бросился вглубь леса. Деревья по сторонам замелькали столь быстро, что через мгновение слились в одну непрекращающуюся полосу. От невиданной остроты красок и запахов голова шла кругом. Зверь отмахал не одну версту прежде чем осознал насколько он голоден.

Страшный ливень, понемногу перешёл в мелкий секущий дождь. Который должен был быть по всей видимости затяжным. Дождик вскоре окончился, оставив после себя взрыхленную промокшую почву с множеством глубоких луж.

На освещенную лунным светом поляну неспешно вышел огромный лось. Могучий зверь повел ухом, прислушиваясь к звукам ночи. Опустив тяжелую голову принялся вырывать из иссушенной зноем почвы, жухлую траву. Нервно потряхивая ветвистыми рогами, когда приставучие мошки норовили забраться в глаза и уши.

В здешних местах лось чувствовал себя фривольно. Ибо не было хищника достаточно могучего и ловкого дабы состязаться с ним в силе. Даже здешняя стая волков, обитавшая в норах у берега, старалась держаться от сохатого подальше. Из-за его свирепого нрава и острых рогов.

Лес, казалось бы, погрузился в полную тишину. Умокли птицы. Внезапно сменившийся ветер принёс с собою тревожный запах. Доселе незнакомый, но всё же тревожащий нутро. Запах стремительно усиливался. Красавец лось тревожно поднял голову, внюхиваясь и вслушиваясь во тьму. Ни единой веточки не хрустнуло, когда на него обрушилась непреодолимая лавина. Не в силах устоять под мощными ударами животное повалилось на землю.

Налетев на свою добычу, Перун опрокинул животное. Мёртвой хваткой вцепились мощные челюсти в горло добыче. У сохатого не было и шанса против столь грозного хищника. Ещё мгновение и треснули шейные позвонки. Некогда могучий зверь, царь лесного мира немного побившись в корчах испустил последний дух.

Уповая от вкуса свежей, горячей крови оборотень рвал плоть животного своими длинными изогнутыми когтями. А когда вспорол ещё парующее брюхо, первым делом принялся за сладкую печень. Быстро насыщаясь, вздрагивал всякий раз проталкивая огромные куски мяса по гортани. Изгибаясь и отхаркиваясь будто изголодавшийся по рыбе дворовый кот.

Когда голод унялся, а от туши лося осталось чуть больше половины, он наконец заметил засевших вокруг его волков. Стая серых взяв в круг жуткого зверя с ревностью наблюдала как тот набивает брюхо. Держась на почтительном расстоянии зверье не смело приблизиться. Дожидаясь своей очереди, лишь злобно сверкало очами из-за кустов тёрна.

Вдоволь насытившись отодвинулся от своей добычи. Порешив что зверьё тоже жратоньки хочет. Сквозь волчий скулёж и завывание едва смог разобрать тихий человеческий крик. Оскалив окровавленную пасть, оборотень спокойно вышел из оцепления. Волчья стая покорно расступилась, дав широкий коридор. И как только он помчался к западу, голодное волчье племя накинулось на остатки пиршества.

Перун в личине зверя нёсся по лесу, с легкостью преодолевая овраги и поваленные стволы деревьев. Прорываясь сквозь кустарник, будто снежная лавина сквозь хлипкий сельский плетень. Длинные колючки цеплялись за косматую чёрную шерсть, не оставляя на толстой шкуре ни следа. Били по морде нравясь выколоть глаза. Зверь лишь досадно морщился, понемногу привыкая к нечеловеческим возможностям своего тела.

Сколько он вот так бежал? А хрен его знает. Ни отчета времени, ни усталости оборотень не чувствовал. Лишь звериную радость и упоение животной мощью.

Людские голоса звучали всё громче и громче. Сквозь отборную мужскую ругань случалось разобрать испуганные женские крики. В ушах будто медный колокол звенел детский плачь. В нос ударил едкий запах дыма и гари. Когда поднявшись на холм, увидал в низине кострище пожарищ.