Александр Мирлюнди – Изгнание Александроса (страница 18)
– По берегам Миссисипского пролива, – со знанием дела, причмокивая, медленно вещает Чука, -никогда не жило много народа. Потому мы, Свободные, любим эти места.
И Чука, и близняшки Фла и Флу, которых невозможно было различить в одинаковых бело-зелёных платьях, были из Свободных людей, и живших чуть отдельно от Общества.
Эти люди появились еще в начале нашей эры, в первые века после Потопа. Историки до сих пор спорят, какая причина заставила их не работать, и что стояло у истоков отвращения к благородному труду. Толи физиологическое и психическое отталкивание от работы, вызванное неудачными допотопными генами, толи недооценка труда, непонимание его влияния на личность, вызванное примитивностью мышления, толи внушение старшими поколениями, что труд есть зло и негатив, толи настолько сильное в прошлом принуждение к труду, вылившееся в личную неприязнь личности к любому делу. С годами, десятилетиями и веками многочисленные колонии Свободных людей рассосались. Подавляющее большинство людей вообще не подозревают о существовании Свободных. Мало ли в нашем обществе неработающих людей? Если работа не приносит радости-то зачем работать? В мире осталось несколько общин Свободных людей, обитающих вместе, не признающих ни дома, ни семьи, ни работы. Живущие в передвижении с места на место, имеющие свободные отношения со всеми членами общины, и растящие общих детей. Именно из такой общины и были Чука, Фла и Флу. Именно были, так как почти уже полтора года, как покинули круг людей, в котором выросли и жили.
– Мне отец мой, который может, и не отец, а дядя, не помню, так всегда с гордостью говорил, хо-ха, – с удовольствием, причмокивая, рассказывал Чука, – помни, Чука, мы Свободные люди! Всегда это помни и цени. Мы любим других людей, но не видим смысла в том, чтобы нам работать и находиться с ними. А всё потому, Чука, что мы Свободные люди, и ценим это! Хо-ха, да, именно Свободные! А я в ответ отцу, который может и не отец мне, а может, дядя, не помню: я Свободный человек, и, как и все Свободные люди, что не видят смысла жить вместе с другими людьми и работать, так и я не вижу смысла жить вместе с другими Свободными людьми! И отец, который может, вовсе мне и не отец, а может быть, дядя, не помню, обнял меня, и говорит, я не хочу тебя отпускать, но ты волен делать всё, что хочешь.
Чука загрустил.
– Надоело всё… Бессмысленно. – продолжил Чука через паузу. – Они в работе не видят смысла, и гордятся этим, хо-ха, а я и в работе не вижу смысла, и без работы не вижу смысла. И не особо этим горжусь. Взял старую эту раздолбайку, чудом не утилизованный, хо-ха, и улетел с этими сисясьтенькими.
Чука сначала прижал и смачно поцеловал одну девушку, затем вторую.
– Со мной увязались. Не бросать ведь их, коли увязались, правда? А теперь купаться!
Чука сорвал с себя нижнюю часть одежды, единственное, что было на нем, девушки сбросили платья, и без всего, смеясь, бросились, бултыхаясь и расшвыривая в разные стороны брызги, в тёплую вечернюю воду. Чуть помедлив, и мы, полностью раздевшись, присоединились к Чуке и его подругам.
Доплыли до головы слона, ныряли, смотрели подводную часть памятника, где группа зелёных закупорошенных детей возлагают зелёные закупорошенные цветы. «Вы погибли за наши жизни» прочли мы на зелёном пьедестале. Видно, что за памятником не следят, и почти совсем не чистят.
После купания Чука предложил поужинать, на что мы сказали, что у нас остались с обеда жаренные баклажаны и тунец.
– А что такое тунец?
– Как что? Рыба!
Чука, Фла и Флу внезапно притихли.
– Вы это бросьте… – пролепетал Чука.– Мы не едим рыбу.
Как мы не предлагали просто хоть чуть-чуть попробовать, оценить вкус рыбы, наши новые знакомые были категорически против, и попросили нас не употреблять её при них.
– Закажем чудесный ужин при закате! -Чука аж закрывает глаза от удовольствия и предвкушения приятия пищи.
В нашей семье никогда не заказывали еду. Мы часто летали обедать или ужинать в Афины, или в другие города. У нас были свои любимые Кулинары. Да и в путешествии мы с Юзи питались в подводных и надводных ресторанчиках. А чтобы заказать? Нам просто никогда не приходило это в голову.
– А вы часто заказываете ужин? – спросил я аккуратно.
– Ну как сказать, хо-ха, да почти всегда!
– Что у нас тут поблизости, чтобы не долго ждать, – Чука развернул в сюэкле карту окрестностей, – так, Канзас-сити. Страшная дыра. Гадкий город.
Никогда не слышал, чтобы так говорили.
– Как так можно, – тихо изумился я, – говорить про поселение! Там ведь люди живут. Это нехорошо…
– Пускай живут, – не глядя на меня, усмехнулся Чука, изучая карту, – мы их не трогаем. Нешвилл, Атланта, да уж… Атланта… Хо-ха, Цинциннати! Александрос, Юзи, вы были в Цинциннати?
– Давайте слетаем, -оживилась Юзи, -заодно и поужинаем.
– Хо-ха! – Что-то увидел в карте Чука.– Потомственные Кулинары! Пятьдесят Второй, Дойля, и Сорок Третья! Ого! Сорок Третья! Сама Сорок Третья!
– Ты с ней знаком?
– Так же, как и ты, хо-ха. Советы не принимаю. Заказываю на свой замечательный вкус!
Пальцы Чуки забегали по голографии сюэкля.
Если сравнивать людей с явлениями природы, то Чука был бы градом размером с яйцо.
Ожидая еды, продолжаем рассказывать про себя. То, что мы с Юзи являемся детьми Хранителей Языка, и сам являемся юными Хранителями, вызывает интерес. Наши новоиспеченные приятели никогда не слышали о таких. Рассказываем о Греции, о которой Чука, Фла и Флу, по их словам, «что-то слышали».
– Земля везде одна, – смеется Чука, – что ваша Греция, что Швеция!
Сам Чука родился у Свободных, и почти сразу после его рождения его община полетела к звёздам. Неделя на одной станции. Потом полгода на другой. Пара месяцев в городе под прозрачным колпаком, в который бились метеориты. А больше всего времени- в космическом корабле. Всё время в движении, в движении, в движении. Лет в семь прилетел обратно на Землю. Для того, чтобы через год снова на пять лет покинуть её. Потом долгие путешествия по Земле. Пешком. Никуда не спеша идти, идти, и идти. На территории Бразилии к их общине примкнула женщина со стороны. У неё был Мужчина, которого она любила, и он любил её. Но вот только женщина была очень чувственной, и считала нормальным заняться любовью с другим человеком, а ее Мужчина этого не понимал и не принимал. Она пришла вечером на стоянку Свободных, и не удалялась оттуда почти неделю, отдавшись почти всем мужчинам, в том числе и мальчику Чуке. Её Мужчина стоял невдалеке и плакал. Она решила стать Свободной, и звала своего любимого человека с собой. Её Мужчина отказался, и стал плакать ещё сильнее. Приходили Учителя, чтобы уговорить женщину остаться с семьей, но она была непреклонна.
С собой женщина взяла двух маленьких дочек-близняшек. Девочки, а это были Фла и Флу, сильно привязались к Чуке, который был особенно нежен и играл с ними. Когда девушки подросли, в одну прекрасную ночь Чука сделал их женщинами. Чука эта вспоминал абсолютно без смущения, закрыв глаза, медленно проводя пальцами по волосам подруг, опустившие головы ему на грудь. Им было хорошо втроём. Чука, Фла и Флу часто отлучались от общины, летали на другие планеты, подолгу жили на островах, в большом отеле-городке на дне Марианской впадины, в доме из огромных бревен за Полярным кругом. Их за это ругали, и говорили, что они предают идеи Свободных, часто находясь вне общины. Чука сказал, что, наоборот, он Свободный, и поэтому куда хочет, туда и ездит. Возник спор, ему ответили, что таким образом, он «колеблет свободу Свободных». Чука сказал, что он покидает общину. Его пытались отговорить, но тщетно. Фла и Флу решили быть вместе с Чукой. Их мать была против, но Чука сказал, что она также «колеблет свободу Свободных». В конце концов Чуку, Фла и Флу решили отпустить, сказав, что в любой момент с радостью ждут их обратно.
– В общем, запутались мы в Свободе, так и не поняв, где она и кто что друг у друга колеблет, хо-ха! -подвел итог Чука.– Но мы не жалеем!
– Ни капельки! – подтвердила Фла.
– Капельку только одну по маме скучаем! – уточнила Флу.
– Летит наш ужин! – с удовольствием проурчал Чука.
К нам приближался геликоптер.
Меньше, чем через полчаса мы сидели на плетеных стульях за длинным столом. Перед нами стояли высокие вазы с фруктами, множество разных салатов, винегретов и тушеных овощей радовали глаз своими цветами и запахами. На большом блюде ждали нас искусно выложенные витаминизированные лепешки. В вазочках зеленел мармелад. Последние лучи заходящего солнца, проходя через большие графины с гранатовым напитком, лежали жаркими рубинами на белоснежной скатерти. На пяти блюдцах лежали вырезанные из тонких срезов свеклы наши профили. Мои с Юзи, и Чуки с Фла и Флу. Кулинары позаботились узнать, кого будут кормить.
– Так в чем-же сильное отличие Свободных людей от всех остальных, кроме того, что у вас нет постоянного места проживания? -продолжал я начатый разговор об Свободных людях.– У многих астронавтов тоже нет. Но они не считают себя Свободными.
– Ну… Нам с самого раннего детства говорят, что мы особенные, и отличаемся от вас! – с набитым ртом ответил Чука.
– Ну а в чем вы отличаетесь?
– Ну как не понять, мы разные! Мы одни, а вы-другие!