Александр Минченков – Золотая жила (страница 6)

Ещё вчера, после ужина, Новицкий, Свиридов и Карпухин обсуждали дальнейший путь. Карпухин раскрыл карту местности. Задумавшись над ней, указательным пальцем провёл по изолиниям долины речки, линейкой промерил расстояние между устьем и истоком, прикинул, сколько до изгиба русла, что почти в середине его течения.

– По имеющимся предварительным данным, речка имеет протяжённость менее ста вёрст. Начало берёт с Аунакитского перевала. И как видите, господа, имеет на своём пути немало притоков. Одни большие, другие менее значимые, проще сказать – ключи.

– Солидная речка, – причмокнул губами Новицкий. – Знать бы, где нам начало положить?

Свиридов ещё раз взглядом окинул карту и, чмокнув губами, произнёс:

– Сдаётся мне, уважаемые единомышленники, перво-наперво следует добраться до середины течения, вот к этому повороту реки. Кстати, заметим, здесь где-то обосновал свой стан поисковиков купец Немчинов. Наверняка имеются строения и его сторожевые люди с доверенными лицами.

– Вполне, коль купец застолбил кусок горного отвода. Но они нам что, мы самостоятельные и на их участок не претендуем. Раз застолбили, знать, на законном основании. Наш купец Сибиряков пояснял, не обнаружили они там пока золотого запаса, однако работы по разведке собираются продолжать. Заглянем, расспросим, может, чего выведаем, а там дальше коней направим. В детали с ними вдаваться не след, всё одно не раскроются, – рассудил Новицкий.

Он набил трубку табаком, прикурил, дым выпускал неспешно, предаваясь наслаждению.

– Возьмём для начала разведки речушку Накатами, что правый приток на этом повороте Бодайбо. – Свиридов коснулся грифелем карандаша в изгиб середины речки на карте.

– Почему вы, Степан Ильич, так полагаете, почему не проследовать выше Немчинова участка или ниже? Почто так уверенно склонность имеете в первую очередь обследовать именно Накатами, а не по руслу самой Бодайбо? – удивился Новицкий, продолжая попыхивать табачным дымом. Курение табака ему само по себе было не к душе, не особо любил он столь вредное занятие, но привычка от ранее приобретённого пристрастия за годы службы оставила своё наследие.

Свиридов продолжал:

– Сдаётся мне, геологическое строение представленной пред нами долины даёт основание полагать, она является ярким примером её образования древними вулканическими породами, ответвлением. Хотя замечу, вся горная страна сибирская представлена в таком виде. А будет вам известно, именно силой магмы выдавливались из земной коры ценные металлы и минералы. Движение земной коры и образовывало изменение поверхности земли, менялось течение рек. Где-то золото застывало на поверхности, а где-то вполне, и даже наверняка, лежит при скальных породах, иначе сказать, при плотике под толщей песчаных, сланцевых и известняковых наносов под горными речками и ключами, вполне и на увалах, прилегающих к речкам. А они здесь просматриваются, так что копка шурфов и промывка, только разведка может дать ответ на мои высказывания. Похожее положение и в долинах, представленных в Олёкминском и Жуинском водоразделах, где, как вам известно, нашли и добывают уже семнадцать лет золото. Небогатое, но всё же добывают. И вообще, скажу вам, мои личные впечатления не дают покоя, уж больно велики должны быть запасы в бассейне реки Лены, на её таёжных пространствах, убеждён всем нутром, аж душу зудят такие соображения, и по размаху могут быть весьма богатыми. Весьма!

– Ну, вы, Степан Ильич, прямо как окромя геолог, дык ещё и предсказатель, – удивился Новицкий, тут чрезмерно затянулся дымом отчего закашлял, а откашлявшись, сказал: – В то же время не особо уверены, что именно Накатами станет нашим первым поиском и даст ли результат.

– Кто же может быть уверен? А какой бы то не был результат, это в любом случае результат. Подсказывает чутьё и близость разведки купца Немчинова. Да и потом, с чего-то нужно начинать, а там поживём – увидим, куда направить поиск. Если вымоем спутник золота пирит, то и драгоценные пласты рядом.

– Что ж, убедили, так и поступим, – в один голос согласились Новицкий и Карпухин.

Новицкий постучал трубкой по рядом с ним стоявшей дровяной чурке, выбил пепел и промолвил:

– Зараза, а бросить курить воли не хватает.

Попутчики переглянулись, заулыбались.

– А чем в тайге от комаров спасаться изволить желаете? От них руками не отмахаться, и усы не помогут, – смеясь возразил Карпухин.

Новицкий пожал плечами, промолчал.

Обогнув скальные прижимы и осилив перевал, показалась речка. Бежала раздольно, весело, омывала берега, гладила камни, перекатывалась через них, кидалась брызгами, показывала изумрудные блики солнечных крупиц. Небо чистое, с невероятной глубиной, лучезарный свет куполом накрывал тайгу, слышен щебет лесных птиц, жужжание насекомых, и куда от него деться – писк комарья.

– Вот она, речка, что зовётся Бодайбо, – с восхищением произнёс Свиридов.

– Принимай, река, гостей! Благослови, Господь, к делу поисковому, приведи нас к земному кладу, помоги сыскать золотую жилу! – Новицкий поклонился, выпрямился и принялся произносить вслух молитву, обратив взор к небу.

Прочтя молитву, на мгновение замер и губами что-то прошептал. Но рядом стоявшие сообщники сообразили, о чём – краткое обращение к Богу пред началом дела. И каждый повторил мысленно: «Благослови, Господи!»

Новицкий выпрямился и громко призвал: – Ну, господа и мужики наёмные, с Богом! Направим коней в верховье русла, помогай нам, Господь, осилить сорок пять вёрст на сей день, а далее найти, что нами не потеряно, а найти потребно.

– Молю, чтоб ваши слова Бог услышал, – поддержал Огородников и трижды перекрестился, обратившись на восток. За ним тому же последовали остальные рабочие. Свиридов с Карпухиным в знак солидарности свершили поклоны.

Гнуса хватало, донимал и людей и животных. Лесная мелкая кровососная таёжная тварь знала своё дело, успевай отмахиваться, при удачном случае удавалось прибить комара или мошку.

– Это ж надо сколь уродилось, тысячи витают, того и гляди глаза залепят! – возмущался Новицкий, постоянно отмахиваясь свободной от уздечки рукой.

– Сказать точнее – миллионы. Чего хочешь, Иван Данилович, они у себя дома, а мы в гостях, – усмехнулся Свиридов, тоже отмахиваясь от надоедливой мошкары.

– Ничего, как доберёмся, стан соорудим, так устроим им пытки, дымом окутаем, часть изничтожим, остальные разлетятся, – грозился рабочий Парамонов.

– Разве можно на них дыму напастись? Одних пуганёшь, другие налетят, иль каких пуганул, злее станут, – возразил Огородников.

– Одна зима для комаров враг, а нам морозы ни к чему, помеха в деле нашем, так что остаётся терпеть занудство этакое, только в движении и кострищ спас от них, – подал голос Карпухин.

Дальше ехали молча. В пути сделали один привал. Костёр отгонял мошку, позволил поесть и напиться чаю. И снова в дорогу, лесные заросли, кустарники, местами открытая местность, сопровождал ветерок, сдувал кусачую мелочь.

К исходу дня достигли стана отвода Немчинова. Из зимовья вышли трое бородачей, двое с ружьями, на вид не исхудалые, видно, тайга питала достойно. Кто бы в этом сомневался – зверь и рыба рядом, стланик и кедр недалече, не ленись собирать грибы и ягоды на любой вкус – голубика, черника, брусника, смородина, а поискать – так и жимолость к столу поднести можно.

Предстали зимовщики Немчинова пред отрядом Новицкого, всем видом демонстрируя свою независимость, здесь только они хозяева, и не моги в чём-либо перечить, а ежели стращать кто вздумает, так не поздоровится, мигом спесь сомнут.

– Кто таковые, откуда и зачем пожаловали?! – строго спросил один из бородачей и для острастки вскинул ружьё, но и с сомнением, тот ли тон избрал при виде в человеке казака – кафтан, повязанный красным поясом, синие шаровары заправлены в сапоги, шашка и папаха, при погонах, через плечо новая двустволка, взгляд спокойный, суровый.

Новицкий, сидя в седле, сверху разглядывал незнакомцев, оценивая их натуры, ощетинившихся и готовых к нешуточному исходу встречи.

– Кто ж так гостей принимает? Неуж стреляться вздумаешь? – Иван Данилович разгладил усы и вроде как с угрозой: – Дык мы тоже не лыком шиты, при оружии, хотим – залпом ответим, а хотим – и мимо проедем. Ужель не понравились, не в милость оказались? – резким тоном добавил Новицкий. – А по чести, так я казак, доверенное лицо иркутского первой гильдии купца Михаила Александровича Сибирякова, и со мной отряд. Слыхали про такого?

– А то ж, кто не слыхал, известная в губернии персона. Но это слова, а покаж бумагу казённую, да чтоб с печатью, тогда и вера иная будет, и поклон отдадим, уважим, трапезничать пригласим, – сбавил напор бородач, подметив в казаке возраст в самую силу, кряжистый, над крупными губами усы, как смоль, взгляд орлиный, не терпящий возражений, уверенный в себе, гневить такого – себе в убыток.

Первым спешился Новицкий. Из-за пазухи достал лист бумаги, развернул его перед глазами бородача, не выпуская из рук. Тот вцепился глазами в документ, через его плечо глянул и напарник, оба ознакомились с жалованной грамотой и одобрительно закивали, ружья на плечи – и сделали поклоны.

Вид мужиков сменился на милость, лица приняли услужливый вид и даже заискивающий.