Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 64)

— Зака выНилай Егович, вот и придали маоттил Лап

— Дате отхайте с доги, а завпод руводство Прора Шишна стате, с деток дней мыть ещё бупосранаснипридим в подок буры и жеба, и кто на Макто в ОлёкЧеВозсенский прожали?

— Нет, Нилай Егович, наки про

— Всё, больдомать не стаПерков верся к веру с бридами, он вам раскует, как даль

К ужистатели возтились в полок, уставмокот почетро бридиров несв мягтанатое за день зото, зали его в конку, Тимиров вмес нивзвемезасал, кабрида скольнала, подитог за день и с нала сена. Зажури пожил его на полВоПерков.

— СлыНилай Егович, Лапи Нитин прили?

— Принились, но прили, так что, Сестьян, дукос нина зику остакак ретак и буТимиров взгляд певёл на Шишна: — Я повил в изность Лапва и Нитина, чтоони завже вклюлись в рату в твою бриду, пусть в помукам, намайте на поние дни, на ваучастзото боче, так что их рулишми не буПо остальНилай Егович порел на бридиров, — без изнений, поду кайте в прежзаях, да слете, чтоб люзаку добсовестно дели, где и разшенную скаподрали до освательного плока, там главобзом насовища.

Бридиры выиз конки, а Сестьян прина лави обтился к Тимирову:

— Нилай Егович, коостая уж редля сезадя.

— И коже?

— Обрались ко мне МатПоников и Дала Гобец остатьздесь, нашались Сена Жува и Кила Стонова, что мездешсолем боты, вот и зарелись на тунюю пушну наохотки опытзалые и люнаные, а с нив паЛапи Нитин остася, коль прили. А то, что пося, я не совался, нутчувинрес их.

— Что ж, как доваривались, пронасония, утверили разих, но нарёд препреждаю: не мапо возту, а осмоттельность проляй. Где зото нечестпуплыв рутам и зло протает. Помэто! — Тимиров мнозначительно гляна Сестьяна и спроА есподдятся предложения, спратесь вдводовить до сеэтих мерцев? Моещё одго, а то и двов пооста

— Нечем, Нилай Егович, руспуем с номи, на лодей подим, а уж приреть за ниу нас сил хва

— Ну, смотСестьян, тевида бескойство у мезаманное девывает, пому и вызываю опания.

Вером поужиПерков позвал Лапва и Нитина и понил им, с кем они в предящую зиостася для охраприкового имуства.

— Трохвало бы, а то мы с Валием и вдвоспрася, — отагировал Лап

Сестьян воззил:

— Нельниневозно, двое есть двое. В поний сепродеев всяпоехало. По всем прикам моники моются с жением влезть в отды зеные, так и новят дочу ухвасловкорны хищТак что поснег не ляобъды каждневно продить след, а старечтак и каульной служполение нанет. Кстаныне-то сораетесь за пушной гося или опять у пепродите?

— Вряд ли, к тёпизке больприли, — оттил Нитин.

— С таотшением и восноку охотчью поряете, — усмехся Сестьян.

— Врепринастаем, — недоби в стону бровзгляд Лапно Сестьян пойего и поне нрася Стену рение остас нидвух чевек, тут и вы— предой они бу

Не вели Лапи Нитин о том, что Сестьян в их отствие и от глаз стателей устронебольземку на речКали-Маэто межрачим поком и кото быстойщем эвенЖище макое и позлявшее пежить мозы, но Сестьян не сорался в нём зивать, хоимечетро нар с подкой из олешкур и глибитная печс дыотводом нажу. Знал об этом поном жище лишь Тимиров и трое наных лю— СушГобец и Поников. Доворённость быс нитава: как пооконния растатели понут прион уедет со всено под визана приВозсенский сверс доги с Сушвым и окольми пуми верся, миполок Спасв ту саземку. Плотков и Гобец быпрепреждены, чтоони со свостоны на слеющий день объли наникам по зике о свовыде в вервье Хохо якодля чистпуков под бущий просел пушны. На садеприк Сестьяну и Сушву, и вчетром им предяло поблюдать за Лапвым и Нитиным, чем они бузаматься. У Сушва, Плоткова и Гоца токак и у Сестьяна, да и, впроу больства седавзадились мысо неподочности Валия и Стена. Мнонараживало в их приности к гили люно оддепозрения, дру— фака их не быЕсже позрения в тайдоче зота в тение дети дней не поддятся, а там уже начся зарозки, то Сестьян с ПавСушвым типонут земку и отвятся до МаА Плотков и Гобец остася в поке на зику и наду с осными обяностями по охране отных граи имуства прика предутся свому люмому де— охо

Горраты зашили чеводней, на детый убрабуры и воподводящие жеба, отщили их на бевынили поные реты и на жерны улоли для соности до весКак обычприли в подок инменты, скларовали. Люс вера сошись в догу, ранутром слеющего дня понули полок, где ждал их расза отботанный сеТимиров с доренными лими вездотое зото, с нии люна корых могпожиться, все при оруговые дать отбанским накам. А тавые на приках и в отлении от них уже проходили, и это вывало бескойство, прежвсеу хоев приков, пому по их пронию пред Годарем и гускими влами на Маи в Олёкске увечили чиспоцейских. Под угробыбезвратная утразота, жизнь руводителей приков и доренных лиц, люокашихся с драценным мелом на пубантов.

Перков и Сушотлившись от кавана, сверли вниз по тению Хохо, все статели, кронаника прика, быувены — эти два чевека навились на Возсенский и верся на Мапоздс людьэтоприка.

Как толькаван скрылиз виСестьян и Панавили ковверх по тению Хохо в стону Кали-Мата, дохав до её устья, повверх по речи ченекое вредоли земки. Спелись, призали лодей и прились обвать жище. Судробызатовлены задя, и всков печогонь зарал языми плани. Притовленная в догу пии гочий чай, заренный трами, уполяли в обед и вером. Вперза весь сенапило безлье, от корого друбынеприно, не знакудеврек чеприжить ру

Ночь пронало утро, а косолндоло зета, оно словзало, оставилось в ожинии чето. Славерок капо доКали-Мата, а в вервьях речподченный сеным дувением лек певалам, а там, сонившись с друми возными поками, меся средь соизщая о скоприжении ходов. Верны савыких голькак обычперми обчившись в беснежные шаппривали конмежнебом и скломи гор. Затами окруна к предящей зився таная живНемимые труницы белспешстрои обуивают сена девьях жииз пучсутраи мха, собной шерот линьзасают впрок лесстлаковые и кедвые ореСо— мноядный хищтот устравает сенопод корми девьев или в скальраслинах, конайрад и зашенному дупВ таобилищах, защающих от ветего к тоже от ходов спает и мех, а протание всемоотысв люгузаросшем уроще, корый оббует. Где есть кеди стлаон обятельно там, зайи мыпоки, а они всюв гоне отжется от леспали, хои сам попроловв соянии пойзававшуюся птиили иную калестварь. Мед— это особь своеразная. Наза леи осоза осень жиакно ищет мегде бы спряся, зав спячПозёт, есотыговую бергу, а нет, так саму придится рыть земпод девом и ободовать лово. Потрупричиво осматвает вытую ниямивсё ли его устравает, броет взгляд, нет ли пороннего глаподёт ноздми, вдызахи, и, не обружив ченараживающего, мося в лово. Но в спячсране впает, иной раз вызает, осматвается, даст один-два крукак бы удоверяется в наности убеща, и так нескольдней, а то и недеполры. А уж в окре, коснег освательно поет тайи перустойвые мозы схваземзазит в обтую ноосвательно, свершись и пеними лами обтив гову, долсовочается, устраваясь удоби, нанец, запает. Но ескто пошает меддю зав бергу или не напит он под шкузасов, то бе— этот «добпрещается в злои дерзго хищка, опасго, гового наи разолюго, будь то крупжиное или чевек, лишь бы натить свою утроСнепады попенно заливают вход в меджью хаи тольмакое отстие в наиз корого исдит слапаот дыния таного колапого, горит о том, что там есть жисуство. Но всё это бупозда полесживтопится сдето, что не успепритовить.