Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 66)

Сестьян же, не ожитаго порота, реупреи снял с плерутовзвёл куи дерего на уровне груговый, дане придывая его к плеесподобится, провести вы

Но Лапмедне сорался — пред ним тот, бладаря коон окася в тюрьтот, корый ни в чём не спуОн нана куно блапупола не в Сестьяна, а разбила цеего руи демировала часть у паника, и теоно не могслупо начению. Пусришетила ушла в леруне закость, налет чемякровь выпила и мола рурухи.

Сестьян опуразтое руи сморся от бо

— Ты чего, Стеоша!

Нитин брося к свому руи тонана Сестьяна, Лапже пезарядил ствол и был гопорить вы

— Как же я тененажу, скольдум ты мне вынул, всё порёк доги окавался! Стобезщитный теи дуешь, всё, с наконНет, темоя нала очепомандовать!

На звук выла прижали соки, и отовзяих — знамые люи с руми, но ни о капоза звеи не поляют, стода и тольОни крули морми, пылись улозахи звеговые кися оставить коного.

— В чём же я тедогу пешёл?

— Вечтевези зото обружил, в доренные липоа тут и в наство выся, вот уж зало теку — не горил, а рыЛапговый вот-вот нана спуск. — А тут реи нас причить?! Не вый

Сестьян, ощуострую боль рания, тери помал, нужтяврестольнако это возно, муки, несоно, услыли руный выи прися сюОдко, гляна разъного Лапва, помал, шануцеот его ярои бони пред назанием нет.

— Стеа кто тене дапрано жить? У кажго чевека есть возность досвоцеглавчтоона быбла

— А я уже дочесежеехидухнулся Лапдерна мушраного, Нитин тоне опусруи подывал то на друто на Перкова. Ему тоне терлось почить с Сестьяном, и ду«ЧемедСтепожить его и…» Но Валий, всевемый в обнии с Лапвым, был выден пождать.

— Не то горишь, СтеДурдеверешь и туже тяВалия. Даостынь, отгоку, а не то беначешь, как в глананикам по зике смотбукак пред людьпреднешь? Они теж пронут, а то и разов пове гне

— А я не сораюсь пред ниоправваться, до них дако, не нася о пощи. Сейконтеи заем, а был ты тут или не был, это пустайспроМы тене вили, и всё тут, — зло сплюЛап

— Невильно жиа мог бы ина

— Ага, ты прано жигляка, маему слана сетак и Катьдо сеувёл!

— При чём здесь Екарина? Она не кова, чтоб из стола увои не обная вещь.

— Ах, ни при чём?! Ну, сана, всака я в тепунаел ты мне свонраучением!

— Екарину не треболешь невпад, по любтадедеются, а не за день

— Брось мне про баб расзывать, все они одиковы, тольденьми поси!

— Не все, Стене все. А злишьты, так это бес в тевсеся, остенись, войв ра

— Стёпда хвас ним бавеконем, и пусна том свеуму-раму коучит, — не выжал Нитин.

— И то верВасьЛапоберся к друВижением госам эту гниприлить, так вапаль

— Пропаной реНитин вскируприприжил к праму плеукательный папожил на куприлился. — ТеСестьян, кув лоб удаили груну пробить? Вырай, ува

Брося на озвеших двух люжажших его смерне имесмыс— при першаприлят, а цино и с ехидцей прочавшая фрагорила о реном иснении жения убить чевека, лиНитина выдело багвым.

Сестьян смотне на убийа в макое чёротстие руного ствоотда вот-вот вытит пуОн внутсжалне от страа от обии охвашей безысности. Как же он солел, что не пошал Сушва, наял и отвился один и сошил непротельную ошиб— едилично реосапреников, и сейони овлали иниативой. Коно, на этот раз им не удастзасти слезлоства, муки поспеют, и факт нацо бупред нино его уже не був жи«А как же Карина?.. Де.. О Бо..» — воснул про сеСестьян, и в это врепрочал вы

Нитин вскрику него подсились нои вянавася на земпапонул всё же куи промел выно завытел в стону, а выненное руупаи удалось о каЛапмгноно певёл наление рув стону выла, дошегося из куЭто был выСушва.

— У, гана! — вскиЛапИ ты здесь! Так почайте свого Сестьяна. — С этисломи Лаппевёл ствол на Перкова и прилился, но и ему не удавосзоваться своруПоников опедил его рецию, сдеупреющий выЛапзаи тут же залился на спиРание почил смерное, и жизнь в нём теплась недоллес оттыми поневшими глами, а гупротали одлишь понее сло«Невижу…»

Глава 47

— Ну, Сестьян, не один у тевианхратель, а нескольИз кабевыщили они тегорил Сушоббатывая спири певязывая радрув земке. Под поку пожил изченный порожник. — Этот лист не позлит вослиться и кровь оставит.

— Вот тешкав досок, хлебчтоб заза не прила. — Поников пошканераздённого воспирСестьяну. — А еже вспухтак до бота сгонару кораира, сов пошок и прижим, вся хворь сой

Сестьян вывынул, сморшись.

— Спабо, муки, сколь бужить, мося за вас бу

— Как услыли высраполи — неладстрясКоотзали, без сёи с Матем сюдо реча Дала пепожал. Как прикали, не сраотлись, подлись, зали за куми, холось глячто там, у речкто пальустропо дели? Дули, не Сестьян ли принул Лапва с Нитиным? А тут глядь, эти два злыдкурна тенамают, так некобыразмывать.

— Вомя, чегорить, есб не лоди, не успеА ты хоСестьян, суся один к двоотся, зная пазитов. Былый, а сглудовил Поников.

— Вскивот и не выжал.

— А есб задали? Седы рели — бужить или там окася. — Сушпозал пальв небе

— Что с труми дебу — Поников махрув стону пока. — Остали у реча до завне деих остав

— Сжечь бы, да созаи так грех на дувзяГобец пекрестился.

— Кагрех, о чём ты? Кугрешбыб, есони Сестьяна убиа так мевыденная, им нет оправнья. Тане мена земона их ноустаа пому и… — воззил Суш

— То, что устаэто факт, скольже мразь эталюбед налала, — вздохСестьян.

Позили тев вокуши и ломи отщили их поше от пока до небольго лоЛотами выли одямии сброли в неё поников. Извились от них словот пали, от корой тошло, вырачивало дунаку. Зали. Сестьян из-за ране примал учав побении, а смоти дусвои дуЗашив неприное затие, верлись в полок.

На слеющий день Перков и Сушна лодях отвились в стону МаПоников и Гобец, продив в путь сельзались своми деми. Утэтодня бысолное, предщало хоший день, но хоная сведала о сезнать — сконапят хода и зарозки.

— А смотне тольмы доствуемся, что почили с пазитами, а оно и прида рается, вот уж исна глаи не нано: убегатак и мив раизСушкоприковый полок скрылиз позре

— Жибы их пред надом повить, да жаль, так выЛадмахздовой руСестьян, — четеоб этом горить…

Дога помиустья Бурихты. Миэту речПерков и Суши не могпредлагать, да и кто мог об этом знать, что ченескольлет на речБурихте, впающей в Хохо, поковики обружат зото. И поони, как и все статели Спасго, воснут:

— Наже, не так даче от наго прика ещё одмерождение!

При разботке нороспи, а верустройприкового пока продили земные раты, и двое рачих нались на клад, в кором обружили коный мечек, наненный зотом. Счастчиков прило в восСлулось это на винескольстателей, и скрыть быневозно, а пому по обоному сгору они не изстили об этом наство, утали, часть снесв приную касчасть проли сбыткам, пожив в свои карны немасумОни не вели, что найное зото, а рави поченные за него деньвыданы и омыкро