Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 16)

— Вы бы оба бана пореглись, земто она и хворь нануть моповетовал Нита РотПринимитесь, рожу подлю, оно и лучдля вас бу

Что ж, к соту слевало пришаться, оба встаи разстились тена подке. Надали, как люзамались притовлением еды и подтовкой к ночгу. Плакора бодло дуи слуло осогатом безности в этой глумани, мощим отнуть люго злобго звеОгонь и дым всестразвепред нитрещут от страспепонуть опасспасвою шку

Мяговили на верле, оно рунилось и расстраняло аптитный ароА кобыгово, все усевоогон бросвет на лиосвечасть пригающего проства. Олена длинпризи пасрякорв доке, и они неспешщили тралимодых децев и куника, ягель.

Сиу кора, все ели не спехои быгоны, смавали с удоствием, посвенину.

— А что, васительство, неуж зото тольв накраимеся, или ещё где на Рудовают? — спроСеЗалов и гляна Рачского.

— Почж, нет, есть мена земруси иные. Рек и ремноство, но не всяиз них зотой пеомыют.

— Да, зото это не мышь, пискла, и сраобружил. То лежёлкамолчот люхонится, — затил Се

— Осоуслоприные треются, а пому и не веззагают боства, тычелетиями уклавалось оно в неди не всю

— А где ж его в друмеро — Соседник прожал пытво смотна Рачского.

— К приру, в Томгунии как два дека лет найно быСлуосоможскадюуниный.

— Что ж так? — снопогоСе

— Коль люпытство разрает, можи протить. Хораисны, где правгде выка, суне берасжу, что сам от люслыо чём пили. Жил в тайнекий томстаобрядец, по имеврокак Егор, а фалии то ли Левик, то ли Лесно это не столь и важНе один провал, а с дочОтниками пробали, чем замались, как жиниму до них не быдеА дакак узнао его тайзнапои наве зота на речгде он довал его, так молсловптивытела и полась.

— Где таречто, неуж ботая, и почв одику кошился? — не унися Сеа все гляли на него, мол, вот же прик бану с рассами, а сато страсть как холось исрию дошать до кон

Рачский взялза чай, отпаглоти, удотворённый его вкупрожал:

— Речневекая, Бекуль именание. Про неё в наде так и горили: безота хоть куль, а она и быботая. Коно, куми не навали, где ж тавозно, но сожание мела в её подах имевыкое. Надились люи по-инонание этой речвымывали. А в то вреодин из купсо свородником рели остасвою винторлю, а пекинуться на поки и дочу зота. Вот тут-то слух до них и дотел об этом ЕгоЛесверо реччто зотом пота. С оформным разшением на дочу драценностей они пряком на эту речи отвили сводоренных люА те крулись, крулись, выдывали, расшивали, деньтрали, да и верлись ни с чем — ниго ни от коне узнаа стаобрядец им не отся, заился с мысми своми. Так кусам подо него, да не зажи— убил его кто-то.

— А как же куузнал тогде речзотая? — воуже заОку

— Пола ему востанница Лесго, вся в гов слепо баке, отлась куппозала, где зото мыИ налась рата, поло зото в руа пои захорадило всялюв тех меКажновил кои незано песпокать, всяслулось там, до межбиц и бойдедодило, алчи глазадущие людьруводили — о том люсучили и гаты пили… — Рачский зачал и довал чай.

Вдруг где-то в нокак ухло, и эхом отолось в раске межсопми.

— Что это? — нарожился Трубков, зарев в рус кружнедотого чая.

— Где-то глыот скаотлилась, вот и занали соппредложил Сестьян.

— А мои не скато ж мощь крепчеей сыся, — замневался Залов.

— Чеещё так ухХоть и веми стоскаа дото камтозищерасряет, — стона сво Сестьян.

— Нет, муки, не скаэто, — встрял в развор Нита РотСкато синечипо допролась.

— С чевзямодой чевек, скате тоудися Трубков. — Прав Сестьян — верприное явние. Вы хобы раз в жизвили эту санечисиили страна всех насти вздули-с?

— Я не встредрурасзывали.

— Ну вот вите, со слов песказываете, — укоКонПетвич.

— Кто знаа вдруг Нита не врёт, раз от кото слызря люгорить не стаК приру, у мес торищем слубыл, так не тольв лего, в чёрпоришь, — погоПаСушШли по тайи в суках невемо отда явилв отлении от нас огромдевисловтугуровысоротый, лохтый, прося минас как вихрь, аж девья солись. Ну, дуем, проли, и ниц пакутам сутив тасилои порай. Проло, подлись, вротиРели довозщаться от грепоше. Идём, бреи опять на то самевыналение свели, идём, да что ж таопять кругка даХоте, верьхоте, нет, но раз пять вот так крухоли. А из-за лоны слыли нескольраз ходиотго аж спиходела и пот на лбу выпал, явлетеся, глякак мы под его дудпляОн же как, ежезачет, то люго с пумосбить. С тех пор я с совсеобенос этисломи Сушиз-за пахи дозашенный кучек кооси

Муки сили, и кое-кто порил, иные впав сония и огляваться нали. Рачский же с Трубковым улылись.

— А вы с торищем, слуем, не выши бы — уточОку

— Трезми шли, вот вам крест, трезми.

— Пряи не знаю, что и дучто за чуюдо на вас натело, — почал говой Сестьян.

— А чеСестьян, сам молс твооти марью тож невеятные деленаротил, проли, и всё тут, будулели купронёс Суши пекрестился. — Царим небеспусть не гнеются, пронопонутые, добпредтвои быНе то что наш сенин, что такв оддни с нипро— Нидим Заротнюк. Вот и разляйте, куконечисивысти моНа веда на крест Госдень житворящий нажа од

Тут Сушпешёл на шё

— Надога дальи деважначены, так коль узнаоб этом лес пусбить зачет или обоня нана нас, вот к тои препреждаю, ухом ко всепришиваться, знать, наи глаз на стредердень и нощ

— Ты, Палучхвосту в огонь пода свердров поще, и доно вов стутопок отху всем, равстапоно, — преджил Сестьян, подся с корчек, вынул из кружна земостатчая и обтился к торищам: — Перполра чая котать на страбуа дауж дате, муки, очесаопреляйте.

Глава 11

На пясутпезатом солнпутки доли той чарусречХохо, где Хокан подсародок. У Сестьяна сердтретало от волния — здесь ему тунпедал в рузото. Этот сародок он притил с собуувеным, что он обятельно придёт к зотоносным песи торасются боства, не снивеся олёкским зотоискателям, да котам, всем зотопромышленникам Ирской гунии!

Расмегде был подсародок, Сестьян не спеиз расдений: всё же он явется прежвседоренным лиТрубкова и пеним ему нинельопрофилиться. Куему дорился, порил в него, увив русародок. Коно, сародок вии соник Рачский, и он прено помает, единным обдателем помания расложения зотых появется Перков. Неко сетунсов должбыстона руМакмовка, впашем в Хохо, а возно, уже сняи пебрались к стойщу на Кали-Мате. Сестьян преджил оставиться на прином отлении от тунсов, нив восьдети верна всяслу

«Что ж, — разлял Сестьян, — точмеукавать не стаСкалишь, что эта речи есть зотоносная и след исвсютодва отда начпоки по разности. Поню: тунточмене позал, а тользарил о найном им камне в Хохо. Не дучто лишь в одотке русимеся зото, раз оно есть в одзнать, и в друотках русоно тоесть. Удадолжулыбся не тольмому отду, но и отду Окува. И дай Бог, чтоб бытак. Я увебуХокан зарял, тунсы надили зотые наки на всём прожении речнадили и высывали. Снала отысзотые зажи, а уж попусреют госда восы зеные с кониками и влами…»