Александр Миледин – О геологии, о жизни, о былом. Заметки геолога (страница 3)

Чтобы меня не обвинили в браконьерстве, уточню, что в 70—80х годах, еще в Москве, легко оформлялись копеечные лицензии на отстрел оленей и лосей «для котлового питания». В нормальных съемочных партиях охота являлась неотъемлемой частью полевого быта. И весьма разнообразила, как наш убогий стол, так и такой же убогий досуг. Вернее, почти полное его отсутствие.

Северных оленей в гористой части Восточной Якутии было много. Как диких, так и домашних. Различить их обычному геологу довольно затруднительно.

Северный олень

Наши приятели-оленеводы, пытаясь просветить нас в этом отношении и обезопасить своих животных, объясняли, что самым простым критерием является количество оленей в стаде: меньше дюжины – значит дикие. Прочие отличия, типа поведения и внешнего вида, как с сожалением констатировал бригадир якутов, для москвичей с высшим образованием недоступны.

Вот если при олене имеется вьючное седло и якут с поводом в руке, то, скорей всего, олень домашний.

Домашние олени

Как бы то ни было, проблем при охоте на оленей с соседями-якутами у нас ни разу не возникло. Только вот попадались дикие олени нам редко.

В один из таких редких дней, выскочивший на наш скромный походный костерок с чаем, крупный сокжой произвел немалый переполох. Побросав кружки и подхватив карабины, мы вдвоем с моим другом и коллегой Сашей К. побежали вслед за ним. Естественно, в горячке забыв запасные обоймы в рюкзаках. Поскольку впереди бежал я, то и стрелять первым выпало мне. Стрельба на бегу по склону горы, усаженном кедровым стлаником, никак не располагала к меткости. В результате все четыре мои выстрела результата не дали.

Как начавший эту охоту и хотевший ее с триумфом завершить, я с полным правом попросил К., топавшего сзади, дать мне еще пару патронов. В ответ он молча показал мне фигу. И немного подумав, добавил: «Стрелять не умеешь!» От неожиданности я остановился и попытался найти слова в свое оправдание. Остановился и преследуемый нами олень. Видимо он был согласен с К. Это дало моему коллеге возможность спокойно прицелиться…

Прошло несколько лет. Опять мы работали вместе с Сашей К. в тех же горах. И снова не было разнообразия в еде. И опять попались нам олени, но на этот раз сразу два.

Александр Кошенков

Мы ехали верхом на лошадях и оленей увидели первыми. Спешившись и подобравшись поближе, К. несколько раз выстрелил и промазал. В азарте он обернулся ко мне и вежливо попросил еще патронов. И тут у меня всплыла в памяти та история: зеркальное déja-vu.

Сделав расчетливую паузу, я показал ему аж две фиги и напомнил о давней охоте. Ввязавшись в уточнение деталей прошлой истории, мы позабыли об оленях. Они благополучно удрали.

Как оказалось, этой осенью это была последняя возможность пополнить наш рацион. Закончив работу и отправив лошадей в поселок, мы стали ждать вертолет, чтоб вывезти снаряжение и пробы. Увы, погода в горах испортилась надолго. Еда постепенно кончалась. О чем мы заблаговременно уведомили начальство по рации.

Для развлечения, мы с К. занялись изучением золота в одном из ручьев, поскольку летом на это времени не хватило. В один из маршрутов, на нас из бокового распадка вывернулся олень с великолепными рогами. В этот раз мы стреляли одновременно и оба попали. После этого, ожидание вертолета уже не было таким скучным и голодным.

Рассудив, что если начальство в поселке будет считать нас пропадающими от голода в заснеженных горах, то быстрее найдет вертолет, сообщать об удачной охоте на базу мы не спешили.

Прошло еще две недели, и наконец-то из-за перевала послышался характерный звук МИ-8. Это называлось «санитарным спецрейсом» для эвакуации оголодавших геологов.

Вертолет МИ-8

После посадки, выяснилось, что в группу спасения входили, помимо фельдшера, еще несколько наших коллег. Один из них ненароком споткнулся об ящик с мясом и опрокинул его. Забота о нашем физическом состоянии мгновенно сползла с лиц прибывших. Выслушав объяснения о вредном влиянии мясной диеты на здоровье, фельдшер прописал нам витамин С в виде лимона и «небольшую» дозу коньяка. С тем мы благополучно и весело вернулись в цивилизацию, в «город» Батагай.

А рога того оленя до сих пор украшают беседку на даче.

На фото дикий олень и домашние. Найдите различия!

= = = = = = = = = =

В КОНЦЕ ИМПЕРСКОЙ ГЕОЛОГИИ

Весной путь к вожделенному полю для московских геологов делился на три этапа. Первый кончался в Домодедово, когда, стряхнув с себя организационно-бюрократические экспедиционные дела и сдав рюкзаки в багаж, расслабляешься в салоне в долгом перелете на восток страны. Второй оканчивался на базе экспедиции в ожидании вертолета, после насыщения собственной жабы разнообразным полевым барахлом и жратвой, пантомимы дружелюбия при посещении ПАНХа*, местных властей и прочих нужных организаций. Третий этап заканчивался уже в тайге, после выгрузки вертушки, провожания взглядом её исчезающий силуэт над соседней горой и под радостное жужжание армады комаров.

В тот год мы с Валентином Б. находились в конце второго этапа. Осталось только дождаться рейса самолета с основной толпой геологов с бичами и выпихнуть их вместе с грузом в поле. Накануне я выловил местного главмента, появившегося наконец-то в поселке, и получил хранящуюся у них вязанку нашего служебного оружия. Начальником милиции Зырянки был в то время симпатичный двухметровый подполковник, с шикарными казацкими усами и запоминающейся фамилией Скорохват. Он был знаменит наведением идеального правопорядка в посёлке, предоставляя альтернативу любому асоциальному элементу: немедленно исчезнуть из Зырянки или посетить местное КПЗ. После её посещения, любой бич незамедлительно мчался в направлении аэропорта. Без всякого насилия, только заценив интерьер камер с изморозью на стенах.

Мы с Валей к вечеру засели на почти пустой базе Аэрогеологии на окраине Зырянки, представляющую собой несколько бараков с одним длинным, с множеством «кабинетов». И стали расслабляться, поскольку больше делать было абсолютно нечего. В процессе расслабления, после обсуждения геологии района, истыкав вилками геолкарту на стене и немного её порвав, мы плавно перешли к теме оружия, грудой сваленного в углу комнаты. Миновав тему про баб. К последней бутылке, под утро, рассуждения об огнестреле перешли в практическую плоскость. Что лучше, патрон 7,62х25 ТТ или 9х19 Люгер. Поскольку парабеллума в наличии не было, то взяв ТТ, пошли проверять их убойность. На самом крайнем брошенном срубе базы на болоте, сложенном из полуметровых бревен лиственницы. Постреляв снаружи и изнутри, убедились, что иногда бревна пробивает, а иногда нет. После, допив остатки и удовлетворенные, улеглись спать.

Утро началось довольно гнусно. Мало того, что похмелье после продукта якутского ЛВЗ* всегда плохое. Так ещё и будил меня подполковник Скорохват. Шевеля усами, деликатно потряхивая кровать и осуждающе глядя на валяющиеся по всем углам стволы, секретные карты и пистолет на столе в обрамлении остатков закуски. «Добрый день, Александр Константинович! Почему-то у вас все двери на базе распахнуты и все спят»

«Приплыли», – подумал я. «Неужто ночью мы кого-то подстрелили?»

Отнюдь. Подполковник пришел лишь выпросить пару палаток и спальников, необходимых ему для служебной деятельности. Ушел он через час, довольный и проигнорировав наш бардак с оружием. Заначка палаток и спальников у меня имелась, так что мы расстались друзьями.

Днём пришел АН-24 с коллегами. Все завертелось и через пару дней несколькими рейсами МИ-8 отряды разлетелись по своим участкам. Поле началось. Со всеми его радостями.

ПАНХ* – планирование авиации народному хозяйству. Самый главный орган при работе с малой авиацией при СССР.

ЛВЗ* – ликеро-водочный завод. Самая вонючая водка в СССР выпускалась в Якутске и Симферополе. Пить могли только настоящие геологи.

= = = = = = = = = =

О БОЯЗНИ ВЫСОТЫ

С детства боялся высоты. После того, как в нежном возрасте меня снимали с пожарной лестницы с пятого этажа, в доме на Каляевке. Работая до ликбеза на буровой, ни разу не залез выше 2 метров. И тем не менее окончил геологоразведочный и стал работать в горах. И хрен бы с ними, с горами, но на Северо-Востоке туда только вертолетом!!! Первый полет у меня был на МИ-6, хорошо хоть замудохались при его загрузке (12 тонн!!!), но все равно чуть не обгадился за 1,5 часа полета из Жиганска.

В кабине МИ-8

Отучил меня от акрофобии и аэрофобии мой первый начальник партии Лева Натапов. Сунув в руки карту и затолкав в МИ-8, напутствовав: выберешь лагерь, но чтоб вода, дрова, рыба и красивое место.

Пилоты закономерно, как сусанина, посадили меня вперед, в фонарь, на автопилот. Под ногами пустота, типа Останкинской башни. И вверх, за перевал… Мерзавец командир чиркал колесами о вершинки (о! это самый шик у летунов) и на просьбу сделать кружок, клал аппарат на бок. После этого, никаких фобий все долгие годы работы. Но, будучи в Крыму, черт дернул меня пойти в платную (!) прогулку по Кара-Дагу. На самом высоком месте, я глянул вниз и… В общем, позорно, на четвереньках отполз от обрыва на глазах у всей группы туристов. Забавно, но акрофобия оказывается заразна: пара теток поползли вместе со мной. Уже внизу, в Коктебеле, до меня дошло. Это потому, что за лазание по этим горам мне не платили зарплату!!!