Александр Михеев – Возвращение (страница 9)

Но это была лишь иллюзия, искусный и чарующий обман.

Стоя с открытым ртом и не в состоянии произнести ни слова, я был поглощён увиденным. К реальности меня вернуло прикосновение Виллиама к моему плечу:

– Цвета, форма и всё остальное, конечно же, будут совершенно иными, нежели то, что вы видите сейчас. Здесь мы закончили, прошу выпить до дна ваш бокал. Учитывая, что вы не сделали ещё ни одного глотка – задачка это будет непроста, но обязую вас выполнить это требование. Считайте, что это будет прихоть старика номер два.

Вылив содержимое в свой желудок двумя большими глотками, жгучим ударом алкоголя и горечью миндального ядра я был возвращён в реальность окончательно.

Мне не хотелось уходить, но обмякшие от алкоголя ноги поволоклись на выход из этой комнаты чудес. Оставалась последняя, она называлась – «Мастерская».

Самая маленькая из всех комнат, обставлена она была весьма своеобразно. В центре комнаты стоял деревянный манекен, в полный человеческий рост он был разрисован и отмаркирован чёрными линиями, засечками и числами. В метре от манекена, вкруг, стояло шесть столов, с различными неизвестными мне приспособлениями для шитья. На трёх столах были установлены швейные машинки.

В углу комнаты было ещё одно сооружение, напоминающее деревянный скелет, словно с фортепиано сняли обивку и обнажили механизм из тысяч струн, педалей и кулачков.

Над каждым столом и над манекеном свисало по лампе, конструкция которой, предполагала возможность подъёма и опускания этой лампы вверх или вниз.

Виллиам разрешил войти, сопровождая указывающее движение руки описанием:

– Закончив в чертёжной сочинять и сочленять воедино всю композицию на бумаге, я перейду в Конструкт. Запуская механизм и изменяя набор тканей, я соберу образ, а после – перейду в эту комнату. Давайте сюда своё платье.

Забрав платье, он надел его на манекен. Местами в натяг, и немного не попадая в размер, манекен, одетый в это платье теперь напоминал мне Эмбер. Виллиам, пройдя вокруг одетого манекена и задумчиво похмыкивая, добавил:

– Немного мал размер, но это не проблема, придётся разобрать манекен и собрать по другим частям.

Не сводя взгляда с одетого манекена, он присвистнул и добавил:

– Миниатюрную же девушку вы себе подобрали в невесты!

Чёрные линии, которые теперь были скрыты платьем Эмбер, оказались разъёмами, позволяющими разобрать и сконструировать манекен из других конечностей деревянных тел, большего или меньшего размера.

Выхватив бутылку и доливая остатки уже самостоятельно, Виллиам слегка опьяневшим, но, тем не менее, твёрдым голосом сказал:

– За свою жизнь я пошил множество костюмов и платьев, изысканных и простых. Моя жизнь подходит к своему концу. Каждый мастер должен оставить след своего мастерства, сияющий в истории этого мира. Я – Виллиам Вуд. И я создам платье достойное вашей невесты! Сами небеса усыпанные брызгами звёзд выглянут из-под одеяла северного сияния и будут с завистью смотреть на него!

Вытянув грудь и поставив со стуком, опустевшую бутылку русского коньяка на один из столов, задумавшись на мгновение, он сказал:

– Дело с вами закончено, и более вы мне не нужны. На улице стемнело, наступила ночь, а вы и я пьяны. Не ехать же вам домой в таком состоянии? Требую остаться на ночь у нас. Отказы не принимаются!

Пол-литра коньяка булькало в голодном животе, я ничего не ел всю дорогу до Питтсбурга, ноги подкашивались, голова кружилась ещё с момента наблюдений за вальсом тканей из Конструкта. И я вынужден был принять приглашение.

Пошатываясь, мы выбрались наверх из мастерской и, расположив меня на диване в гостиной, Виллиам ушёл. Я же, едва коснувшись головой подушки – потерял контроль над своим сознанием. И опустив одну ногу стопой на пол, как учили моряки для борьбы со штормом в голове, утонул во сне.

В ту ночь, мне снился сон. Будь то влияние алкоголя или увиденное мной в подвале, я с уверенностью сказать не смогу, но этот сон запомнился мне на всю жизнь.

Мне снился старый мастер. Стоя бестелесным наблюдателем в Конструкте я наблюдал за ним из-за спины. Как волшебник-дирижёр он взмахивал руками, направляя силу сотворённых заклинаний и оживляя механизм. Вращая кистями своих рук, он творил гений. Колёса гонялись по рельсам, воспламеняя свои подшипники, оставляя следы дыма. Шестерни свирепствовали с треском разлетающихся щепок и нагревались докрасна от трения. Ссыпалась ржавчина с оживших и шипящих, словно змеи рельс. Канаты рвались и на их концах вырастали новые, как хвосты у саламандр, отрастали как отрубленные головы гидр. Виллиам стоял в центре комнаты. Держа в руках гримуар, он шептал заклинания. С каждым новым заклинанием стёкла светильников разлетались на осколки, из них вырывалось пламя. Комната вспыхивала, покрывая стены и потолок огнём. Обои нещадно сжигались. Падая, их куски визжали от полученных ожогов. Они спадали вниз и замолкали, покрывая прахом зарастающую трещинами поверхность пола. Рассекая воздух с диким свистом, в ревущем водовороте красок, ткани летали по комнате, магия вливала в них жизнь и, облетая мастера вокруг, они, свирепствуя, истошно кричали: «нас!», «возьми нас!», «используй нас!».

Но мастер был непреклонен, не обращая внимания на голоса, крепко сжимая гримуар одной рукой и вращая второй – он создавал чудо, он оставлял свой след в истории.

Преодолевая адский шабаш из огней и тканей, великий мастер выронил загоревшуюся чёрным огнём книгу на пол и в последнем усилии поднял руки вверх, сжав кулаки и соединив их вместе. Преодолевая чудовищную силу, вздымая созданный валун магии, он удерживал его над головой.

Замок двери был сломан, полотно разлетелось на сотни мелких осколков. Из глубины тёмного коридора выглядывали ожившие манекены, безногие лежали на полу, цепляясь за порог, безрукие молча стояли позади. Мастера больше не защищал затвор, магический барьер двери пал. И манекены, покрытые чёрными татуировками крича, скрипя, как мёртвая деревянная армия, толкаясь и сваливаясь в устрашающую кучу, забирались в комнату. Татуировки на их телах и лицах от жара полыхающего огня расплавлялись и стекали, оставляя следы чёрной крови. Манекены возгорались и кричали от боли, но словно безумные марионетки всё равно медленно направлялись к мастеру, царапая своими безногими телами пол.

Огонь овладевал комнатой и поджигал одежды колдуна, края его мантии начинали возгораться. Седые волосы становились чёрными от копоти и сажи, покрываясь голубым огнём.

Рой тканей тысячи цветов, притяженью вопреки, соединялся в сияющий образ волшебства. Слетаясь из вопящих кусков, в центре комнаты паря под потолком, появлялось платье.

Пол перед мастером обвалился. Из этой дыры выплёскивались волны изумрудного цвета и словно сооружение из иного мира, расталкивая волшебную жидкость, поднималась огромная швейная машинка в виде наковальни.

Преодолевая жар, окружённый горящими манекенами, что цеплялись за мантию и взбирались по ней вверх, в последнем надрыве мастер размахом ударил по наковальне. Ураган разлетелся в стороны, затушив пожарище, раскидав умолкшие ткани и обезумевших марионеток. Конструкт замер, наступила тьма, в ней была слышна только дрожь дыхания создателя и нарастающий звон. Исходя из центра комнаты, этот звон создавал светящийся шар. Почти незаметно, нарастая, шар увеличивался в размерах, пока в одно мгновение не взорвался вспышкой умирающей звезды, озарив всю комнату магическим сиянием и осколками волшебства, ослепляя гордо стоящего мастера.

В центре вспышки, словно живое существо парило неземной красоты платье.

Не обладая силой колдовства, не защищён его заклятьем, я был ослеплён. Превозмогая боль, закрыв рукой свои глаза, я старался рассмотреть итог работы великого мага, но сон предательски закончился, оставляя всё самое интересное нераскрытым.

Рассвет разбудил меня похмельем и онемевшей до бесчувствия ногой, я просыпался с поднятой над лицом рукой. Свет солнца слепил сквозь окно.

– Доброе утро, Арчибальд. Виллиам заперся в своей мастерской и попросил меня проводить вас в дорогу, кажется, у вас, помимо посещения нашего жилища ещё большой список дел?

Маргарет стояла рядом со мной и держала в руках кружку, с источающим лечебный от похмелья аромат, кофе.

Похрипывая, я силился вернуть остатки разума под мой контроль, но поняв, что без помощи напитка в кружке мне не справится, пробормотал:

– Прошу прощения если стеснил вас, оставшись до утра. Вчерашняя ночь была очень напряжённой и слишком продуктивной, чтоб прерывать её скорым уездом.

Поднявшись с дивана и забрав кружку с кофе, я уселся, согревая руки.

– Виллиам просил передать вам это.

Марго протягивала конверт, аккуратно замкнутый печатью из красного сургуча с формой герба и буквами WW на нём.

Раскрыв конверт, я прочитал краткое письмо:

– Дорогой Арчибальд! Уже очень давно я отошёл от дел, но ваша история с желанием устроить свадьбу на голой скале расположенной средь ледяных ветров и выпитый, прошу учесть, без толики сожаления с моей и, надеюсь, с вашей, стороны, коньяк – вдохновили меня вновь взять иглу в руки! Прошу вас не беспокоиться, о сроках. Платье будет готово через 10 дней, однако, вынужден обратиться к финансовому вопросу. Я обследовал склад и выяснил, что некоторых материалов мне явно не хватает.