Александр Михайловский – Вихри враждебные (страница 9)
Записывающий данные в свою записную книжку Григорович поднял голову.
– Ваше императорское величество, – спросил он, – так вы считаете, что аэропланы и дирижабли в обозримом будущем станут настолько опасными, что по ним придется стрелять из четырех- пятидюймовых орудий?
– Я не считаю, Иван Константинович, – ответил император, – я просто в этом уверен. Не пройдет и десяти-пятнадцати лет, как главным врагом корабля станет аэроплан. Техника развивается очень быстро, а крупные корабли должны служить не менее двадцати-тридцати лет. Поэтому такие вещи надо предусматривать заранее. Вам это понятно?
– Так точно, ваше императорское величество, – кивнул Григорович, – понятно.
– Вот и хорошо, Иван Константинович, идем дальше. Калибры шесть и восемь дюймов в сухопутном варианте являются гаубицами, соответственно, тяжелой полевой и осадной особой мощности. Длина ствола- четырнадцать калибров, максимальный угол возвышения – шестьдесят градусов. Заряжание, естественно, раздельное. В морском варианте длина ствола – пятьдесят калибров, а максимальный угол возвышения – двадцать пять – сорок градусов. Такие орудия должны служить главным калибром для легких крейсеров 1-го ранга от четырех до восьми тысяч тонн водоизмещения, а также для артиллерийских морских и речных, соответственно, легких и тяжелых, канонерских лодок. Калибры десять и двенадцать дюймов сухопутных вариантов не имеют. Морские варианты этих орудий по длине ствола в калибрах и углам возвышения должны быть аналогичны калибрам в шесть и восемь дюймов. На этом с артиллерией пока все.
Император некоторое время помолчал, потом добавил:
– При проектировании всех видов морских орудий необходимо учитывать, что они будут устанавливаться не только на кораблях, но и на батареях морских и сухопутных крепостей, а также в бронированных артиллерийских поездах, железнодорожных батареях и тяжелых железнодорожных транспортерах. Вот теперь все. Вопросы есть?
Генерал Белый и адмирал Григорович, слегка ошарашенные этим разговором, разом закивали.
– Ну, вот и хорошо, – сказал император, – можете быть свободны господа. А вы, Василий Федорович, все-таки постарайтесь заехать в «Новую Голландию» и увидеться там со штабс-капитаном Бесоевым. Я вам обещаю: там вы узнаете много для себя интересного.
Генерал-майору Белому очень не хотелось идти в «Новую Голландию» – в это, как он считал, гнездо жандармов и опричников. Есть такая традиция у армейских офицеров – не подавать руки жандармам. Но Василий Федорович хорошо понимал, что фортуна, которая вознесла его из начальника артиллерии отдаленной крепости на столичные верха – дама капризная. К тому же поручения императора требуется неукоснительно выполнять, а не обсуждать.
Помимо всего прочего, в голове генерала Белого словно гвоздь засела брошенная самодержцем фраза: «Генералов у нас много, а командовать некому». А его, выходит, измерили, взвесили и сочли годным, исходя при этом из каких-то неведомых ему соображений.
Кстати, одновременное с ним назначение на должность начальника МТК его хорошего знакомого по Порт-Артуру контр-адмирала Григоровича, недавно произведенного в этот чин из капитанов 1-го ранга, тоже говорило о многом. Питерский армейско-флотский бомонд всполошился после этих назначений, почувствовав угрозу расставания с насиженными местечками. Заклевать его они, конечно, не заклюют – не на того напали. А вот гадостей сделать могут немало.
К тому же Василий Федорович всегда делал все, что ему полагалось, серьезно, обстоятельно. Он считал, что необходимо соответствовать новому назначению и оправдать оказанное ему высочайшее доверие. Кроме того, генерала Белого весьма встревожили слова императора о грядущей большой войне. Военные всегда должны готовиться к будущим битвам, но, как сказал самодержец, грядущее мировое побоище будет, пожалуй, пострашней той Отечественной войны с Наполеоном.
Встретили его в «Новой Голландии» на удивление вежливо, и, не удивившись его визиту, сверились с какими-то списками, после чего вызвали к воротам уже предупрежденного императором того самого штабс-капитана Бесоева. Увидав вышедшего к нему штабса, генерал Белый вздрогнул. Слишком уж сильно тот смахивал на государя-императора Михаила Александровича. Нет, не внешностью – тут можно сказать, что между двумя молодыми людьми было мало общего. Похожей у них обоих была гибкая кошачья походка и, если так можно выразиться, повадки. А еще взгляд – такой же пронизывающий и все понимающий. Штабс, которому от силы было двадцать пять – тридцать лет, смотрел на поседевшего на службе генерала как взрослый мужчина на малого ребенка.
Впрочем, таких офицеров Васили Федорович уже видел в Порт-Артуре, где команда вспомогательного корабля «Алтай» из состава эскадры адмирала Ларионова помогала ремонту подбитых японцами в самом начале войны «Варяга», «Ретвизана» и «Цесаревича». Было видно, что пороху штабс-капитан Бесоев успел понюхать еще там, откуда они все явились.
Василий Федорович, сам во время прошлой русско-турецкой войны участвовавший в штурме Карса, мог безошибочно отличить боевого офицера от парадного шаркуна. Два ордена – Георгия Победоносца 4-й степени и Святого Владимира 4-й степени с мечами – только подтверждали первое впечатление о штабсе как о бывалом вояке.
– Здравия желаю, ваше превосходительство, – вежливо, но без подобострастия поприветствовал гостя Бесоев. – Позвольте представиться: штабс-капитан Бесоев Николай Арсеньевич, военная разведка.
– Генерал-майор Белый Василий Федорович, – ответил гость, – назначен государем исправлять обязанности начальника Главного артиллерийского управления. Надеюсь, вас уже поставили в известность о цели моего визита?
– Разумеется, ваше превосходительство, – ответил Бесоев. – Я попрошу следовать за мной. Двор, пусть даже и этого «богоугодного заведения», все же не совсем подходящее место для серьезного разговора.
Генерал Белый, обведя взглядом окружавшие их древние стены, сложенные из потемневшего от времени красного кирпича, помнившие еще времена императрицы Екатерины Великой, кивнул.
– Согласен, господин штабс-капитан, – сказал он, – я готов проследовать с вами туда, где можно, как вы говорите, поговорить о серьезных вещах. Только государь обещал мне, что от вас мне будет сообщено некое откровение. Так что весьма интересно будет вас послушать. И, кстати, скажите, как получилось так, что вы, боевой офицер, и вдруг оказались под сенью, как сами выразились, сего «богоугодного заведения»?
– Ваше превосходительство, – чуть улыбнувшись, сказал Бесоев, – один хорошо знакомый вам человек, портрет которого вы можете лицезреть в любом присутствии, решил устроить все именно так, а не иначе, во избежание излишнего умножения сущностей до окончания полной очистки авгиевых конюшен. Должен напомнить, что, как написано в Книге Экклезиаста, «во многих знаниях многие печали». Впрочем, раз вы сюда пришли, то, значит, и вас не минует ни то и не другое. Идемте.
– Вот, ваше превосходительство, – сказал Бесоев, протянув генералу типографский бланк расписки об обязательстве не разглашать государственную тайну, – еще раз прочтите вот это и подпишите здесь и здесь. После чего мы будем считать, что с формальностями закончено, и с режимом секретности вы ознакомлены. Тогда мы сможем перейти непосредственно к делу. Излишним будет напоминать вам, что все сказанное в этом кабинете предназначено только для вас, все же прочие, включая инженеров подчиненных вам заводов, должны получать только конкретные технические указания.
– Это понятно, господин штабс-капитан, – сказал генерал Белый. – Я вас внимательно слушаю. Догадываюсь о том, кто вы такие. Вы пришли из будущего?
Бесоев коротко кивнул, и генерал Белый, довольный тем, что он не ошибся, продолжил:
– Тогда скажите, из какого года вы к нам пришли?
– Из две тысячи двенадцатого, ваше превосходительство, – ответил Бесоев, – то есть между нами больше века. За это время в нашем прошлом Россия сумела проиграть русско-японскую войну, пережить малую смуту, на стороне Англии и Франции ввязаться в Первую мировую войну, закончившуюся для России крахом монархии, большой смутой и гражданской войной. После этого наша страна восстала из праха, только под другим именем. Потом была Вторая мировая война, в ходе которой германские войска сначала дошли до Петербурга, Москвы, Царицына и Новороссийска. Но мы собрались с силами и победили, закончив войну в Берлине, Праге и Вене, став одной из двух мировых сверхдержав. Потом была еще одна, на этот раз необъявленная, война, именуемая «холодной», окончившаяся еще одной смутой с крахом государства и новым его восстановлением.
– Мы проиграли войну японцам? – удивился Белый. – Не могу в это поверить!
– Увы, это так, ваше превосходительство, – сказал Бесов. – Если не верите мне, то можете испросить еще одну аудиенцию у государя и задать этот же вопрос ему. Скажу только, что лично вы своей чести не замарали и имени не опозорили. Скорее, наоборот. Именно потому вы сидите сейчас здесь и беседуете со мной. Другие же генералы и адмиралы, напротив, словно специально сделали все, чтобы эта война оказалась проигранной. Увы, армия и флот после двадцати пяти лет без войн оказались не готовыми к ведению боевых действий. Вы приглядитесь, кто из ваших коллег в ближайшее время пойдет вверх, а кто совсем исчезнет с горизонта или окажется в дальних гарнизонах. И тогда вам откроется истина.