Александр Михайловский – Вихри враждебные (страница 8)

– Ваше императорское величество, – спросил генерал Белый, – неужто у нас не нашлось подходящих генералов, пригодных стать министром обороны? И вам, самодержцу, придется взвалить на себя эту ношу?

– Увы, не нашлось, Василий Федорович, – ответил император, – двадцать пять лет мирной жизни привели у нас к тому, что генералов у нас вроде много, а по факту командовать войсками некому. Михаил Иванович Драгомиров – он, конечно, военный гений, но его нелюбовь к скорострельному оружию и военным играм довели нашу армию до того, что наши старшие офицеры и генералы, прошедшие при нем полный курс Николаевской академии Генерального штаба, совершенно не представляют себе, как именно следует руководить войсками в условиях современной войны.

Нет у наших генералов и понимания того, какие силы и средства нужны для решения тех или иных боевых задач. Да вы и сами должны бы знать по Порт-Артурским делам, как у нас обстоят дела с генералами, да и не только с ними. Адмиралы мирного времени оказались тоже не у дел. Таких, как адмиралы Старк и Ухтомский, генералы Стессель, Фок и Смирнов, уже не исправить. Смену им необходимо как можно скорее воспитать из нынешних штаб-, и даже обер-офицеров, проявляющих таланты и рвение по службе.

– Ваше императорское величество, – сказал адмирал Григорович, – даже с учетом всего вами сказанного, не совсем понятно, а так ли необходимо объединять ведомства? Ведь у армии и флота совершенно разные задачи.

– Задачи, Иван Константинович, может быть и разные, но и армии и флоту следует помнить одно: их предназначение – защищать Россию, – ответил император. – Именно это и диктует необходимость взаимодействия между двумя родами войск – сухопутной армией и военно-морским флотом. А то до сих пор у нас получалось, как говорят в народе, кто в лес, кто по дрова. У армии свои планы, у флота свои, а в результате правая рука не ведала, что делает левая. Скажите спасибо адмиралу Ларионову и полковнику Бережному за то, что они фактически выиграли за нас и для нас эту войну с Японией. А то хлебнули бы мы горя с этой нашей флотско-армейской неразберихой.

– Так все же, ваше императорское величество, – спросил генерал Белый, – кто теперь кому подчиняется – армия флоту или флот армии?

– Вы будете подчиняться лично мне, – отчеканил император, – а вот на местах мы будем смотреть исходя из поставленных задач. Но сейчас главное не это. В первую очередь нам необходимо определить, какие силы и средства потребуются для достижения тех или иных целей. Начнем с полевой армейской артиллерии, где вашим предшественником великим князем Михаилом Николаевичем было принято авантюрное, не побоюсь этого слова, решение о приеме на вооружение единой скорострельной пушки трехдюймового калибра, имеющей единственный на все случаи жизни шрапнельный боеприпас. Вам уже наверняка известно, что по опыту боев в Корее эта пушка оказалась неспособна поражать противника, укрытого даже простейшими оборонительными сооружениями, и что устаревшая четырехфунтовая пушка в смысле фугасного действия ее гранат показала себя выше всяких похвал…

– Да, не это известно, ваше императорское величество, – кивнул генерал Белый, – и что из того следует?

– А то, Василий Федорович, – сказал император, доставая из ящика стола расчерченный лист бумаги, – что нашей армии необходимо полевое орудие именно калибром в три с половиной дюйма. Точнее, сперва нам с вами предстоит определиться с единой для армии и флота сеткой калибров и единым стандартом для применяемых боеприпасов. Должна существовать возможность стрелять одним и тем же снарядом и из сухопутных и из морских орудий. Да, я знаю, что в сухопутной артиллерии, за исключением крепостной, современные орудия калибра крупнее трех дюймов отсутствуют. На вооружении до сих пор находятся пушки образца 1877 года с совершенно недостаточной на настоящий момент дальностью стрельбы и фугасной мощностью снаряда. Тем проще нам будет воссоздать крупнокалиберную армейскую полевую и осадную артиллерию, основываясь на уже имеющихся на флоте калибрах. Сетка калибров должна выглядеть следующим образом. Чисто армейский легкий полевой калибр – в три с половиной дюйма. Длина ствола – двадцать пять – тридцать калибров. Максимальный угол возвышения – двадцать пять градусов, Углы горизонтальной наводки – по тридцать градусов в обе стороны от директрисы. Не удивляйтесь, Василий Федорович… Когда будете в «Новой Голландии», поинтересуйтесь у штабс-капитана Бесоева – я предупрежу его, чтобы он предоставил вам все необходимые материалы. Вы увидите, как все просто и удивительно. Заряжание унитарное. Снаряды: осколочно-фугасная граната, шрапнель, дымовой, бронебойный…

– Ваше императорское величество, а для чего полевой пушке бронебойный снаряд? – не утерпев, спросил генерал Белый.

– А дело в том, Василий Федорович, – ответил император, – что уже во время войны англичан с бурами в Южной Африке в боевых действиях стали активно применяться бронированные поезда. Чем наши артиллеристы должны стрелять по таким вот сухопутным броненосцам? Шрапнелью?

– Понятно, – кивнул Белый, занося сказанное императором в свою записную книжку, – и куда катится этот мир…

– Мир катится к большой войне, – серьезно сказал император, – запомните, господа, что, вне зависимости от заключенных союзов и политических комбинаций, в которых участвует Россия, большая война в Европе неизбежна. Нападение на нас Японии было только первым звоночком. Дело в том, что к началу ХХ века вся территория планеты, за исключением только пока еще никому не нужной Антарктиды, полностью поделена между великими державами. Все дальнейшие приращения подконтрольных территорий теперь возможны лишь за счет передела этих территорий, в том числе и за наш счет. Это в том случае, если мы окажемся слабы в военном и экономическом отношении. Кстати, пока не забыл, Василий Федорович. Причисление пулеметов к легкой скорострельной артиллерии – неверное решение. Пулемет – это оружие непосредственной огневой поддержки пехоты и кавалерии, и в бою он должен находиться в боевых порядках, а не в составе артиллерийских батарей. В связи с этим вашему ведомству поручается разработать для пулеметов легкий разборный полевой станок, вместо использующегося сейчас артиллерийского лафета.

– Сделаем, – кивнул генерал Белый. – Будут ли еще какие-либо указания, ваше императорское величество?

– Объявите среди инженеров конкурс, – сказал император. – Народ наш обилен талантами, так что недостатка в проектах не будет. Нам же останется выбрать из них наилучший. Теперь, господа, вернемся к артиллерии… Следующий калибр – четыре дюйма, общий для флота и армии. Требования к тяжелому полевому орудию аналогичны требованию к легкой пушке калибром три с половиной дюйма. Только длина ствола должна быть уменьшена до двадцати – двадцати пяти калибров, а максимальный угол возвышения увеличен до сорока градусов. В конструкции необходимо предусмотреть возможность как унитарного, так и раздельного заряжания. На флоте орудие данного калибра должно идти на вооружение минно-артиллерийских кораблей 3-го ранга от шестисот до двух тысяч тонн водоизмещением. Длина ствола – пятьдесят-шестьдесят калибров. Максимальный угол возвышения – двадцать пять – шестьдесят градусов. Заряжание только унитарное. Снаряды: осколочно-фугасная граната, шрапнель, дымовой, осветительный, бронебойный…

– Ваше императорское величество, а как же трехдюймовые противоминные пушки Канэ? – спросил Григорович.

– Пора о них забыть, Иван Константинович, – ответил император, – водоизмещение миноносцев быстро растет, и уже сейчас эти пушки не способны топить корабли с водоизмещением триста пятьдесят – четыреста тонн. Дальше водоизмещение миноносцев будет только увеличиваться. К примеру, вы же знаете, что «Адмирал Ушаков» в эскадре Ларионова считается миноносцем, хотя размерами превосходит все наши крейсера 1-го ранга. Так что имейте в виду: то что мы с вами сейчас планируем – это на перспективу. И от наших удачных или не очень удачных решений зависит будущее армии и флота. Трехдюймовки Канэ у нас еще повоюют в другом месте и в другое время. Так что при перевооружении кораблей на четырех – пятидюймовый противоминный калибр, данные орудия должны обязательно быть законсервированы и помещены на длительное хранение.

Адмирал Григорович только пожал плечами: законсервировать так законсервировать. Ведь явно же государь что-то недоговаривает. Он то ли не доверяет, то ли не хочет, чтобы они отвлекались от текущих задач.

– Далее – калибр в пять дюймов, – продолжил император, – в сухопутном варианте – гаубица с длиной ствола четырнадцать калибров и максимальным углом возвышения шестьдесят градусов. Заряжание в обоих вариантах только раздельное. Набор снарядов аналогичен четырехдюймовому калибру. В морском варианте – пушка с длиной ствола пятьдесят калибров и максимальным углом возвышения двадцать пять – шестьдесят градусов. Как и с четырехдюймовой пушкой, необходимо сразу предусматривать возможность стрельбы по воздушным целям. Главный калибр – для кораблей 2-го ранга от двух тысяч до четырех тысяч тонн водоизмещения, и противоминно-противовоздушный калибр – для кораблей 1-го ранга.