Александр Михайловский – Вихри враждебные (страница 14)

Столыпин кивнул, показывая, что разделяет взгляды императора.

– Да, ваше императорское величество, – сказал он, – я недавно беседовал с господином Ульяновым, и он подробно разъяснил мне всю пагубность затеи, целью которой было бы немедленное и полное разрушение крестьянской общины. Хотя, с другой стороны, и оставить все так, как есть, тоже нельзя. Получается замкнутый круг.

– Петр Аркадьевич, я тоже такого же мнения, – понимающе кивнул император. – Но если действовать планомерно и с умом, то из любого заколдованного круга можно найти выход. Если нельзя оставить все как есть и нельзя рушить общину, то нам, наверное, нужно пойти каким-то иным, третьим путем, предусматривающим не разрушение, а видоизменение крестьянских общин, и создание на их базе сельскохозяйственных производственных артелей и кооперативов. Впрочем, думаю, что не стоит бросаться из одной крайности в другую. Система нашего земледелия должна стать многоукладной, предусматривая как частное помещичье и крупное крестьянское землевладение, так и общинно-коллективное землепользование.

– Значит, ваше императорское величество, – после недолгого раздумья сказал Столыпин, – вы все-таки признаете преимущества крупного землевладения перед мелким?

– Разумеется, признаю, – согласно кивнул император, – и не имею никакого желания разрушать вполне успешные и нормально функционирующие земледельческие хозяйства. Поставленная перед вами задача заключается не в разрушении крупного частного землевладения и замене его общинно-коллективным, а в том, чтобы и большинство крестьянских хозяйств также стали товарными и вполне успешными. А добиться этого можно только через кооперацию общин. Петр Аркадьевич, сразу должен предупредить вас о том, что землевладельцы, использующие в своей деятельности наемный труд, вне зависимости от своего статуса и социального положения, поголовно попадут в поле зрения возглавляемого господином Ульяновым Министерства Труда и будут вынуждены подчиняться тем же правилам, что и все заводчики и прочие фабриканты. Только так, и никак иначе. Никаких исключений из общих правил ни для кого из них не будет.

– Я все это прекрасно понимаю, ваше императорское величество, – задумчиво сказал Столыпин, – хотя мне сложно представить себе сам процесс такой кооперации.

– Ничего сложного, Петр Аркадьевич, – усмехнулся император. – Подаваясь на отходные промыслы, мужики такие артели создают сами, и вполне успешно в них трудятся. Так что опыт коллективного труда на общий результат у них есть. Остается только распространить его на их основное производство.

Столыпин с сомнением посмотрел на императора.

– Вполне возможно, что это так, ваше императорское величество, – сказал он. – Я, конечно, плохо себе сие представляю, но предполагаю, что раз уж вы в этом уверены, то значит, у вас есть на это основания…

– Да, я в этом уверен, – сказал император и добавил: – Ну, и, что само собой разумеется, вопрос программы по переселению крестьян на пустующие земли Сибири и Дальнего Востока тоже никто не собирается откладывать в долгий ящик. Петр Аркадьевич, вы уже сделали расчет по потребностям этой переселенческой программы?

– Да, ваше императорское величество, – ответил Столыпин, – расчеты мною сделаны. Исходя из поставленной вами задачи, должен сказать, что господин Ульянов на нашей прошлой встрече даже несколько приуменьшил масштабы подобной операции. По моим предварительным расчетам, переселять потребуется не двадцать, а все тридцать, или даже сорок миллионов душ. Потребуется миллион вагонов только на перевозку людей, а если добавить сюда скарб и скот, то эту цифру можно смело удвоить и даже утроить… Но это уже вопрос к князю Хилкову.

– В течении десяти лет, не забудьте про это, – уточнил император, – и, кстати, учтите также, что параллельно у нас начнется процесс повсеместной индустриализации и ликвидации безграмотности, который тоже займет определенное количество крестьян и их домочадцев, миллионов так десять-пятнадцать. Следовательно, Петр Аркадьевич, господин Ульянов в своих оценках был довольно точен, что, впрочем, не отменяет необходимости модернизации Транссибирского пути и значительного увеличения его пропускной способности. Двенадцать пар поездов, как сейчас – это явно недостаточно.

Столыпин на какое-то время задумался.

– Тогда, ваше императорское величество, – сказал он, – из этой цифры мы и будем исходить. И, кстати, позвольте узнать, какие наделы необходимо выделять переселенцам?

– Примерно как в Америке, – ответил император, – сто акров, что в переводе на наши меры земли составит около сорока десятин. Наделы, Петр Аркадьевич, должны предоставляться в бессрочное пользование и быть неделимыми и неотчуждаемыми, с прямой передачей одному из наследников. Такую же систему землепользования, по мере оттока населения, согласно программе переселения в города, необходимо внедрить и в наших Центральных губерниях.

Такой подход императора к делу землепользования встретил у Столыпина понимание и горячее одобрение.

– Кроме того, – добавил император, – для поддержки переселенцев в местах их массового расселения нужно организовать машинные станции, конезаводы и конно-прокатные пункты, что тоже будет вменено в обязанности вашему министерству. Подумайте, как это лучше организовать. Местные лошадки, которых в большом количестве можно закупить в Монголии, конечно, животные выносливые, неприхотливые и устойчивые к местным болезням. Но пахать на них мужикам будет затруднительно – уж больно они мелкие и слабосильные. Завозить же для нужд Сибири и Дальнего Востока рабочих лошадей из Европы – на это у нас просто не хватит никакой казны, да и от непривычного климата начнется падеж. Считайте конский вопрос в программе переселения одним из первоочередных, поскольку без него вся переселенческая программа просто теряет свой смысл. Это я говорю вам как бывший лейб-кирасир. Быть может, лучше всего будет уже сейчас организовать государственный конезавод где-нибудь в Восточной Сибири, где на основе местных кобыл и первостатейных европейских жеребцов начать селекцию сибирской рабочей породы, пытаясь взять лучшее от каждого из производителей.

– Ваше императорское величество, – кивнул Столыпин, – я думаю, что вы правы, и нам именно так и следует поступить.

– Ну, вот и отлично, Петр Аркадьевич, – сказал император, – а теперь давайте вернемся непосредственно к земледелию. Ведь причина низкой товарности нашего сельскохозяйственного производства – следствие не только малоземелия наших крестьян, но и крайне низкой урожайности их земель. И этот вопрос тоже надо решать незамедлительно. Недопустимо, когда урожай сам-пять считается хорошим, а сам-десять – чуть ли не рекордным. В то время, как в Европе с применением агрономической науки давно не редкость урожаи сам-двадцать или даже сам-тридцать.

– Земля в большинстве мужицких хозяйств истощена до последней крайности, – хмуро сказал Столыпин, – да и семенной материал тоже оставляет желать лучшего.

Император недовольно поморщился.

– Вопрос качества семенного материала следует решать на государственном уровне, – сказал он, – и заниматься этим будет подчиненный вашему министерству Научно-Исследовательский институт земледелия, который возглавит присутствующий здесь профессор Климент Аркадьевич Тимирязев, для чего ему дан чин действительного статского советника. Прошу, что называется, любить и жаловать. Агрономия, государственные семеноводческие станции, и прочие необходимые для успешного земледелия инструменты – это все его. Что же касается истощения земель, то бороться с ним нужно как правильным севооборотом, так и внесением различных удобрений. Впрочем, и этот вопрос также проходит по ведомству Климента Аркадьевича…

– Ваше императорское величество, – с сомнением покачал головой Столыпин, глядя на несколько оторопевшего от неожиданности Тимирязева, – а не дороговато ли это будет? Заморская чилийская селитра стоит немало, да из года в год вносить ее на мужицкие поля? В трубу ведь вылетим!

– Никуда мы не вылетим, – усмехнулся император, – открою вам маленький секрет. Профессор Менделеев уже ведет работу по налаживанию синтеза аммиака из атмосферного воздуха. И в самое ближайшее время он должен построить опытную установку. Прошу вас в своих расчетах исходить именно из этого факта.

– Это, конечно, меняет все дело, ваше императорское величество, – кивнул Столыпин, – с собственными удобрениями, да правильной агрономией мы просто засыплем Европу своим зерном.

– Кого и чем мы будем засыпать, надо решать потом, – веско сказал император. – Что же касается зерна, то вам будет еще одно последнее и тоже немаловажное поручение. И заключается оно в создании Государственного Продовольственного резерва при вашем министерстве – на случай разного рода неурожаев, стихийных бедствий или войны. Для чего в хлебородных районах Империи должна быть организована система элеваторов-зернохранилищ, что является делом первейшей важности еще и потому, что в самое ближайшее время выйдет указ о взимании с крестьянства всех налогов и податей исключительно в натуральной форме. Также в натуральной форме будет взиматься плата за пользование крестьянами лошадьми и инвентарем на государственных машинных и конно-прокатных пунктах. Так что без зерна ваш госрезерв не останется. А если кто из чиновников вдруг вздумает половить рыбку в мутной воде, так на то есть ГУГБ и тайный советник Александр Васильевич Тамбовцев. Прием постояльцев в Новой Голландии – в любое время дня и ночи. На сем я заканчиваю сегодняшнее совещание. Надеюсь, вы все поняли?