Александр Михайловский – Медаль за город Вашингтон (страница 65)
За последние семнадцать лет мы пережили множество тяжелых испытаний. Война Северной агрессии, немыслимые зверства против гражданского населения, так называемая Реконструкция, а после короткой передышки – кровавая вакханалия, именуемая Второй Реконструкцией. И наконец, война за нашу свободу, за жизнь наших близких, за честь наших женщин, за наше право жить по совести, а не по диктату.
Да здравствует Конфедерация!
Подождав, пока утихнут крики «ура»[56], он продолжил:
– Наш путь был тяжел, полит кровью и устлан терниями. Многие наши сограждане погибли. Отдали свои жизни и наши союзники, хотя это была не их война. Но, как мне сказал адмирал Ларионов, русские – и югороссы, и граждане империи – не могли остаться в стороне, когда в мире происходит столь вопиющее беззаконие. Ирландцы, шотландцы, добровольцы из других стран… Не забудем же тех, кто положил тело свое за правое дело!
Я хотел бы объявить минуту молчания в их память. Помолитесь про себя за души погибших, и поблагодарите их за их жертву.
Через минуту, или даже чуть больше, Дэвис поднял голову и продолжил:
– Теперь о том, как нам жить дальше. Тридцать первого июля в Гуантанамо собрался Временный Конгресс Конфедерации. Он принял следующее решение.
Объявляется независимость Конфедеративных Штатов Америки в составе штатов Первой Конфедерации, Мэриленда, Делавэра, Миссури и Кентукки, а также Западной Виргинии, незаконно отторгнутой от Виргинии в шестьдесят втором году. Кроме того, в состав Союза отдельным штатом войдет Индейская территория со всеми правами, которыми пользуется каждый штат Конфедерации. Более того, индейцы, живущие в любом другом штате Конфедерации, также становятся полноправными гражданами КША, не теряя при этом принадлежности к своему племени, а также связанных с этим прав.
Я увидела, как стоявший недалеко от меня Джон Джампер заулыбался. Впрочем, и я ребенком грезила о том, чтобы индейцам в Америке наконец-то стало жить хорошо. Конечно, истории про Виннету не более чем сказки, написанные немцем, в Америке ни разу не бывавшим, но все же, все же… А Дэвис продолжал:
– Кроме того, согласно договоренностям с президентом Уилером и представителями Югороссии, в состав Конфедерации войдут территория Новой Мексики и Южная Калифорния, пока на правах территории, а также город Вашингтон.
В штатах Канзас, Колорадо, Невада и на территории Юта, также известной как Дезерет, пройдут референдумы по вопросу о возможном присоединении к Конфедерации либо, в случае последних двух, о переходе под покровительство Югороссии, которой будут принадлежать Северная Калифорния и территория Орегон. Эти референдумы пройдут не позднее пятнадцатого октября, а результаты будут объявлены не позднее первого ноября.
И, наконец, несколько дней назад мы получили прошение Нью-Джерси о вступлении в состав Конфедерации. Мы приветствуем эту инициативу. Это единственный штат, где не будет выборов в законодательное собрание – там состоятся лишь выборы президента и Палаты представителей.
В этот же штат из штата Нью-Йорк перейдет графство Ричмонд. Кроме того, город Нью-Йорк провозгласил выход из состава одноименного штата и Североамериканских Соединенных Штатов. Он получит статус свободного города под протекторатом Югороссии.
Выборы во всех штатах КША состоятся в первую субботу декабря семьдесят восьмого года. Именно тогда будут заново избраны законодательные собрания всех штатов Конфедерации, Палата представителей и президент. К слову, я свою кандидатуру выставлять не буду – есть в Конфедерации множество людей и помоложе, и поспособнее. Законодательные собрания должны будут до конца этого года назначить членов Сената Конфедерации.
Столицей КША пока остается Ричмонд. Новоизбранный Конгресс сможет принять решение о возможном переносе столицы, вероятно, в Вашингтон, так как все здания в городе уже имеются, не придется ничего строить заново.
В силу вводится Конституция Конфедерации в редакции двадцать второго февраля тысяча восемьсот шестьдесят второго года с двумя важными поправками. Эти поправки уже вступают в силу, но после созыва нового Конгресса должны будут пройти процесс ратификации, как это предусмотрено в Конституции. Первая из них вводит прямые выборы президента нашей Конфедерации. Если при голосовании ни один претендент не получит большинства голосов, то состоится повторное голосование, в котором будут участвовать два кандидата, получившие наибольшее количество голосов. Эта поправка была принята ввиду результатов выборов тысяча восемьсот шестидесятого года, на которых, несмотря на то что он получил менее сорока процентов голосов, избрали Авраама Линкольна, что и привело к Войне Северной агрессии.
Вторая же поправка отменяет рабство и признает недействительными все положения Конституции о таковом. После долгих обсуждений было решено, что негры Конфедерации получат особый статус, который будет закреплен в законах Конфедерации и штатов; полное же гражданство получат те из них, кто воевал на стороне Конфедерации либо ополчения, или же по-иному поддержал борьбу за правое дело.
Должен сказать, что некоторые наши политики, в частности вице-президент Александр Стивенс, сочли эту поправку неприемлемой. Именно поэтому вице-президент Стивенс решил не участвовать в сегодняшней церемонии. Это его право, и я его уважаю, хотя не вижу, как можно было бы восстановить рабство в сегодняшних условиях.
Дорогие сограждане, союзники и гости! Как говорит мой русский друг генерал-майор Бережной, feci quod potui, faciant meliora potentes[57]. Надеюсь, что те, кто придет нам на смену, превратят Конфедерацию в «землю молока и меда», в которой всем ее гражданам будет хорошо жить. Надеюсь также, что мы никогда не забудем того, что именно России и Югороссии мы обязаны нашей победой и нашей свободой. Прошу всех наших потомков, помните это и дорожите дружбой с Российской империей и с Югороссией.
Я бы хотел попросить министра иностранных дел Югороссии Нину Антонову – да, эта очаровательная дама рядом со мной и есть министр – сказать нам пару слов.
К этому я была совершенно не готова, но подошла к пульту и еле-еле удержалась, чтобы не козырнуть Дэвису – головной убор, пусть в виде легкомысленной шляпки, у меня имелся. Но президент поклонился, поцеловал мою руку, и я начала:
– Дорогие конфедераты! Я рада, что справедливость наконец-то восторжествовала. Вам не всегда будет легко, но я надеюсь, что вы никогда не забудете жертв, принесенных вашими согражданами на алтарь свободы – помните, им пришлось неизмеримо труднее. А мы, русские – и югороссы, и граждане империи, – сделаем все, чтобы помочь вам в этом непростом деле. Но отныне ваша судьба в ваших собственных руках, и ни в чьих иных. И никогда не забывайте тех, в чьем сердце не гаснул огонь Конфедерации все эти долгие двенадцать лет. Именно они – президент Дэвис, адмирал Семмс, генерал Форрест и многие-многие другие, а также те, как генерал Тёрчин, перешедшие на правую сторону, увидев творящееся на этой земле беззаконие, – и сделали этот великий день возможным.
Но самое главное, в отличие от первой Конфедерации сегодняшняя Конфедерация – государство, которое уже признали Россия, Югороссия и Ирландия, государство, которое состоялось, государство, для которого, я надеюсь, прошло время войн и пришло время мирного созидания. Да здравствует Конфедерация!
– А теперь, леди и джентльмены, – объявил Дэвис, – объявляю сегодняшний день Днем Конфедерации! По этому случаю все приглашаются на торжественную трапезу! – И он показал на Молл, где на расстоянии метров, наверное, двухсот стояли длинные столы, на которых дюжие повара резали жареное мясо, а рядом – бочки, судя по всему, с пивом. К ним немедленно выстроились длинные очереди.
Нас же, а также офицеров, гостей, и репортеров, и всех русских, повели к столам, расставленным чуть поодаль. Под ликование толпы мы спустились на Молл и отправились туда под охраной полудюжины солдат. Я еще подумала, как просто можно было бы всех нас поубивать, если кто-нибудь поставил бы перед собой такую задачу. Тем более что в этом городе на политиков покушались не так уж и редко – вспомните хотя бы недавнее убийство Хейса, а в шестьдесят пятом – Линкольна.
Поэтому я контролировала ситуацию, как могла, да и Сергей, как я заметила, весьма внимательно посматривал по сторонам. Тем не менее все обошлось. Кормили нас, кстати, тем же самым, чем и других – мясом с кукурузой и пивом. Должна сказать, что было достаточно вкусно.
Когда начало вечереть, Дэвис сказал мне:
– Госпожа Антонова, мы решили выделить командованию югороссов Президентский особняк в качестве резиденции на время вашего пребывания в нашем городе. Сейчас вас отвезут туда на вашем автомобиле, а завтра в одиннадцать пятнадцать, если вам удобно, я хотел бы видеть вас – и других русских – у Капитолия, со стороны Молла. Прислать за вами автомобиль, или вы предпочитаете прогулку верхом?
– Верхом, – улыбнулась я, вспомнив, как я ребенком взяла пару уроков верховой езды. Слава Бережной чуть помрачнел, и я подумала, что, может, лучше и правда на машине? Но промолчала.
– Тогда за вами прибудут в одиннадцать часов ровно. Доброй вам ночи, господа!