Александр Михайловский – Медаль за город Вашингтон (страница 64)
– Господа, поверьте мне, то, что я вынужден сейчас произнести, я говорю с болью в сердце…
Я с трудом сдержал рвущийся наружу всхлип. Да, именно мне придется послужить могильщиком тех Соединенных Штатов, в которых я родился, которым я честно служил и за которые, не задумываясь, готов был отдать свою жизнь. Да, моя страна выживет, но какой ценой? И в каком составе? Даже это еще не было окончательно ясно. И даже мой родной и горячо любимый штат Нью-Йорк потеряет город, который дал ему свое название, а также находящееся чуть южнее от него графство Ричмонд, выразившее желание присоединиться к Нью-Джерси.
Наверное, самой большой моей ошибкой – и, куда уж там, самым моим большим преступлением – была, как это ни тяжело признать, трусость. Когда убили президента Хейса, я, увы, поверил официальной версии. Но ничто не заставляло меня подписывать все приносимые мне от Хоара законопроекты и указы – про начало Второй Реконструкции, про ограничение южан в правах, про арест их делегаций в Конгрессе, про ввод войск по всему Югу… Конечно, я не знал истинного положения вещей, информацию от меня скрывали, но что мне мешало, как действующему президенту, проверить все самолично? Съездить, наконец, в близлежащий Мэриленд или Виргинию. А если б меня убили – меня и так убили бы, если бы не русские.
Три дня назад Добровольческий корпус Конфедерации под началом югороссов и лично полковника Рагуленко лавиной прошелся по занимаемым нашими войсками позициям в Мэриленде и Делавэре и захватил Филадельфию. Это оказалось намного проще, чем кто-либо ожидал, потому что часть войск, собираемые в кулак в Филадельфии и Йорке, вместо Мэриленда «совершила экскурсию» в Нью-Джерси, где их окончательно и разбили. Результат вон он – раненный в этой операции губернатор Мак-Клеллан с рукой на перевязи, с трудом вставший с походного стульчика, как только я подошел к подиуму. И добровольное присоединение Нью-Джерси к Конфедерации.
Пауза недопустимо затянулась, поэтому я собрался с мыслями и продолжил:
– Как вам известно, группа проходимцев под началом сенатора Хоара захватила власть в стране и устроила настоящий террор в южных штатах – и все ради власти и ради денег. Теперь эти штаты отделяются от Североамериканских Соединенных Штатов и образуют новое государство, Конфедеративные Штаты Америки. После того, как так называемая Вторая Реконструкция распространилась и на Нью-Джерси, этот штат также выразил желание присоединиться к Конфедерации. Более того, в их состав переходит графство Ричмонд, находившееся до сих пор в моем родном штате Нью-Йорк, а колыбель штата, город Нью-Йорк, выразил желание стать свободным портом.
Я хочу от имени нашей страны встать на колени перед жертвами Второй Реконструкции и попросить прощения у тысяч людей, которые потеряли близких, у обесчещенных женщин, у людей, потерявших последнее имущество. И пообещать им, что ни один преступник – будь то служащий цветных полков, либо один из тех, которые руководили ими – не уйдет от ответственности. Более того, мы согласились передать самых злостных преступников в трибунал, который будет созван в Чарльстоне по примеру Дублинского.
Увы, нам придется согласиться на эти требования, равно как и на передачу Индейской территории, территории Нью-Мексико и юга Калифорнии Конфедерации. Север Калифорнии и Южный Орегон, состоящий из штата Орегон и территории Вашингтон, а также Аляску, придется отдать Югороссии в счет того, что эти территории были ранее отторгнуты от Российской империи.
Кроме того, в ряде пограничных штатов – Канзасе, Колорадо, Неваде, а также на территории Дезерет, также известной как Юта, пройдут референдумы о принадлежности этих штатов. Мы договорились о том, что мы признаем результаты референдумов, но добились того, что в других пограничных штатах – в частности, в Огайо, Айове и Индиане, а также на территориях Вайоминг и Дакота – таких референдумов проводиться не будет, хотя, как нам известно, на юге Огайо и Индианы многие симпатизируют Югу.
Но не все новости скверные. Нам не придется ничего платить – ущерб, причиненный южанам, мы договорились компенсировать передачей города Вашингтона. Практически готовы к подписанию ряда коммерческих договоров, который позволит нам взаимовыгодно торговать с Конфедерацией. Нью-Йорк останется финансовым центром как САСШ, так и КША. И, наконец, мы получим доступ для нашего торгового флота к ряду тихоокеанских портов, принадлежащих как Конфедерации, так и Югороссии.
Но это можно будет сделать, только если у нас вновь появится легитимная законодательная власть. Поэтому прошу все штаты нашего союза как можно скорее прислать новых сенаторов либо подтвердить полномочия имеющихся. Выборы в Палату представителей состоятся, как обычно, в первый вторник ноября, который в этом году выпадает на пятое число. Новоизбранным конгрессменам придется начать работу уже в понедельник, восемнадцатого ноября. Но работать придется всем нам, начиная с меня. Ведь именно нам предстоит заново построить нашу страну – пусть она будет меньше, чем раньше, но мы должны сделать жизнь в ней лучше для всех.
Дорогие сограждане, и вы, будущие граждане Конфедерации. Давайте попробуем сделать все, чтобы хотя бы последующие поколения жили в мире и согласии. И если кто-то считает, что я поступил неправильно, пусть баллотируется в президенты через два года и сделает все так, как считает нужным.
Издалека Аннаполис был похож на картинку из рекламного буклета – красивые здания, окаймляющие набережную, башни и купола чуть поодаль… Но романтика прекратилась, как только мы сели в приготовленный для нас автомобиль с флажками Югороссии и КША и поехали в сопровождении двух бэтээров через город по дороге в Вашингтон. Слева и справа то и дело попадались сгоревшие дома, а на многих уцелевших висели черные траурные ленточки. Тем не менее практически на каждом висело по флагу Конфедерации – часто самодельному – а с обочин и из дворов нас радостно приветствовали местные жители.
Нас – это президента Джефферсона Финиса Дэвиса, новоиспеченного генерал-майора армии Югороссии Славу Бережного и министра иностранных дел Югороссии в моем лице. Пришлось одеться элегантнее – вряд ли здесь поймут, если дама придет в мундире. Для них эпатажным является уже тот факт, что министр – женщина. Как бы то ни было, именно мне президент Дэвис галантно уступил место спереди.
Другие виновники происшедшего – генерал Форрест, генерал Турчанинов и другие – уже находились в бывшей столице Североамериканских Соединенных Штатов, ныне, согласно подписанному перемирию, перешедшей вместе с окружавшими ее штатами Мэриленд и Виргиния в состав Конфедерации. Столицей же последней вновь стал Ричмонд в штате Виргиния. Временно, такое у меня было предчувствие.
Дорога к Капитолию заняла всего-то около пятидесяти километров мимо поместий, частично превращенных в руины, и через городки и деревни, названия которых я так и не узнала, но которые пострадали ничуть не меньше, чем Аннаполис. Но даже в самой маленькой деревушке нас встречали ликованием.
Все резко изменилось, когда мы въехали в бывшую столицу Североамериканских Соединенных Штатов. Вообще-то черта города была едва заметна – после заставы какое-то время по обеим сторонам дороги находились такие же фермы, вот только никаких разрушений больше не было видно, да и флагов Конфедерации практически не было, а кое-где у неких отчаянных поборников Севера гордо реяли звездно-полосатые стяги. И, что характерно, никто их не трогал.
К моему вящему удивлению, на Капитолии, на который, кстати, успели повесить «правильный» флаг, тоже не было никаких повреждений, кроме пары-тройки выщербин, наверное, от пуль. Почетный караул торжественно встретил нас у восточного портала, но Дэвис пренебрег протоколом и попросту обнялся с ожидающими нас офицерами и другими чиновниками – в первую очередь с генерал-лейтенантом армии Конфедерации Форрестом, с бригадным генералом армии Северного Мэриленда Тёрчиным – он же в ближайшем будущем генерал-лейтенант армии Югороссии Иван Васильевич Турчанинов, с полковником Сергеем Рагуленко и многими другими. Особенно выделялся на фоне других полковник Джон Джампер – я, наверное, впервые видела чистокровного североамериканского индейца, да еще и в безукоризненном белом парадном мундире.
Были и некоторые сенаторы и конгрессмены – как из временного парламента в Гуантанамо, так и из южных делегаций в американском Конгрессе – те, кто выжил в местной тюрьме. А вот вице-президента Александра Стивенса не наблюдалось. И наконец, к моему удивлению и моей радости, в числе приглашенных оказались Сэм Клеменс и Василий Верещагин.
Прошагав через гулкое фойе здания, мы вышли к западному его порталу, обращенному к длинному парку, который, как я знала из будущего, именовался Моллом. Там собрались тысячи – кто в форме Конфедерации, кто в синих мундирах с белой повязкой, а кто и просто в гражданском. И наше появление ознаменовалось криками «Ура!» и «Да здравствует президент!»
Дэвис подошел поближе к ступенькам и неожиданно громко объявил:
– Дорогие граждане возрожденной Конфедерации! Дорогие наши союзники – югороссы, русские, ирландцы, шотландцы, – которые проливали кровь за нашу свободу! Дорогие гости, – он посмотрел на кучку гражданских – после я узнала, что это были послы нескольких стран, аккредитованные в Вашингтоне, представители посольств других, и Уильям Эвертс, вновь назначенный президентом Уилером государственным секретарем САСШ. – Дорогие репортеры, надеюсь, что вы не забудете, что правда для журналиста превыше всего! И, наконец, дорогие жители этого славного города!