Александр Михайловский – Год 1991-й. Беловежская Голгофа (страница 25)

— Ну хорошо, товарищ Серегин, — поежился Назарбаев, — я с вами, хоть мне и страшно до жути. Привыкли уже у нас люди, что стоит только оскалить зубы и закричать «бей», как власть тут же виновато отступает в сторону.

— Есть у меня привычка — вбивать оскаленные зубы в глотку по самые гланды, — ответил я. — Иначе в таких случаях никак. Что касается ваших личных перспектив, то на время действия переходного периода вы так и останетесь президентом Казахской ССР с дополнительными полномочиями моего наместника. Если это не острая необходимость, менять коней на переправе не в моих правилах. Так что, если возникнут вопросы и проблемы, обращайтесь сразу. Нет для меня в нынешней ситуации ничего невозможного. Кстати, вас куда доставить с помпой и эскортом: в Москву к трапу персонального самолета или прямо в Алма-Ату?

— Давайте в Алма-Ату, — немного подумав, ответил мой собеседник. — Пусть все видят, что вы мне благоволите, и вообще такое будет весьма полезно для успокоения горячих умов.

9 декабря 1991 года, 14:55 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Отправив товарища Назарбаева в свободный полет в Алма-Ату (челнок представительского класса опустился прямо возле резиденции), я собрал у себя совещание по вопросу, что делать прямо сейчас, а что немного погодя. Железо было горячо, и его требовалось ковать немедленно. С одной стороны присутствовали Самые Старшие Братья, с другой — диктатор-местоблюститель президентского поста генерал Варенников, а также члены формирующегося Временного Правительства Национального Единства. Премьер-министр в эту команду необходим позарез, и с готовыми кандидатурами на эту должность было плохо. Гайдар сгорел, как фанера над Парижем, и туда ему и дорога, Черномырдин был немногим лучше главного шокового реформатора, Провинциальный начинающий бизнесмен Кириенко из бывших комсомольцев даже не рассматривался, как и Владимир Путин, который в Петербургской мэрии занимался обменом сырья на продовольствие для пропитания горожан. Оставался Евгений Максимович Примаков, у которого регалий, в том числе и экономических, хватало бы на трех других премьер-министров вместе взятых. Но это такой монстр, к которому на сраной козе не подъедешь.

— Вы, Сергей Сергеевич, тоже далеко не ягненок, — утешила меня Нина Антонова, — режим в Пакистане с лица земли стерли, Ахмада Шаха Масуда по реке лавы отправили в Джаханнам, Ельцина и Горбачева арестовали, Руслана Хасбулатова наизнанку вывернули, и этим так запугали Верховный Совет, что тот принял все нужные вам решения. Если уж Вадим Бакатин пока негласно перешел на вашу сторону, то и Евгений Максимович должен быть готов к встрече.

— Евгения Примакова я знаю, — сказал генерал армии Варенников, — он человек серьезный и ответственный. Только вот в августе он поддержал не нас, а Ельцина с Горбачевым.

— Старый лис сразу почуял ловушку, не то что вы, простодушные армейские мастера нерушимых оборон и таранных танковых ударов, — со вздохом ответил я. — Любой человек с его опытом, только раз глянув на трясущегося с похмелья Гену Янаева и продувную морду премьера Павлова, сразу должен был отказаться участвовать в этой затее, ибо победой она не могла закончиться ни в каком случае. Ну да ладно, не будем о грустном.

— А может, вы все же передумаете насчет моей кандидатуры, раз уж мы с Дмитрием Тимофеевичем такие простодушные? — с легкой обидой спросил диктатор-местоблюститель Второй Российской империи.

— Нет, не передумаю, — ответил я. — Народ должен видеть, что даже по временной схеме над ним поставлен честный и ответственный человек, а не продувной пройдоха, который сперва дает руку на отсечение, и потом берет свои слова обратно. Я и сам никого не обманываю, кроме как врага на войне, и другим не позволю.

— А мне, — мечтательно произнес товарищ Тамбовцев, — хотелось бы видеть, как бывшему премьеру Павлову публично, с трансляцией по телевидению, отсекают правую руку во исполнение той клятвы, что он давал советскому народу. И миллионы людей, пострадавших от его денежной реформы, думаю, меня поддержат.

— Этот вопрос можно обсудить позже, — сухо сказал я. — Все следует делать по порядку — сначала следствие, потом публичный суд над людьми, доведшими страну до катастрофы, и только после — приведение в исполнение приговора. А сейчас давайте сходим и поговорим с товарищем Примаковым.

9 декабря 1991 года, 15:20 мск. Москва, Ясенево, штаб-квартира Службы Центральной Разведки, кабинет Е. М. Примакова

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В гости к кандидату в премьеры мы отправились через портал, одна нога здесь, другая там, но прямо в кабинет врываться не стали, а скромно шагнули в начальническую приемную. Секретарь (кстати, в штатском, а не в форме) при нашем появлении заметно побледнел, но довольно твердо произнес, что Евгений Максимович нас ждет. Ну, ждет так ждет, заходим.

Вошли, и испытали удивление. Оказалось, что товарищ Примаков не один, а с председателем КГБ Вадимом Бакатиным. Ой как интересно получилось — какие люди рядом, и без охраны…

Очарование момента нарушил сам Евгений Максимович.

— Вы пришли нас арестовать? — спросил он.

От демонстрации такой святой наивности улыбнулся даже мой внутренний архангел, из-за чего нимб на мгновение вышел на полный накал, а потом вернулся к минимальной яркости.

— Нет, — ответил я. — За что мне вас арестовывать? Тем более что Вадим Викторович у меня уже числится как человек, перешедший на правую сторону с оружием в руках, а это, как говорит один ваш подчиненный, стоит дорогого.

— А как же тогда Ельцин, Горбачев и, гм, господин Хасбулатов? — спросил хозяин кабинета.

— Эти господа были грешны по самую маковку, являясь непосредственными виновниками разрушения Советского Союза, а Хасбулатов еще и вздумал лицемерить в моем присутствии, что и привело его к закономерному концу, — ответил я. — Есть у меня свойство видеть людей насквозь со всеми их тайными мотивами, страхами и желаниями, и попытка притворства после предъявления мной полномочий Свыше воспринимается как обстоятельство, отягчающее вину. Но вы оба — совсем другой случай, вы не ведали не только того, что творите, но и истинных мотивов господина Горбачева, отдававшего вам те или иные указания, как и присутствующие тут же члены бывшего ГКЧП, ставшие объектом бессовестных манипуляций со стороны бывшего президента СССР.

— И поэтому вы решили составить из них Временное Правительство Национального Единства? — спросил Вадим Бакатин.

— Да, поэтому, — подтвердил я. — Более того, сейчас предо мной стоят кандидаты на должности премьер-министра и министра внутренних дел. Евгений Максимович ведь экономист, целый академик, ему и карты в руки — спасать все, что еще можно спасти, не сваливаясь ни в шоковую терапию, ни в попытки оживить уже попахивающий труп. Что касается вас, Вадим Викторович, то должность министра Внутренних Дел вам привычна, все вы там знаете и умеете.

— А вы знаете, что Горбачев выгнал меня с этой должности за трусость, когда я отказался силой разгонять националистические выступления в республиках Прибалтики и альтернативную демократическую демонстрацию седьмого ноября на Красной Площади? — спросил Бакатин.

— А как он отдавал эти указания, письменно или устно? — прищурился я.

— Конечно, устно, — ответил кандидат на должность руководителя имперского МВД.

— Ну вот в этом и вся соль, — сказал я. — Дмитрий Тимофеевич тоже исполнил устное указание ввести в Москву войска, после чего оказался мятежником и изменником, а вы от такой роли благополучно уклонились. Представьте себе картину силового подавления тогда еще мирных демонстраций: милиция и ОМОН лупцуют резиновыми палками безумных женщин и седых ветеранов диссидентского движения, сидевших в лагерях еще при Сталине, кровь и крики на весь мир, ибо CNN уже было бы тут как тут. Греха и позора были бы полные штаны. А потом на сцену выходит Горбачев, весь в белом со стразами, аки Иисус Христос, отправляет вас в отставку и отдает под суд за превышение должностных полномочий. Мол, он знать ничего не знал и ведать не ведал. Вероятная картина?

— Вполне, — подтвердил Бакатин. — Только вот последнего пункта я не предполагал.

— А зря, — хмыкнул я. — С такими людьми общение должно быть только через письменные приказы, и то, прежде чем их исполнять, подпись следует отдавать на графологическую экспертизу. А то попросит такой деятель вместо себя расписаться кого-то из своих холуев, а потом будет кричать, что приказ был поддельный. Тоже вероятная картина для тех, кто продал душу слугам Отца Лжи.

Евгений Примаков тихо и незло выругался: мол, каким он был дураком, наблюдая эту амебу вблизи и не сделав выводов, после чего спросил:

— С Вадимом Викторовичем все понятно, а меня вы с какого счастья наметили в премьеры?

— При всем богатстве выбора никакого выбора у нас, собственно, и нет, — ответил я и пояснил: — Самые вероятные кандидаты на эту должность в моем личном прошлом обгадили все вокруг себя, сами измазались с ног до головы, но так ничего и не поняли, а потому в выгребную яму истории их, и прикрыть крышкой, чтоб не воняло. Другие премьеры, те, что были получше, пока не дошли до нужных кондиций по жизненному опыту и служебной квалификации. Им бы еще несколько годиков поработать этажом-двумя ниже. Один лишь вы, Евгений Максимович, прямо сейчас являетесь тем человеком, которому не страшно доверить страну.