Александр Михайловский – Год 1941 Священная война (страница 21)
- От второй линии, - вздохнул Колдун, - очень сильно пахнет нашими добрыми знакомыми из Галактической империи. К планете Земля выкинуло не ударный линкор вроде нашего «Неумолимого», способный повергнуть Германию в прах одним ударом, но и не безобидный транспорт, как «Новый Тобол». Там было что-то быстрое, хитрое и очень ловкое, способное больно укусить врага, оставив незаживающую рану, и тут же отскочить назад, чтобы не попасть под ответный удар. Я видел мускулистую коренастую женщину в белых доспехах, которая, поднимая своих людей в атаку, кричала: «За Родину! За Сталина! Во Славу Империи! Вперед!», а рядом с ней стоял соплеменник госпожи Тирич, хитроумный и изобретательный, как Одиссей, и от его коварных выдумок немцы плакали горючими слезами. А еще я видел главного тактика темных эйджел - истинное воплощение богини Кали, дирижирующую битвой будто симфоническим оркестром. Под ее руководством даже те советские солдаты, которых командование забыло и списало со счетов, вцеплялись во врага с яростью обреченных, рвущихся к победе и свободе. Но в тот мир нам пока тоже хода нет...
- Тот мир нам не особенно-то и нужен, - махнул я рукой. - И так понятно, что, исходя из своих Основных Директив, команда того корабля будет превращать Советский Союз в очередную версию своей Империи. А у нас и своих забот хватает.
- Я думаю, - озабоченно сказал Колдун, - что, исходя из плотности энергетического узла, завязанного вокруг начала Великой Отечественной войны, таких искусственных линий там может быть еще множество. Просто для одних еще не наступил момент инвазии (как для того мира, откуда пришли тевтоны), а другие, порожденные деятельностью сверхинициативных одиночек и малых групп иновременных пришельцев-попаданцев, даже обособившись, пока преимущественно находятся в русле Основного Потока, а потому не видны моими методами.
- И это тоже может быть, - согласился я, - ибо желающих вернуться к истокам и врезать по Адольфу и его миньонам чем-нибудь потяжелее в нашем обществе очень много, а коллективное желание, как известно, способно породить действие. У тебя есть что-нибудь еще?
- Нет, Сергей Сергеевич, пока все, - ответил Колдун.
4 июля 1941 года, 17:45 мск, Москва, Кремль, кабинет Сталина
К тому моменту, когда раздался звонок телефона и хриплый голос Берии в трубке сказал: «Все три раза ,ща“, товарищ Сталин», Верховный успел прочесть послание товарища Серегина и серьезно углубиться во второй том истории Великой Отечественной Войны. При этом он извел на набивку трубки почти полную пачку папирос «Герцеговина Флор», выпил не один стакан крепкого чаю и сказал все бранные русские и грузинские слова, которые знал. Пропасть, неожиданно разверзшаяся у него под ногами, оказалась воистину бездонной. Никак нельзя допустить того, чтобы фронт докатился до Ленинграда, Великого Новгорода, Москвы, Орла Курска, Харькова, Сталино и Ростова, чтобы в осаде оказался Севастополь и пришлось бы сдать красавицу Одессу.
И вот тут этот звонок ставит все на свои места. До появления в этом кабине «соратников» остается чуть больше часа, начало совещания назначено на 18:55, так что время на предварительные переговоры еще есть. Вождь берет в левую руку «портрет» и проводит по нему указательным пальцем. Два раза звучат длинные гудки, как в обыкновенном телефоне, а потом изображение оживает.
- Здравствуйте, товарищ Сталин, - спокойным ровным тоном говорит Артанский князь, так как именно эта сущность на данный момент доминирует в собеседнике вождя.
- Здравствуйте, товарищ Серегин, - отвечает Верховный. - Мы вас слушаем.
- Нет, товарищ Сталин, - ответило изображение на «портрете», - это я вас слушаю. Вы согласны с моим предложением вступить в союз или предпочтете договариваться с британцами и янки?
- Вот именно так, товарищ Серегин: или-или? - спокойно спросил вождь советского народа.
- Да, именно так, товарищ Сталин, - ответил Артанский князь. - Англосаксы - это такие союзники, с которыми не надо никаких врагов. Неужто в этом вас не убедил опыт злосчастного царя Николая, вляпавшегося в Антанту, будто мужик ногой в коровью лепешку? Там, в прошлом моего мира, иначе еще называемого Основным Потоком, это ваше решение было вынужденным, обусловленным множественными поражениями Красной Армии и тяжелым положением Советского Союза, но в этом мире, уже выбитом мною из накатанной колеи, все будет совсем не так. Это я вам обещаю.
- Товарищ Ленин из мира четырнадцатого года отрекомендовал вас наилучшим образом, -сказал Верховный, - но почему-то вы не представили подобного рекомендательного письма от товарища Ленина из восемнадцатого года, и это нас настораживает...
- На Третьем съезде Советов, уже практически перед самым его закрытием, на товарища Ленина было совершено покушение, в результате которого он был тяжело, почти смертельно ранен, - ответил Серегин. - В затылок вождю мировой революции стрелял известный вам Леонид Канегисер, выполнявший приказ ЦК партии левых эсеров. Я в это время занимался неотложной калединско-корниловской проблемой на Юге России, и физически не имел возможности контролировать обстановку в Петрограде, а потому попал только к шапочному разбору. Как показало следствие, так называемый «заговор послов» не был эпизодическим экспромтом лета восемнадцатого года, а в той или иной форме существовал еще с дореволюционных, и даже довоенных времен. В январе восемнадцатого года товарищ Ленин с моей помощью смог заключить вполне благоприятный Брестский мир с Германской империей, сумел очистить ЦК партии большевиков от разных красивых ненужностей, ушел от линии на разжигание Гражданской войны, после чего на открытии Третьего Съезда Советов во всеуслышание провозгласил курс на создание государства трудящихся и мирное построение социализма. Но такое развитие событий было странам Антанты как ржавым серпом по причиндалам: им хотелось, чтобы русские воевали и с немцами и между собой, а потому господа послы приняли решение о скорейшем физическом устранении главы большевистской партии и правительства, задействовав при этом свою агентуру в руководстве партии левых эсеров. В настоящий момент товарищ Ленин находится на излечении в одном интересном мире, где имеются функционирующая медицинская реанимационная аппаратура и специалисты в ранге профессоров медицины цивилизации пятого уровня, но так как это дело небыстрое, вместо него обязанности председателя Совнаркома и лидера большевистской партии выполняет местный товарищ Сталин.
- Интересно, - с сомнением произнес Верховный, - с одной стороны, вы как бы оказываете неоценимую помощь, а с другой, из-за этой помощи обстановка даже обостряется. Почему так?
- Любое активное действие влечет за собой противодействие, - сказал Серегин, - и предотвращать негативные нюансы, возникающие в ходе изменения истории, должны уже местные товарищи соответствующей специализации, которых я для этого повышаю в квалификации, посвящая в тонкости того, как подобные процессы развивались в моем собственном прошлом. Ну нету меня по рукой нескольких тысяч бойцов и командиров из собственного мира, в том числе и чекистов, которые взяли бы на себя самую важную часть работы. Но товарищ Дзержинский, которому и следовало обеспечивать безопасность товарища Ленина, отнесся к этой задаче несколько легкомысленно. Во-первых, считалось, что на съезде товарищ Ленин находится среди своих, а значит, в безопасности. Во-вторых, в нашем с вами общем прошлом от политического взбрыка партии левых эсеров, случившегося из-за Брестского мира, до их перехода к мятежам и террору прошло несколько месяцев. Вот и товарищи из ЧК считали, что у них пока еще есть время, тем более что сам товарищ Ленин просил их до поры не ворошить этот гадюшник палкой. А вдруг товарищи левые эсеры одумаются и вернутся на путь сотрудничества...
- Так значит, вы и меня повышаете в квалификации? - произнес Сталин, хлопнув ладонью по открытому тому Истории Великой Отечественной Войны. - И если я откажусь вам внимать, то сам буду виновен в своих несчастьях?
- Ваши несчастья, товарищ Сталин, это еще полбеды, а вот несчастья всего советского народа - это гораздо серьезнее, - вздохнув, ответил Артанский князь. - Как защитник Русской Земли и бог-полководец священной оборонительной войны, я в этом деле никак не могу остаться в стороне, и приложу к разгрому врага самое активное участие, с вашей поддержкой или без нее. Только во втором случае мне будет гораздо тяжелее. Спасать утопающего против его воли -это еще та адова работа, но я справлюсь. Во времена Смуты, когда все вокруг расползалось жидкой грязью, а с запада в пределы России пер алчный злобный враг, задача была гораздо сложнее, но в итоге у меня все получилось. Иначе я бы сейчас с вами не разговаривал.
- Ладно, это понятно, товарищ Серегин, - согласился Верховный. - Пожалуй, я соглашусь на ваши предложения, ведь за свою помощь вы не требуете ликвидации советской власти и реставрации монархической империи Романовых. А англичане с американцами пусть пока полежат в сторонке, ведь в прежние годы они выпили у нас столько крови, что и не передать. Только хотелось бы знать заранее, какую цену вы запросите за свои услуги? Ведь об этом в вашем письме не было ни слова.