Александр Михайловский – Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ] (страница 35)

- Да, пожалуй, Серега, ты прав, - сказал главный военный вождь, - иначе Посредник нас не поймет. Есть у меня сильнейшее подозрение, что главная начинка этого заброса - не несколько тысяч вооруженных моральных уродов, которых надо как можно скорее убить и забыть об их существовании, а как раз те самые неудобоваримые арабские некомбатанты. Справимся с этой задачей -все у нас будет хорошо, а если не справимся, так о таком исходе лучше и не говорить. Посредник -он такой: слабости и колебаний не прощает.

- Ну вот и замечательно, - сказал младший вождь, - люблю повеселиться, особенно повоевать. Парализатор на первом этапе мы применять не будем, поскольку живыми эти деятели нам не нужны. Вон там, на лугу, между опушкой леса и берегом, в качестве приманки надо выстроить в боевом порядке парней Гая Юния: стена щитов, копья наизготовку и все такое. Ров перед ними мы копать не будем, это долго и слишком заметно, лучше в десяток рядов натянуть спотыкач - тогда при попытке атаки получится знатная куча-мала. А вот когда арабская кошка втянется в этот пылесос, то можно будет наносить удары по флангам. Кстати, при обходе вражеских позиций по Гаронне лучше использовать не «Опричник», а уцелевшие норвежские драккары, причем на весла требуется сажать людей Арно де Ланвенжена. У них на сарацин отрос зуб размером с Эйфелеву башню, и пусть это не те люди, что причинили им зло, а их далекие предки, разницы нет никакой. Ну как вам мой план?

- В битве при Пуатье Карл Мартелл разместил свое воинство на склонах заросшим лесом холмов, из-за чего сила тяжелой арабской конницы пропала втуне, - сказал Александр Шмидт. - Но тут у нас другая картина. Сергей Васильевич прав: враг будет бить нас компактным кулаком вдоль дорожной колеи, стремясь как можно скорее добраться до нашего поселения для его разграбления. Чтобы заманить его в огневой мешок, нам и делать ничего не потребуется, сам залезет, однако, помимо спотыкача на вражеском пути, было бы желательно выставить минное поле, да только вот мин у нас и нет.

- Есть у нас мины, - ухмыльнулся главный военный вождь. - Товарищ Гаврилов, вам такое понятие как «растяжки» известно?

- Так точно, товарищ Орлов, известно, - сказал командир сводной роты морской пехоты. - Ваши товарищи и научили в свое время.

- Ну вот и замечательно - пригодились, значит, американские «лимонки»... - потер руки Андрей Викторович. - Перед лесной опушкой минируем в один ряд, а вот напротив позиций римского полка - погуще, погуще. И вообще, хватит разговаривать, пора начинать готовить сцену к спектаклю. Артисты скоро будут здесь.

- А мы что будем делать? - спросила госпожа Азалиэн.

- А вы будете вести воздушную разведку и докладывать нам об изменениях обстановки, - сказал главный военный вождь. - Можно сказать, что это вы сегодня самые главные люди. Когда в драке один из врагов слеп, а другой зряч, обычно все заканчивается быстро и страшно. А вот парализовать без приказа никого не надо, и не только потому, что живыми эти люди нам не нужны. Наше довольно таки разнородное войско еще ни разу не было в общем бою, если не считать сумбурного отражения набега викингов, и эта схватка необходима нам для его окончательного слаживания. За дело, товарищи, и помните, что Посредник смотрит на нас с Небес и решает, годимся мы для окончательного воплощения его Замысла или нет.

Амир (генерал) Сабир ибн Хабиб командовал одним из передовых отрядов объединенного войска, возглавляемого вали (наместником) Аль-Андалуса Абд ар-Рахманом ибн Абдулла аль-Гафики. В отличие от предыдущих вторжений на земли христианской Септимании на этот раз мусульманское войско пришло не в саиф (набег), а с целью окончательного завоевания этой территории. В то время как основная часть войска, возглавляемая самим Абд ар-Рахманом, выступив из Пампелуны, продвигалась вперед без особой поспешности, передовые отряды, веером разойдясь перед главными силами, сеяли на христианских землях смерть и ужас.

Большую часть отряда составляли три джунда (полка) берберской легкой кавалерии. Это были такие отморозки, что их жестоким делам ужасались даже видавшие многое катафрактарии из сирийского джунда панцирной конницы. Эти опытные бойцы на рослых конях, покрытых кольчужными попонами, составляли ударную силу отряда, а заодно и личную охрану амира - ведь кому Сабир ибн Хабиб мог верить в этом далеком и диком краю, как не своим землякам и соплеменникам? Легкую и панцирную кавалерию дополнял иорданский джунд лучников на верблюдах. Каждое животное несло в бой двух бойцов: впереди сидел погонщик, вооруженный коротким копьем и саблей, а позади него - лучник, имеющий возможность стрелять вперед, вбок и даже назад.

Сначала все было хорошо. Перевалив Пиренеи по заброшенной римской дороге, проходящей мимо оставленных населением развалин Лапурдума (Байонна), авангард мусульманского войска вторгся в Аквитанию. Запылали селения, монастыри и целые города, стоны ужаса и боли поднимались к небесам, ибо кого безжалостные пришельцы не убивали, того они полонили, и наоборот, кого не полонили, того убивали. Зато сами захватчики считали, что их жизнь удалась, ибо ниспосланная Аллахом добыча была хороша. Рабов было так много, что ненужных в походе детей и проявивших строптивость женщин пресытившиеся грабежом и насилием берберы убивали только ради забавы. Сам амир тоже не только пополнил свою казну златом-серебром, но и разжился тремя новыми и очень хорошенькими франкскими наложницами¹⁹. Он будет держать их до тех пор, пока не надоедят, после чего продаст какому-нибудь купцу или обменяет. Таких временных наложниц у него было очень много, а в будущем будет еще больше, если по воле Аллаха не настигнет его смерть на поле битвы.

Потом случилось странное и страшное. Примерно в двух дневных переходах от города аль-Бур-диль (Бордо) легкоконные разведчики, рассыпавшиеся веером перед отрядом, обнаружили следы повозки, спешившей в северном направлении в сопровождении сильного конвоя. Всем - от самого дикого берберского всадника до самого амира - мнилось, что под такой охраной вывозят казну графства или сокровища одного из аббатств. Все прочие дела были забыты, и отряд Сабира ибн Хабиба, обуянный алчностью, устремился в погоню за беглецами, даже не остановившись на обычный ночной отдых.

Арабо-берберское войско, если ему очень нужно, способно двигаться просто с невероятной быстротой, приводящей в изумление их европейских оппонентов, потому что походное имущество, семьи воинов и добыча - все это не размещается в повозках как у кочевых народов азиатских степей, а навьючено на неутомимых верблюдов, способных шагать несколько суток подряд. Разведка -полсотни берберских всадников на легконогих конях - преследовала беглецов по пятам, а остальное войско двигалось уже по хорошо видимым в полнолуние следам. Ржали в ночи лошади, протяжно кричали мерно шагающие верблюды, издавали свои мерзкие звуки ослы, которых в большом количестве взяли для полонения обоза у покоренных баскских племен. Рабы, понурив головы, шли рядом с животными или, если это были привилегированные наложницы, ехали на спинах верблюдов и лошадей. Всевышний уже определил судьбу всех этих людей, и господ и рабов, и теперь они волей-неволей приближались к неотвратимому пределу.

Утро встретило правоверных ужасным багровым рассветом в абсолютно пустынной местности.

Судя по счету пути, они должны были уже подойти к стенам столицы Аквитании града аль-Бурдиль, но никакого города на этом месте найти не удалось. Оглядываясь по сторонам, Сабир ибн Хабиб видел только излучину реки, заросший лесом холм, заброшенный полевой лагерь неизвестного войска, оставленный самое малое год назад, могилу с надписью на неизвестном языке, которую не смогли прочесть даже ученейшие из ученейших. Еще при осмотре местности удалось обнаружить слабонаезженную колею, уводящую куда-то вниз по течению, на которую и свернули беглецы, а также страшное место, где прошлым вечером десяток тяжеловооруженных воинов франков в страшной сече приняли бой с полусотней берберских кавалеристов. Франки погибли все, но им удалось более чем вдвое уменьшить берберский отряд. Следопыты доложили, что от этого места повозку с сокровищами сопровождали только два всадника охраны. Судя по расчетам, оставшиеся в живых берберы должны были нагнать свою добычу еще ночью, после чего вернуться вместе с сокровищами обратно по своим следам... Но ожидание их появления было тщетным.

- Мы думаем, - сказал амир своему наибу (заместителю) Мансуру ибн Умару, по совместительству командовавшему сирийским джундом панцирной конницы, - что наши храбрецы погибли, столкнувшись с обитателями того места, куда ведет эта странная дорога. Клянусь Аллахом, мы должны прийти туда и отомстить, тем более что сокровища еще наверняка находятся в их поселении.

- Да, мой господин, - подобострастно поддакнул тот, будучи человеком хоть сильным и храбрым, но не особо умным, - судя по тому, что это место посещается не особо часто, поселение незнакомцев не может быть слишком многочисленным. Вот разграбим его, заберем добычу, и будем искать способ выбраться из этой ужасной пустой страны.

- А я бы, уважаемые, не торопился с нападением на неизвестное нам поселение, - осторожно произнес Юнус ибн Ислам, командир иорданского джунда лучников на верблюдах. - Мы шли целый день и всю ночь, отчего устали не только кони, но и люди. Необходимо сделать остановку на один день и дать воинам отдых перед боем, чтобы они, развязав пояса шальвар, могли войти к своим франкским наложницам, что укрепит их силы и поднимет дух. К тому же мы не знаем, где находится враг и какова его численность...