Александр Михайловский – Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ] (страница 34)

Подкрепления отправились пешим порядком, а Сергей Петрович, Андрей Викторович, Александр Шмидт, капитан Гаврилов и падре Бонифаций выехали к месту расположения заставы на УАЗе. Пока в главном поселении шла такая суета, к фельдфебелю Софронову вернулись разведчики, привели в поводу одного коня, что сам дался в руки, и доложили о том, что видели. Мол, кучер и телохранители аристократок полегли в бою с врагом смертью храбрых, и теперь уже в небесных чертогах дают отчет архангелу Михаилу. Сарацины также все направлены по назначению, и сейчас их уже с цветами и оркестром в аду встречают толстые волосатые черти. В качестве доказательства своей теоремы о том, что если Бог у христиан и мусульман один, то, кроме чертей, этим бабуинам

в загробной жизни ничего не положено, бойцы подвели своего командира к трофейному коню и показали две отрезанные детские головы, ремнями привязанных к луке седла. С такими воевать только на полное истребление, добивая выживших, иначе никак.

И аккурат через четверть часа со стороны Большого Дома раздалось тарахтение и в темноте заметались лучи фар - это на УАЗе соизволило подъехать самое большое начальство Аквилонии. Выше этих людей только Посредник. А дальше каждый занялся своим делом. Главный военный вождь и капитан Гаврилов заслушали рапорт фельдфебеля Софронова, а верховный шаман, Александр Шмидт и отец Бонифаций направились туда, где их дожидались спасенные аристократки. При виде священника мать и дочь сперва встрепенулись, а потом явственно расслабились. Это был первый понятный им человек в этом месте. При этом в немецкой речи Александра Шмидта они узнавали только отдельные слова, зато латынь доброго примаса Аквилонии была им понятна очень хорошо.

Выяснилось, что старшую женщину звали Альбофледа (обладающая красотой фей), а ее дочь носила имя Лейбовера (достойная любви хранительница), и что до арабского нашествия их муж и отец Берульф (имеющий свойства волка и кабана) графствовал в каком-то местечке южнее Бордо. При приближении врага граф с дружиной присоединился к войску герцога Эда Аквитанского, а жене и дочери наказал укрыться за стенами Бурдигалы. В столицу Аквитании беглянки не попали, непостижимым образом заблудившись по дороге. Место, к которому они выехали вчера на закате, было пустынным, и только три приметы говорили о том, что здесь когда-то бывали люди: старый брошенный полевой лагерь римского легиона, намогильная надпись на неизвестном языке и чуть заметная колея от повозок, уводящая вниз по течению. Тогда старшина телохранителей Алломунд (всеобщий защитник) сказал, что надо ехать вдоль этой дороги, а там, куда она приведет, наверняка живут люди, и у них можно будет попросить помощи или убежища.

Но спокойной поездки не получилось. Как оказалось, на след беглянок напала банда из полусотни легкоконных сарацин. Тогда Алломунд с большинством своих людей остался прикрывать бегство Альбофледы и ее дочери, приказав вознице графской карруки¹⁶ гнать вдоль колеи, насколько хватит лошадиных сил. То, что в итоге карету догнали не полсотни, а всего двадцать всадников, значило, что телохранители графского семейства разменяли свои жизни по самому высокому курсу, выиграв время и уменьшив количество врагов.

- Тела этих людей найти и похоронить с воинскими почестями, как героев, - сказал Андрей Викторович, которому эту историю пересказал падре Бонифаций. - А с уродами, отрезающими головы детям, мы будем воевать как с настоящими врагами, до полного их истребления. И уберите гражданских в тыл - не исключено, что с рассветом сюда явится вся прочая банда, выяснять, куда делись их приятели. Тогда тут станет жарко, это и к гадалке не ходи.

- Что говорит этот человек и кто он такой? - спросила Альбофледа у отца Бонифация.

- Это главный воин народа Аквилонии, второй человек в государстве, - ответил добрый священник. - Он говорит, что представляет тебе и дочери убежище, а вашим врагам объявляет войну на истребление, ибо их заждались в чертогах Сатаны. Скоро тут разгорится жестокая битва, а потому нам всем следует отправиться в безопасное место, ибо там, где идет война, не место женщинам, детям и служителям церкви.

- А ваш князь - он согласен дать нам убежище? - спросила графиня, бросив быстрый взгляд на Сергея Петровича.

- Наш князь Сергий - добрый христианин, - сказал отец Бонифаций, - а потому никогда не отказывает в помощи слабым и сирым. Идемте же, дочь моя, не стоит мешать военным делать их дело.

- Хорошо, падре, - сказала Альбофледа, опустив взгляд, - будь свидетелем, что я вручаю этим людям заботу о моей чести, безопасности и благополучии, и это также касается моей дочери; мы обязуемся подчиняться всем их указаниям и выполнять принятые у вас правила. Я так сказала за себя и свою дочь Лейбоверу.

На этом вопрос был решен. Правда, перед тем, как УАЗ с Сергеем Петровичем за рулем отправился в главное поселение Аквилонии, ему пришлось подъехать к графской повозке и погрузить в кузов вещи. Но это было необременительно, потому что бегством семья графа спасалась воистину налегке.

Челнок прилетел на рассвете, выгрузил у заставы взвод «волчиц», Сергея-младшего и маленькую леди Дэм, и затем снова поднялся в воздух.

Впрочем, кое-что госпожа Азалиэн смогла рассказать сразу, ибо обнаружила банду еще на подлете.

- Они там, где река делает крутой поворот, и их много - десять, а может, двадцать тысяч особей самого дикого вида, - доложила она. - Сейчас мы будем смотреть точнее.

- Аза имеет в виду место, где в будущем должен находиться Бордо, - уточнил майор Агеев. -Толпа и в самом деле такая, что психосканер воспринимает ее как одно большое пятно алчности и злобы.

- Да уж! - выразительно почесал в затылке Сергей-младший; он проехался в челноке пассажиром, не будучи включенным в его ментальную сеть. - Где мы их всех хоронить-то будем?

- Похороним как-нибудь, - пожал плечами главный военный вождь. - В крайнем случае, набегут дикие звери и помогут убрать лишнее мясо. Вопрос в причинах такой невиданной щедрости Посредника. За что нам такое счастье, с повышением ставок до небес сначала четыре тысячи викингов, а потом еще и это?

- А может, все дело в лошадях, которых у арабов было очень много? - предположил Александр Шмидт. - Десять тысяч всадников - это как минимум двадцать тысяч лошадей. Я читал, что на жеребцах было положено идти в бой, а на кобылах ездили в походе.

- А на кой нам такой большой табун, да еще из арабских скакунов, которые настолько тонкокостные¹⁷¹⁸, что пахать на них не получится? - вздохнул Андрей Викторович. - Впрочем, есть у меня ощущение, что это наше последние испытание подобного рода, и дальше игра пойдет уже совсем по иным правилам. А пока нужно дождаться возвращения челнока, чтобы, получив окончательную диспозицию, приступить к непосредственному планированию боевых действий.

Челнок вернулся только через час, и привез сведения, заставившие еще раз переоценить обстановку.

- Итак, товарищи, - сказал майор Агеев, - общая численность табора, вставшего лагерем в двадцати километрах отсюда - пятнадцать тысяч человек, плюс-минус пять сотен. Это конечная и достаточно точная оценка. Но самое главное в том, что боевой состав с этой массе насчитывает не более пяти и не менее трех тысяч всадников тяжелой и легкой кавалерии, а остальные - это банальный обоз. Не забывайте, что мы имеем дело не с регулярной армией нашего времени, а с кочующим вооруженным народом. В настоящий момент вооруженные люди собираются выступать в нашем направлении, а некомбатанты пока остаются на месте. Думаю, к полудню они уже будут здесь.

. Рознь наблюдается как между различными подразделениями внутри этого войска, так и внутри них, потому что каждый отдельный самец хумансов там считает, что только он является настоящим воином, а все прочие недостойны этого звания. Через психосканер эта группировка ощущается не как монолитное единство, вроде ваших подразделений, а как куча сырого песка, скрепленная только надеждой на будущую добычу.

- Ну хорошо, - кивнул главный военный вождь, - в любом случае, станковым и единым пулеметам все равно, сколько перед ними врагов с холодным оружием: пять тысяч или пятнадцать. При их грамотном расположении, особенно если на речном фарватере задействовать «Опричник», из огневого мешка не выскочит даже мышь. Проблема в другом. Я, например, не могу себе представить, чтобы мы после боя пошли и уничтожили десять тысяч некомбатантов - женщин и детей. Нет, даже не так. Даже один некомбатант, убитый исключительно из-за опасения, что он не сможет встроиться в наше общество, делает это деяние неприемлемым с моральной точки зрения. И в то же время десять тысяч человек, привыкших к совершенно чуждому для нас социальному укладу - это примерно вдвое больше нынешней численности населения Аквилонии, которое пока еще тоже далеко не приведено к общему знаменателю. Более-менее у нас пока монолитны только русское ядро и примкнувшие к нему римские легионеры, кельты-думнонии и французские школьники, а остальных еще трамбовать и трамбовать.

- Э, Андрей Викторович, - сказал Сергей-младший, - давайте решать вопросы по мере их возникновения. Из того, что я учил по истории в школе, можно сделать вывод, что большая часть некомбатантов может оказаться вполне себе христианскими рабами и постельными наложницами, а это значит, что при последующей сортировке количество котлет может сильно превысить количество мух. К тому же Путь Искупления для тех, кто откажется воспринять наши истины, тоже никто не отменял. В конце концов, никто не обещал нам, что будет легко. Вспомните, что, когда мы взялись перевоспитывать полуафриканок, они тоже превышали нас числом в несколько раз. А ведь тогда нас поддерживали даже не все женщины из клана Лани. А сейчас все они составляют собой монолитное ядро нашего общества, на которое со временем наслоилось все остальное. Так и на этот раз мы опять должны напрячься и снова совершить чудо, утрамбовав в свое общество и этих людей, а иначе Посредник нас просто не поймет.