Александр Михан – Кордон. Книга вторая. Незаконнорожденный (страница 4)

– Что? Я не понимаю! Ты толком объяснить можешь?

– Там! – отражение несколько раз ткнуло пальцем в мешок.

– Но в нем ничего такого нет! – Химель пожал плечами и вывернул содержимое мешка на пол. – Я лично его собирал в поход!

– Жёлуди! Возьми скорее жёлуди!

Химель поднял связку желудей и недовольно скривил лицо: «И что?».

– Сожми в ладони самый большой из них и представь, что это… Это – лопата, – отражение скрестило руки на груди и стало внимательно наблюдать за юношей.

Химель медленно сжал желудь в кулаке и закрыл глаза, все ещё до конца не понимая, что должно произойти.

И только он хотел уже крикнуть про обман, как вдруг почувствовал, что в руке у него появилось нечто тяжёлое и большое. Так и есть! Парень открыл глаза и чуть не крикнул от удивления: он сжимал не что иное, как большую деревянную лопату, похожую своими формами на ту, которой пекарь достает из печи горячий хлеб.

– Ну, и дела! А я и не знал, что так можно с желудем!

Химель, забыв поблагодарить отражение, развернулся и быстро побежал к тому месту, где, по его мнению, должен был находиться под снегом Тук. Он поднял над головой лопату и громко закричал: «Сейчас, отец! Сейчас я тебя откопаю!».

Юноша так спешил освободить отца из снежного плена, что не заметил, как над ним склонилось несколько чудовищ. Он перестал копать только тогда, когда их громкое дыхание заглушило его собственное, а солнце заслонило нечто огромное, похожее на заросшие мхом валуны. Это нечто странно заскулило и отбросило на снег три большие тени.

Парень разогнул спину и встал, как вкопанный, боясь даже шелохнуться. Он почувствовал буквально спиной, как огромный мокрый нос вдохнул его запах, затем монстр издал странный рык и быстро отпрыгнул в сторону.

Химель закрыл глаза и, сжимая лопату, подумал о том, как ему не хватает в этот момент оружия – хотя бы охотничьего ножа, чтобы хоть как-то попытаться защититься.

И как только он представил нож, лопата каким-то непостижимым образом исчезла, а в руке сверкнуло острое лезвие.

– А это что ещё такое?

Юноша отбросил нож в сторону, словно это была ядовитая змея, и затряс рукой, будто отряхивал ее от воды. Но как только нож упал на снег, он моментально превратился в желудь – тот самый желудь, что был в связке у отца все эти годы.

Через несколько секунд замешательство от необычного поведения ореха дуба прошло, и Химель устремил свой взор на чудовищ.

Они рыли снег так быстро и неистово, что вскоре полностью погрузились в вырытую ими яму, оставив на поверхности только задние лапы и серый пушистый хвост, больше похожий на куст ёлки, чем на хвост животного.

Еще через некоторое время все три чудовища радостно заскулили, и одно из них вытащило за капюшон из ямы усатого снеговика, отдаленно напоминающего собой старика Тука. Монстр аккуратно положил хозяина у своих ног и несколько раз лизнул лицо.

– Отец! – Химель, позабыв о еще совсем недавно охватившем его ужасе, бросился к Туку.

Мужчина лежал, не шелохнувшись, и никак не реагировал на все попытки привести его в чувство. Его руки свисали, словно плети, и беспорядочно заболтались в разные стороны, когда Химель его слегка приподнял и легонько потряс.

– Что же делать? Что же делать?

Но вдруг юноша вспомнил про странное зеркало в пещере и решил, что оно снова сможет ему помочь и дать какой-нибудь ценный совет. Для этого он схватил старика под руки и попытался (именно попытался) затащить того в пещеру. Чудовища с интересом наблюдали за юношей, принимая все его манипуляции со стариком за игру, и поочередно склоняли головы набок, словно ожидали от него команду принять участие в этой веселой забаве. Химель же изо всех сил упирался ногами в снег и дёргал отца за плечи так, словно поймал за лапы большого енота и все это время безуспешно пытался вытащить его из норы. Как только юноша ни пыхтел и ни старался, но так и не смог сдвинуть Тука ни на дюйм со своего места. Он только копошился, подобно курице, которая гребла лапами под собой землю в поисках зерна, но так ничего и не находила. Устав ждать и не издав ни одного звука, один из монстров открыл пасть и аккуратно поднял старика, чем вызвал у Химеля лёгкое удивление.

– В пещеру неси!

Юноша показал рукой на вход. Монстр сразу же пошёл в указанное место, а последовавшие за ним остальные чудовища бросились его догонять и, сделав несколько прыжков, уже ожидали всех у пещеры.

Химель, не обращая внимания на чудовищ, подбежал к зеркалу и начал сильно стучать по нему, словно по закрытой двери.

– Эй, где ты там? Выходи! Помоги мне! Мне срочно нужна твоя помощь!

– Чего шумим? – из темноты отражения показалось недовольное зевающее лицо. – А-а… Всё-таки ты его откопал?

– Он совсем не шевелится и практически не дышит! Что мне делать? – юноша начал махать руками в разные стороны и, бешено жестикулируя, то и дело, хватался за голову. – Отец умер?

– Что делать, что делать? Вот у него в руке лекарство! Влей в рот, он и оживет! Это же Тук! Его просто так без соли не съешь – он почти бессмертный!

– Как же, бессмертный! – недоверчиво произнес Химель и посмотрел на отца, который все это время сжимал в руке фляжку с медовухой и, даже будучи в бессознательном состоянии, умудрился не выпустить ее из своих рук.

Юноша подбежал к старику, взял фляжку, затем приподнял голову и залил в рот немного медовухи. Реакция отца не заставила себя долго ждать. Тук закашлялся, словно поперхнулся черствой кукурузной лепёшкой, открыл глаза, и, ни слова не говоря, сделал ещё несколько глотков.

– Ой, как здорово, что ты живой! Здорово! Отец, я так испугался! – Химель закричал, что было сил, но ответная реакция Тука его сильно удивила.

Тот встал и подошёл к трем монстрам, скрестил руки на груди и, притоптывая от негодования ногой, произнёс:

– А это что еще такое?

Чудовища прижали уши и виновато завиляли хвостами.

– А если бы он погиб? – Тук кивнул головой в сторону Химеля. – Я вас спрашиваю!

– Отец, но это же они тебя откопали и, если бы не они… Химель вдруг запнулся, а потом добавил:

– Постой, а кто вообще эти? Ну, как их… Ну, в общем, ты понимаешь… И откуда они тут взялись?

– А-а, это? Это мои волки! Вот тот, с глупой мордой, – Шершень, этот, с ухмылкой, – Шмель. И Агнес…

– Агнес?

– Ну, да! Агнес. Молодая волчица, недавно в стае, но она из них самая умная. Ты мясо Химелю подкинула? Признавайся!

Волчица раскрыла пасть, словно зевнула, и продолжила внимательно смотреть на Тука.

– Значит, ты хочешь сказать, что вот эти… Эти существа – волки? – Химель до сих пор не мог принять то, что волки бывают таких циклопических размеров.

– Ну, не совсем обычные волки, – начал было придумывать объяснение Тук, как вдруг увидел, что зеркало, которое десятилетиями было закрыто, теперь отражает все, что находится в пещере.

– Кто? Что? Что ты наделал, глупый мальчишка! Ты зачем открыл Оракула, теперь жди беды!

Тук схватил валявшийся на полу гобелен и, отвернув голову в сторону, решительно двинулся к зеркалу. Но Химель, отражавшийся в нём, лишь улыбнулся, помахал указательным пальцем юноше и чуть заметно пошевелил губами, на которых явственно читалось выражение: «Ты обещал!».

Но, как только Тук заслонил собой отражение, юноша со скрещенными руками пропал, а вместо него появился огромный чёрный рыцарь со светящимся на боку мечом и с гобеленом, больше похожим на паучью сеть.

Химель настолько потерялся от увиденного, что никак не мог понять, почему в отражении вместо отца он видит рыцаря. Он подпрыгивал и крутил головой, в надежде найти какой-нибудь подвох с отражением. Но рыцарь в точности повторял все движения отца. Более того, когда Тук повернул голову к зеркалу, предварительно закрыв глаза, в отражении рыцарь точно также повернул голову с рыцарским шлемом. На шлеме было поднято забрало, только под самим забралом внутри шлема ничего не было: ни лица, ни глаз – вообще ничего, что хоть как-то бы было похоже на человеческое лицо. Там была только пустота. Химель чуть не вскрикнул.

Наконец старый Тук закончил укрывать зеркало гобеленом и, как ни в чем не бывало, повернувшись к трем волкам, сделал лёгкое движение рукой, которой могло означать только одно: «Брысь!».

Волки послушно наклонили головы в знак почтения и поочередно начали выходить из пещеры. Лишь только напоследок Агнес лизнула своим шершавым языком Химеля, который после увиденного в зеркале отражения отца никак не мог прийти в себя. Затем она кивнула Туку и сделала своим оскалом некое подобие улыбки, оставив юношу и его отца наедине друг с другом.

Глава 2

Весь следующий день Химель был тише воды ниже травы. Он молчал, словно воды в рот набрал. За последнее время он узнал столько, что его юношеский мозг буквально отказывался во всё это верить и медленно закипал от переваривания полученной информации.

Как оказалось, он, вечно чумазый мальчик, который постоянно был на побегушках, теперь тоже обладает странной способностью, недоступной даже его отцу. Только силой мысли желудь в его руке мог принимать любую форму и причём – любого предмета. Химель незаметно, чтобы отец не заметил пропажи, снял со связки самый маленький желудь и использовал его для превращения в различные штуковины, какие только ему приходили на ум. Поначалу все ограничивалось ножами, ложками и половниками, затем в ход пошли мечи, щиты и копья. Вскоре это юноше надоело, и он начал представлять все, что до этого видел в своей жизни. Клещи кузнеца – пожалуйста. Коса – пара пустяков. Топор лесоруба – нате. Получился довольно огромный, кстати: Химель и размахнуться, как следует, не смог. У него только и хватило сил, что поднять топор над головой да удерживать его неподвижно некоторое время. Но затем инструмент потянуло назад, и тут Химель просто не смог с ним совладать. Юноша как стоял, так и упал в снег на спину с поднятыми руками, которыми крепко держался за топорище. Подростку даже послышалось, как кто-то над ним насмехается, но, осмотревшись по сторонам, он никого подозрительного не увидел.