Александр Михан – Кордон. Книга вторая. Незаконнорожденный (страница 6)

– Вот дела, – у Химеля дрогнули ноги, и он, открыв рот, присел возле зеркала на корточки. – А как же его тогда убить?

– А никак! Это чудовище обречено жить вечно! – Оракул понизил голос. – Хотя я знаю, что оно не виновато в том, что его таким сделали. Оно такое же несчастное существо, как и я.

– И что, что было дальше?

– И вот, когда чудовище почти полностью разорило деревню и подошло к дому с повитухой, на помощь крестьянам подоспел храбрый рыцарь. Он ехал через долину к королю, чтобы наняться на службу. Рыцарь, недолго думая, сразился с чудовищем: он заслонил собой вход в дом, где была повитуха, и бился до тех пор, пока силы его не покинули.

– А потом?

– А потом чудовище его победило и собралось нанести последний смертельный удар! – Оракул глубоко вздохнул. – Вдруг из дома вышла повитуха и только одним движением руки усыпила монстра. Тот заснул, как младенец.

– Ого, вот дела! А с рыцарем что? Что было потом с рыцарем?

– А ничего. Рыцаря выходили, он почти полгода не мог нормально ходить. Да и меч держать так больше и не получалось у него. Раны давали о себе знать. Но, как я говорил, повитуха умела немного больше, чем остальные ведьмы. Она поставила рыцаря на ноги и заодно… Заодно в него влюбилась.

– А разве так бывает? – захихикал Химель. – Где это видано, чтобы ведьмы в рыцарей влюблялись? А чудовище? Ты недосказал про чудовище!

– Молод ты ещё, парень! В жизни и не такое бывает, когда встретишь свою любовь! – продолжил Оракул. – А чудовище? Чудовище связали, привязали к его ногам камни, а затем утопили в горном озере. Рыцарь же поклялся сторожить озеро, чтобы чудовище никогда не смогло выбраться из-подо льда.

До этого момента слушавший с улыбкой историю Оракула Химель вдруг изменился в лице:

– Постой, постой! А не это ли то самое озеро, в котором спрятано зло?

Но Оракул сделал вид, что не услышал вопрос юноши.

– Чтобы рыцарь не умер с голоду, повитуха дала ему свой волшебный котелок. Он не простой, хотя на вид уже довольно старый. И, когда она у себя дома готовит в другом большом котле еду, то часть еды появляется и в этом. И она…

Химель не дослушал Оракула, вскочил и подбежал к своему котелку.

– Это просто чудо, что я вовремя его успел помыть!

Котелок задрожал и наполнился только что приготовленной луковой похлебкой.

– Ммм, как вкусно пахнет!

Затем юноша почесал затылок и уставился на своего отца, затем снова – на котелок, а потом – на зеркало.

– Так, значит, это Тук был тем самым рыцарем?

– Ну, начнем с того, что я могу, сопоставляя факты домысливать всё остальное, если не знаю правды, – вдруг произнес Оракул. – Плесни мне тоже похлебки, пока отец не видит. Знаешь, после рагу во мне разыгралось сумасшедшее желание вспомнить вкус еды. Хотя она мне, по большому счету, не нужна. Но эта… Эта выше всяческих похвал!

Химель разлил по тарелкам похлебку и одну из них, самую маленькую, поставил возле зеркала, затем слегка прикрыл его гобеленом и сел за стол.

– Отец, кушать подано! Отдохни немного, тут твоя знакомая повитуха нам похлебку приготовила!

Тук, не поворачиваясь к сыну, от неожиданности разжал руки, и на каменный пол упал кристалл. Затем старик достал фляжку и судорожно сделал несколько глотков медовухи.

– Ой, я, кажется, лишнего опять сболтнул? Ой, что теперь будет? – Химель съежился в ожидании неприятностей и медленно сполз под стол, так как странное выражение на лице отца не сулило ничего хорошего.

Но, к удивлению Химеля, отец просто сел за стол и начал молча есть. Он даже не сделал ни одного глотка из своей фляжки с медовухой, что совершенно не было на него похоже.

– Ты что, ложку уронил? Чего там сидишь?

– Ложку? Да, пожалуй. Я уронил ложку, вот нашёл уже, – Химель, всё еще недоверчиво поглядывая в сторону Тука, сделал вид, что все нормально, и показательно вытер ложку рукавом. – Наваристая! Что за рецепт такой? Вроде бы, похлебка как похлебка, а такая вкуснотища!

Но отец продолжал молча поглощать содержимое и только искоса поглядывал в сторону зеркала.

– Я ни при чем, – раздался голос из-под гобелена. – Я всегда говорю только правду.

– Да кому она нужна, твоя правда? – Тук не выдержал и запустил в зеркало ложкой.

– Правда – это истина, а истина не нуждается в одобрении. Она есть величина неизменная и постоянная. Ни короли, ни ведьмы, ни магия, ни само время не могут повлиять на истину. Только и могут, что скрыть, и то не навсегда.

– Да помолчи ты уже! – Тук встал из-за стола и вздохнул. – Пора с этим заканчивать, лёд вот-вот даст трещину.

– И что? – Химель продолжал есть и прислушиваться к беседе Оракула и Тука.

– Зло может выбраться, – вздохнул старик. – Я заметил, что оно с каждым годом все сильнее и сильнее. И, если раньше я приходил сюда раз в несколько лет, то сейчас, думаю, что и одного раза в год уже будет недостаточно – опять круглый год здесь придётся жить.

Химель вытер губы и выскочил из пещеры.

– Ой, – юноша сразу остановился у края озера. – Вот только недавно оно было идеально ровное и без трещин.

За сыном вышел Тук и достал из кармана эликсир льда, затем что-то прошептал и бросил его на самый центр водоема. Лед в одно мгновение затрещал, сколы и трещины пропали, а поверхность вновь стала гладкой.

– Ну что, теперь нам можно собираться домой? – Химель вопросительно посмотрел на отца.

Но тот продолжал неподвижно стоять и вглядываться в толщу льда, словно пытался рассмотреть, что под ним находится.

Вдруг лед на озере загудел и вновь треснул. Только на этот раз его куски начали разлетаться во все стороны с такой силой, что, если бы Тук и Химель не пригнулись, их моментально бы пробило насквозь ледяным стеклом.

– И что теперь? – юноша сглотнул от страха и медленно пополз в пещеру.

– Этого я и боялся, – Тук достал фляжку, но не для того, чтобы выпить, а, для того, чтобы промыть рану на руке. Его всё-таки слегка зацепило острым куском, кровь уже начала капать на снег и оставлять за собой красную дорожку.

– Отец, ты ранен? – Химель обратил внимание на согнутую в локте руку Тука, из которой продолжала сочиться кровь.

– Сейчас я остановлю, – Тук сел за стол и положил раненую конечность перед собой, затем начал что-то шептать и дуть на рану.

– Так ты быстрее умрешь, чем остановишь кровотечение! – раздался голос Оракула.

– Ой, я, кажется, заклинание перепутал, – Тук закрыл глаза и, пытаясь вспомнить слова, замолчал на секунду, но, как только он их открыл, рухнул без сознания на пол.

– Отец! – Химель бросился к Туку.

– Я одного не понимаю. Зачем заклинание, если нужно было просто прижечь рану. Вроде, уже не молодой и участвовал в сражениях, а ведет себя, как юная ведьма, – Оракул продолжал бубнить за гобеленом и причитать о людской глупости.

– Так, а что нужно делать? Помоги! – Химель отдернул гобелен и увидел, что теперь его отражение в зеркале немного изменилось.

Если еще совсем недавно на Химеля из зеркала смотрел точно такой же прыщавый юноша, как и он сам, то теперь в нём отражался молодой мужчина, одетый в черный балахон, с капюшоном, прикрывающим всю голову.

– Нужно прижечь рану, – произнесло отражение. – Зло на дне озера отравило собой воду, и теперь лёд тоже ядовитый. Пошевеливайся, если не хочешь потерять отца!

– А как? А что? – Химель заметался по пещере.

– Все при тебе! Не спеши, подумай!

Юноша остановился и похлопал себя по карманам.

– Как я сразу не догадался? – он достал желудь, и тот моментально превратился в небольшой острый кинжал.

Затем Химель подошел к камину и сунул конец лезвия в огонь. Подождал, пока оно не накалится докрасна, а потом осторожно поднес к ране на руке отца. Порез уже успел почернеть, и тонкие ядовитые вены-нити от него устремились вверх по предплечью. Химель прижал руку отца коленом, чтобы тот случайно не дернулся, и приложил кинжал к ране. Плоть зашипела от раскаленного железа, а старик, не приходя в сознание, застонал.

– Еще бы чуть-чуть – и было поздно, – произнес Оракул. – Достаточно одного касания, одного пореза, одного укуса, и ты становишься, как оно.

– Как зло? – Химель поднялся и, рассматривая остывающий кинжал, пошел к зеркалу.

– Да, как зло. И я думаю, лёд неспроста стал таким хрупким. Кто-то явно желает освободить пленника озера.

– Почему ты так решил?

– Перед тем, как вы сюда явились, я почувствовал тени.

– Тени? – Химель развел руками.

– Тени – это невидимые лазутчики, их нельзя схватить. Иначе бы волки их давно поймали. Они могут проходить сквозь стены и огонь и служат только тому, кто обладает…

Но договорить Оракул не успел. Над озером раздался дикий крик, а за ним последовало волчье рычание.