Александр Мендыбаев – Десять тысяч дней осени (страница 53)

Ехали молча. Город обезлюдел, но где-то слышалась редкая пальба. Было ясно — началась полная вакханалия. Понимая, что спасения нет, каждый стал сам за себя. Братья предложили дядь Еркену ехать к ним, но он наотрез отказался.

— Вот похороню ребяток, тогда и подумаю.

— Да разве это важно сейчас?

Горько вздохнув, дядь Еркен ответил:

— Всему конец. Нас хоронить будет некому.

Пока Дархан раскладывал и заряжал оставшееся в квартире оружие, Алмаз крутил настройку большого приемника, в который вставил четыре толстых батарейки — последний НЗ.

— Знаешь. Я любил ее. Очень любил. Многому научила. Помогала. Она не заслужила такой смерти, Дареке. Не заслужила!

Дархан хмуро начинял магазин патронами.

— Ошиблась Шара. Хотела вылечить, но что-то пошло не так.

— Вылечить⁈ — Алмаз выпалил это слово с возмущением, —ты так ничего и не понял?

Алмаз сбегал в другую комнату и вернулся с таким же футляром, какой был у Шары. Переломив его, отложил шприц на стол, а сам достал из правой части небольшую инструкцию.

— Протокол «Экис». Именно для таких случаев. Помнишь, что Шара говорила про несчастных пациентов, которые годами не могут умереть. Редкое, но жуткое состояние. Они терпят дикие муки, видят кошмары. А тело, назло всему, регенерирует. Умирать надо вовремя, Дареке. Умирать надо вовремя.

Дархан зарядил магазин в автомат. Глянул на брата.

— Ты же видел ее дочь. Это не человек. Это монстр. Образчик.

— Мы не знаем природу этой чертовой Сорти. Не знаем, что она сотворила с несчастной. Но уровень регенерации достиг таких высот, что и от ранения в голову она оставалась живой. Шара убила ее. Убила, хотя прекрасно догадывалась, что с ней сделает Артық.

Дархан кивнул головой. Он не знал, как относиться к Шаре, к ее гибели, ко всему, что она натворила.

— Мне странно, что Рой охотится именно за Артықом. Ведь именно Шара и ее приспешники разворовывали годами вакцину. Та медсестра взяла лишь часть, чтобы спасти дочь. Месть слепа. Глупо ждать бумеранга и справедливого возмездия.

— Бумеранга не бывает.

— Это еще почему?

— Бумеранг возвращается к охотнику лишь в том случае, когда не попадает в цель. И если кто-то причинил тебе зло, то значит удачно метнул свой чертов бумеранг.

Дархан ухмыльнулся.

«Четыреста пятьдесят два», «Четыреста пятьдесят два», «Четыреста пятьдесят два»…

Алмаз, сидевший у радио, дернулся от резкого голоса. Дархан, подскочив к нему, задал первый, такой важный вопрос:

— Эй вы там⁈ Идиоты⁈ Почему не захватили Артықа, когда мы нашли гнездо⁈ Почему, черт возьми, проклятая Артық не утащила Закира⁈

— Шестьсот восемьдесят четыре.

Алмаз зашелестел страницами. Прочитал:

— «А вот и мертвый Хафиз. Его укусила змея. Еще вчера пахал поле. Сегодня его тело не стоит и пары фалсов».

— Что за чушь? Вам мертвое тело нужно?

— Сорок шесть.

Алмаз быстро произнес.

— Сорок шесть — это нет. Девятьсот двадцать три — да.

— Да помню я.

Приблизив губы к приемнику, гаркнул.

— Дархан был жив. Вы вселились в него. Почему ничего не получилось.

— Шестьсот восемьдесят четыре.

— Да понял я все с вашим дохлым Хафизом. Алеке, что такое фалс?

— Монетка такая. Динары были. Дирхамы. Самые мелкие по-моему — фалсы.

— То есть мертвое тело — дешевка, так?

— Девятьсот двадцать три.

— Артықу не нужно мертвое тело. Верно?

— Девятьсот двадцать три.

Алмаз, отодвинув брата, спросил:

— Закир умер быстрее, чем Артық успела до него дотянуться и утащить в стены.

— Девятьсот двадцать три. Сто девяносто два.

Алмаз начал листать страницы назад.

— «Эй, караульный, враг крадется во тьме! Труби в свой карнай! Буди ночную стражу!»

Алмаз посмотрел на радио.

— Какая еще стража? Вы о чем?

Запахло рвотой, нечистотами, больницей. Когда Алмаз обернулся, Артық уже тащила Дархана в стену. Израсходовав целый баллон, ему все же удалось отогнать жуткую кишащую массу.

От хлорки их обильно рвало. Окунали лица в полные ведра воды, моргали, стараясь хоть немного облегчить дикую резь в глазах. Еще долго не осмеливались открывать плотно подоткнутую тряпьем дверь. Братья не знали, ушла ли Артық, но Роя слышно не было. Лишь монотонное шипение радио, оставшееся в залитой хлоркой комнате.

В ту ночь Артық приходила еще несколько раз. Схватив баллоны, радио, оружие и респираторы братья старались скрыться в других квартирах. Бесполезно. Артық безошибочно выслеживала их. Хлорка была на исходе. Перед рассветом Алмаз предложил брату поспать. Тот отказался. Посмотрел на Алмаза. Сказал.

— Ты знаешь ответ.

Алмаз, не отводя глаз, покачал головой:

— Знаешь! — Дархан передал баллон с остатками хлорки брату.

— Видишь, как зачастила. Надо дождаться, обязательно дождаться Роя. Пусть вселится в меня. Занесу с собой Рой. И с ней будет покончено.

Алмаз, отвернувшись, заплакал.

— Нет. Я пойду.

— Я! И это не обсуждается.

Алмаз бросился на брата.

— Почему! Почему, черт побери, не обсуждается? Почему вы всю жизнь принимаете за меня решения⁈

Дархан хотел отпихнуть брата. Но вместо этого прижал к себе крепко, погладил по голове.

— Брат. Послушай. Послушай меня. Больше всего на свете я хочу увидеть лицо жены, поднять на руки сына, поцеловать дочь. Я ни о чем не жалею. Я для них умру любимым. У тебя же есть шанс все сделать по-другому. Вернуться к Гуле, увидеть повзрослевшего сына. Ты проведаешь отца, вместе съездите на могилу матери.

— Нет! Это тебя там ждут. А мне… к кому мне возвращаться?

— Не говори так. Артық пришла за мной. Ты ей нахрен не нужен. Так получилось.

— Бред. Рой вселится в любого из нас.