Александр МЕГОВ – Собака в подъезде (страница 2)
Толчок – полет и он опускается на пружинки скрюченных пальцев рук, чтобы опять оттолкнутся и взлететь.
Иван Петрович не думает, почему он так по-звериному передвигается.
Он изо всех сил пытается понять, что случилось в подъезде.
В голове хаос.
При каждом прыжке какой-то раскаленный стальной паучок колючими пружинками лапок прихватывает и стягивает нервы спинного мозга.
От боли хочется выть и кататься на снегу. Но сейчас надо бежать – спасаться.
«Почему? Почему у всех соседей лица превратились в собачьи морды? Что происходит, уважаемый Иван Петрович? Перед тем как закувыркаться вниз по лестнице ты боковым зрением увидел дородную болонку в дверях своей квартиры. Она визжала и верещала. Сначала: убей-бей собаку! А потом: убей-бей чела!
Может это все показалось? Может я – Иван Петрович Задиров – заместитель начальника районного отдела кастрации и чипирования управления собачьих дел регионального департамента защиты и регламентирования животных сплю и все это всего лишь кошмарный сон.
Но почему тогда так обжигает легкие ледяной воздух и разрастается боль в копчике после пинка дяди Паши. Или не дяди Паши, а пса породы шарпей по кличке дядя Паша, обутого в изношенные тяжелые резиновые браконьерские сапожища? И что за страх гонит меня по кварталу мимо бесконечного ряда автомобилей, оставленных на ночь жильцами дома. Где – то здесь и моя шкода «Октавия» – моя шкодница «Октавушка»… Спрятаться бы в ее уютное чрево, врубить музыку и …. Но надо продолжать бег. Неведомая сила гонит неведомо куда.»
Иван Петрович Задиров выскакивает со двора между двумя пятиэтажками на улицу. Она совершена пуста. Ни машин, ни пешеходов.
Иван Петрович несется ломаным галопом по правой обочине к перекрестку.
«Успеваю на зеленый», – думает он, приближаясь к светофору и по водительской привычке рассчитывая расстояние до него. Но расчеты не оправдываются. Из перекрестка выруливает ему навстречу полицейский автомобиль и начинает стремительно приближаться в брызгах синего света.
Сердце радостно бьется. Ну, сейчас полицейские разберутся в том, что происходит. Он все им расскажет. Будет составлен протокол и все виновные привлекутся к строгой ответственности.
Задиров сбавляет ход, поднимается с четверенек и переходит на человеческий шаг. Машет рукой.
Но полицейский автомобиль набирает скорость по встречной полосе и приближается с явным намерением таранить Ивана Петровича. В последний момент ему удается отпрыгнуть в сторону. Он падает в жесткий сугроб на обочине. За лобовым стеклом пролетевшего мимо автомобиля мелькают две фигуры в полицейских формах. На погонах сержантские лычки. У них…
«О, боже! Я, наверное, ударился головой о ступени подъезда.» – думает Иван Петрович.
У полицейских скошенные к низу морды бультерьеров.
Автомобиль с визгом разворачивается и вновь устремляется на Задирова. Он со всех рук и ног мчится в подворотню, но уже не своего, а чужого двора. В глубине его детский сад, огороженным ажурным металлическим забором. За ним ряд беседок. И крошечные ярко раскрашенные сказочные домики с маленькими прорезями оконцев и проемами дверей. Иван Петрович втискивается внутрь одного из домиков и замирает.
Полицейский автомобиль тормозит у забора. Узкий луч света вырывается из бокового приспущенного окна. Он шарит по территории детского сада. Несколько раз попадает в амбразуру окна игрушечного домика.
Задиров вжимается спиной в промерзший пахнущий мочой пол. Наконец фонарик выключается. Из автомобиля слышится голос со странными горловыми всхлипами:
– Убежало человеческое отродье бродячее!
Другой такой же захлебывающийся голос:
– Отметим в рапорте – не чипированный чел мужского рода крутился у щенячьего садика… Отловят днем спецы и кое-что ему…
Конец фразы звучит неразборчиво – смазывается лающим смехом бультерьеров – полицейских.
– Гых – гых – гых – гых! И повесят ему на ухо пластиночку с чипом о его новом статусе евнуха… Гых – гых – гых – гых…
Вспыхивают бегающие синие огни и автомобиль с пробуксовкой с места набирает скорость.
В МЕРТВОМ СВЕТЕ ФОНАРЕЙ
Начинает мерзнуть спина, а потом и все тело заполняется тяжелым противным раствором холода. Скоро он начнет прихватываться и застывать. Но Задиров и на это не обращает внимания. Его вновь терзает вопрос: «Что происходит?»
И нет у Ивана Петровича ответа. И не к кому обратиться за разъяснением: почему он лежит на вонючем полу в домике – конуре, а не в своей уютной квартире в теплой постели на асконовском матрасе за шестьдесят тысяч рублей рядом с пышущей жаром, порой невыносимой, вечно ворчащей и всегда чем-то недовольной, но такой близкой и родной женой своей Наталией?
– Мужик… Эй, мужик! – хриплый шепот в ухо.
Задиров вздрагивает. Над ним нависает тень.
– Мужик, линяй отсюда… Сторож сейчас пойдет на обход – прихватит…
– Ты кто? – Задирова трясет от страха и холода.
– Какая разница кто …
– Где я? Кто я? – Иван Петрович неожиданно всхлипывает.
Тень отшатывается.
– Ты что обкуренный? Или по жизни такой?
– Я заместитель начальника районного отдела кастрации и чипирования управления собачьих дел департамента защиты и регламентирования бродячих животных …Иван Петрович Задиров… Сегодня пятница? У нас в управлении планерка с утра…
– Мудрено и непонятно, – сказал незнакомец. – Надо же как тебя угораздило, бедолага…
Тень дребезжит смешком.
– Ну что с тобой делать? Ладно, давай перебежками в мою берлогу. Хи –хи…Планерку проведем. Покалякаем за жизнь, как говорил душегуб Горбатый в «Место встречи изменить нельзя». Хи-хи-хи… Место нашей лежки сейчас изменить тоже нельзя… Колей меня зовут.
В мертвом свете уличных фонарей все вокруг видится нереальной и размытой бледно-серой акварелью.
Вокруг игровой веранды со всех сторон узкая возвышающаяся над землей бетонная дорожка. С фасада и по бокам она вычищена от снега. С тыльной стороны, куда Коля ведет Ивана Петровича, на снегу следы детской обуви.
– Здесь щенки иногда топчутся, когда играют.
«Какие щенки? – думает Задиров. – Странный мужик…»
Коля сдвигает в сторону покореженный лист фанеры. Между стеной веранды и бетонной дорожкой открывается узкий лаз. Коля проскальзывает в него.
– Давай сюда, господин начальник, – раздается из черной дыры.
«Где я? Что я делаю?» – Задиров пытается протиснуться в лаз. Не получается. Мешают живот и куртка.
– Скидывай куртку – сердится из глубины лаза Коля.– Светишь задницей!
Иван Петрович стаскивает куртку и втягивает живот. От задержки дыхания у него начинает кружиться голова. Опять не получается. Но тут сильные руки больно впиваются острыми крабами кистей в его плечи и резко втягивают внутрь.
– Ой! – вскрикивает Задиров и падает в темноту на ворох тряпья.
– Тихо…– шипит хозяин лежбища, кидается к лазу и изнутри беззвучно притягивает фанерный щит на место.
Над головой простуженный скрип промерзлых досок. Кто-то топчется наверху. Частицы студеной пыли заполняют воздух убежища. Пахнет дымом дешевых сигарет.
У Задирова першит в горле, зудит в носу. Он короткими вдохами вбирает в ноздри затхлый воздух и…
И широкая ладонь, пахнущая тухлой рыбой, плотно прилегает к его лицу, перекрывая дыхание.
– Сторож… Чихнешь -убью!
Когда ворчливые старческие шаги сторожа стихают, Задирова тошнит. Он фонтаном выплескивает из глотки содержимое желудка.
– Это вместо спасибо? Все мне здесь изгадил…
– Извините, – во рту Задирова противный кислый вкус. Хочется пить. – У вас, случайно нет воды?
– Не гневайтесь, барин… Не знал, что дорогой гость будет… Придется потерпеть. Сейчас собаки своих щенят начнут приводить.
– Какие собаки? Каких щенят?
– Собаки –мамочки и папочки своих деток – щенят.
– А мы кто?
– А мы – на лицо ужасные, но добрые внутри.
ЛЮБОПЫТНЫЕ ДЕТКИ