Александр Медведев – Лирика Простуженных Будней (страница 2)
5
В начальной школе я регулярно упускал на уроках что-то важное. И часто неправильно понимал суть заданий. Я как будто бы не мог уяснить правила этой новой для меня игры. Так, однажды учительница попросила нас принести на следующий урок родной речи книгу Маршака. Вечером я отыскал ее на домашней полке и положил в портфель. А уже утром меня и четырех моих одноклассников вызвали к доске. Вместе с нашими книгами мы выстроились в линию.
– Начинай читать, Юля! – попросила учительница девочку, которая стояла к ней ближе всех. Я был последним в этой цепочке.
Юля прочитала четверостишье. Учительница попросила следующего мальчика продолжить. И он озвучил еще четыре строчки того же самого стихотворения. А я все это время растерянно смотрел на первую страницу моей книги и недоумевал. Там была сплошная проза. Очередь наконец дошла до меня. Я не придумал ничего лучше, как начать читать первый абзац принесенного мной произведения.
– Ты какую книгу принес?! – прервала меня учительница на третьей строчке. Брови ее были приподняты.
Я подошел к ее столу и показал то, что у меня было.
– Ясно, – разочарованно сказала она. – Садись на место. Ребята, продолжайте!
Я сел за свою парту и надолго залип в размышлениях о том, как такое вообще могло со мной приключиться.
А пару месяцев спустя мы писали контрольную работу по математике. Ничего сложного – простые задачки на сложение, вычитание, умножение и деление. Но вот их формулировка меня сильно смутила. «Напишите ответ к следующим примерам», – было сказано перед каждым заданием.
– А что значит «к следующим»? – спросил я свою учительницу.
– Ничего не знаю, это контрольная! – ответила она мне.
Я еще немного подумал и решил, что этим словом она проверяет мою смекалку. И везде записывал ответ на одну единицу больше реального. Как бы следующее число. Где было четыре, я ставил пять. Где десять – одиннадцать. Учительница же в итоге поставила мне два. И отказалась исправить ее на тройку, следуя моему прекрасному в своей невинности принципу.
Также мне было крайне неприятно изучать мир по учебникам советской эпохи, выцветшие страницы которых кишели уродливыми иллюстрациями, одна хуже другой. Было видно, что советские пропагандисты-рисовальщики не постеснялись запустить свои руки под платья детских энциклопедий и художественных книг. Графическое непотребство их работ особенно сильно контрастировало с «Детской энциклопедией» издательства «Росмен». Эту книгу с прекрасными рисунками Джейн Эллиотт и Колина Кинга я получил на свой девятый день рождения. Я часто брал ее с собой в ванную комнату. Иногда я проводил там по два с лишним часа, изучая мир сквозь яркие цвета и контуры их изображений. Особенно мне нравилось рассматривать картинки далеких жарких стран. Я часто воображал, как однажды буду жить в собственном доме где-то близ океана и кокосовых пальм. В этом иллюзорном мире я скрывался от серости нашей квартиры и криков отца, который как раз в то время стал активно поощрять мое существование порциями безжалостной критики. Он регулярно вторгался в пространство моей комнаты, заставляя меня наблюдать за траекторией его психических припадков. Поэтому я использовал ванную как убежище, как возможность побыть наедине с собой, наслаждаясь теплом околоплодных вод коммунальной системы.
6
Я не ощущал особого комфорта в границах нашей квартиры. Поэтому все свое время я проводил сначала в школе, а затем во дворе, стремительно обрастая новыми знакомствами. Вскоре я заметил, что все мои сверстники воспринимали мир с подозрительной одинаковостью. Будто бы при рождении им всем раздали инструкцию по поведению. А я этот момент просто профукал. Стилистика моего мировосприятия была абсолютно иной. И поэтому я стал считать людей странными, а они – меня. Но я никогда не переходил в категорию отверженных из-за хорошего чувства юмора. Ведь если ты странный, тебе необходимо использовать юмор. Когда ты легко можешь рассмешить человека, он на многое закроет глаза.
К седьмому классу я окончательно понял, чего от меня хотели родители. Отец страстно и всерьез желал, чтобы я стал профессиональным футболистом. Чтобы я зарабатывал миллионы и поил его дорогим импортным пивом. Именно поэтому он записал меня в футбольную секцию сразу, как мне исполнилось восемь лет. Но я никогда не относился всерьез к футбольным тренировкам, воспринимая их как обычное хобби. А теперь отец стал требовать от меня прилагать больше усилий. Мама же отчаянно хотела от меня одного. Чтобы я был тихим и законопослушным человеком. Чтобы я окончил университет, а затем устроился на тихую офисную работу. И нашел себе такую же тихую жену, которая бы не позволила мне последовать за манящим ароматом наркотиков и алкоголя.
У меня же не было никаких желаний. Я очень долго с безучастной горечью слушал крики отца и наблюдал за маминым равнодушием ко всему происходящему. Я уже не мог почувствовать ее любовь через свою погрубевшую кожу. И в конце концов мой чувственный интерес к жизни угас. Я превратился в угрюмого ребенка, который не испытывал никаких эмоций, кроме тоски и тревоги. Ведь все то, что приводило моих сверстников почти что в экстаз, меня оставляло полностью безразличным. Ни купленные родителями сладости, ни внезапно отмененный урок в школе, ни забитые голы на футбольных тренировках – ничего из этого не вызывало у меня даже легкого чувства восторга. В какой-то момент я стал подумывать о самоубийстве. Но умирать мне не хотелось. Впрочем, как и жить. И поэтому я застрял где-то посередке между двумя этими состояниями, не решаясь сделать выбор. Я просто смирился со своим состоянием. И стал ждать будущего. В котором, как я надеялся, все должно было как-то наладиться.
А в шестнадцать лет до меня дошло – я несчастен, потому что невинен. Не в том смысле, что я не совершал плохих поступков, а в смысле, что я девственник. Я себя убедил, что секс каким-то образом активирует счастье. К тому же, в тот период некоторые из моих друзей стали делиться историями о том, как они познакомились со вселенной женских гениталий. Я понимал, что, возможно, их истории не были правдивы на сто процентов. Их ложь выдавали спутанные сюжеты их же рассказов. Тогда уже я заметил, что у мальчиков существует всего две основных стратегии, чтобы понравиться девочкам. Либо перевоплотиться в образ парня с альфа-повадками, либо стать приторно галантным. И у тебя едва ли получится их совмещать. Но я все равно слушал их истории со скрытым восхищением. И надеялся, что скоро придет и мое время.
Но оно все не приходило. За следующие два года я ни на шаг не продвинулся в этом деле. Я даже не поцеловался ни разу. Зато окончил школу и поступил в Педагогическую Академию. На географический факультет. География как наука меня особо не привлекала. Но на сайте этого факультета я обнаружил множество фотографий «сделанных преподавателями и студентами кафедры». На них были отображены манящие ландшафты Южной Америки, Африки и Австралии. И я почему-то наивно решил, что во время учебы нас обязательно свозят в эти увлекательные места и страны. Перед началом первого семестра я приобрел несколько общих тетрадей и новые плавки. Ну так, на всякий случай.
Часть 2. Пять фактов об Австралии
1
Через пять лет я уже сидел со своей девчонкой на скамейке у нее во дворе. Мы начали встречаться всего неделю назад. И поэтому все еще были пьяны друг от друга. Правда в тот день Вика почему-то была равнодушней, чем обычно. Зато июньская погода, пусть и не совсем теплая, позволила ей надеть платье. Я с аккуратной страстью изучал ее обнаженные плечи через свои прикосновения к ним. Еще более осторожно, только лишь взглядом, я знакомился с манящими контурами ее худых ног. Я уже было решился сделать ей комплимент, как вдруг она мне сказала:
– Я с тобой пересплю, если ты назовешь мне пять фактов об Австралии.
– Что за чушь!? Зачем тебе это? – спросил я, нервно улыбаясь.
На самом деле я опешил. В целом идея эта очень даже пришлась мне по душе. Впервые я почувствовал, что не зря целых четыре года проучился на географическом факультете. Я получил свой бакалаврский диплом ровно год назад. Но он так и не помог мне найти хоть сколько-нибудь интересную работу. Поэтому я часто проклинал себя за то, что выбрал столь странную и бесперспективную специальность – учитель географии. Но теперь, когда от потери невинности меня отделяли лишь пять фактов о стране-материке из Южного полушария, злоба сменилась благодарностью. Благодарностью себе за то, что пять лет назад я сделал столь проницательный выбор.
– Я не шучу, – спокойно сказала она, – я себе пообещала, что не лягу в постель с человеком, который не сможет назвать мне пять фактов об Австралии. У тебя тоже много своих тараканов. Так что я слушаю тебя.
У меня было несколько вопросов к Вике. Почему она спрашивает именно про Австралию? И почему именно пять фактов. И почему она вообще установила такой странный пароль на свое тело? Но я решил не испытывать свою удачу. И поэтому не задал ей ни одного из них. Я поудобней устроился на скамейке и стал перечислять.
2
К концу моего первого семестра мои родители наконец-то развелись. И самое главное – мы с мамой стали жить вдвоем. Мы разменяли нашу просторную двухкомнатную квартиру, и переехали в хрущевку, в которой также было две комнаты. А отец получил деньги. И впервые за долгое время мне стало комфортно проводить время дома. Сразу после занятий я возвращался к себе в комнату. И обычно не покидал пространство своей квартиры до следующего утра. По субботам я играл в футбол и иногда встречался с друзьями.