Александр Мазин – Рубеж (страница 18)

Лоймар спорить не стал.

— Я тебя услышал, Харальд-хёвдинг, — сказал он.

— Давайте отдадим князю сына, и он нас отпустит! — воскликнул тиун. — Пятьсот воинов! Нас всех убьют!

— Не кричи, — поморщился Харальд. — Все мы когда-нибудь умрём. Вечны только боги и людская слава. Погибнуть в битве — радость для воина!

— Она не воин, — Рачила обернулся к Ольге. — Подумай, что будет с тобой, княжна, когда Довгерд возьмёт крепость!

Хотел навести страху, но Ольга не испугалась, не задумалась о своей участи.

Совсем другие думы томили её.

— А с людьми что станется? — подумала она вслух.

— С какими людьми? — не понял тиун.

— С жителями Коложи...

— А что с ними сделается, — проворчал тиун. — Это ж смерды. Кто у власти, тому и кланяются.

Ольга неодобрительно покачала головой.

— Неправду говоришь! Из кого, по-твоему, ополчение собирают, разве не из простого люда? Коложане и так настрадались…

— Им ещё недоимку платить, — кивнул Рачила.

— Хорошо, что напомнил! Я прощаю им недоимку.

Рачила от негодования аж онемел. А Ольга с важностью сказала:

— Сообщи жителям Коложи мою волю. Пусть славят милость князя Вардига!

— Да как же?!..

Рядом усмехнулся Сивард.

— Хорошо сказано, княжна!

Ольга повернулась к вождю варягов.

— Сперва их латты ограбили, а теперь ещё и мы заберём последнее? Нет, так не пойдёт. А вот скажи, Сивард, если мы отдадим этому Довгерду сына и оставим крепость, он даст уйти всем? Жителям, не только воинам?

— Тем, кто пожелает уйти…

Но тут уже подал голос Харальд:

— Я Лоймара без выкупа не отдам!

Ольга взглянула на нурмана.

— А если я именем отца пообещаю, что ты получишь свои пятьдесят марок?

Харальд призадумался.

— Это щедро с твоей стороны, — наконец сказал он. — Но если я отдам Лоймара и мы выйдем из крепости, что помешает Довгерду немедленно напасть на нас? Он ведь наверняка знает, что здесь княжна!

— Пусть принесёт клятву своим богам, что не тронет нас! — предложил Рачила.

Ольга молча скользнула по нему взглядом и повернулась к варягу.

— Сивард?

— Попробовать-то можно, — не слишком уверенно произнёс полусотник.

Харальд рассмеялся.

— Ты в это веришь, варяг? Разве ты не слышал, что кричал тот латт перед казнью? Ни до нас, ни до наших богов им никакого дела нет. Ну, поклянутся они, скажем, Велсом. Потом убьют нас, Довгерд съездит в какое-нибудь святилище… Подарок богу, хорошее приношение жрецам — и ты чист. Я сам так делал, и, как видишь, Тор не поразил меня своим молотом!

— А всё же вы ему это предложите, — сказала Ольга. — И послушаем, что он ответит.

— И ещё выкуп за сына, — напомнил Харальд. — Я бы на его месте заплатил. А потом догнал и снял это серебро с моего трупа.

— Так и сделаем, — согласился Сивард.

Ждать следующего дня Довгерд не стал. Но сам снова не явился, опять прислал переговорщика. Уже другого, постарше и познатнее.

— Мой князь готов заплатить за сына, — сообщил посланец. — Пять марок сейчас, сорок пять — когда вы оставите крепость.

— Мы уйдём вместе со всеми жителями, — произнёс Сивард.

— Со всеми, кто захочет уйти, — уточнил посланец.

— И со всеми припасами, — добавил Харальд.

— И со всеми припасами, — подтвердил посланец. — Завтра.

— И Лоймара мы передадим, когда получим оставшиеся сорок пять марок.

— Нет.

— Ну нет так нет, — сказал Харальд. — Переговоры закончены.

— Я не могу решать за князя, — объяснил переговорщик.

— Если ты не решаешь, зачем ты здесь? — с презрением уронил нурман. — Всё. Теперь я буду говорить только с твоим конунгом. Завтра в полдень. На этом месте.

— Как-то он легко согласился, — сказал Сивард.

— Это потому, что он не собирается платить, — пояснил Харальд. — И отпускать нас тоже не собирается.

Они миновали крепостные ворота. Радим шёл последним, крепко сжимая увесистое древко знамени.

— Но он же готов заплатить тебе пятьдесят марок, разве нет? — возразил Сивард.

Нурман остановился. Поглядел на варяга, хмыкнул.

— Он готов заплатить их завтра.

— И что? Это же хорошо.

— Это значит, что он врёт, — вмешался Гуннар Волчья Шкура. — Будь это конунг всех данов, я бы ещё поверил, что он возит с собой столько серебра. Но не этот лесной Довгерд. Пять марок — это всё, что у него есть.

— Но ты всё равно готов с ним разговаривать завтра, Харальд? — удивился Сивард.

— И завтра, и послезавтра… Хоть до новой луны, — ответил хёвдинг.

— Но почему?

Харальд посмотрел на Сиварда. Потом перевёл взгляд на Радима, который стоял рядом и, уткнув древко Вардигова знамени в сугроб, притоптывал ногами.

— Замёрз? — спросил он Радима.

— Есть немного.

С утра заметно похолодало. И солнце уже почти спряталось за лесом.

— Вот тебе и ответ, — сказал хёвдинг Сиварду. — Готов поспорить на полмарки, что собирались латгалы в спешке, а значит, припасов у них мало. У нас с тобой тёплые дома и вдоволь еды. Поэтому нам спешить некуда. А вот им стоило бы поторопиться. Но пока Лоймар у меня и Довгерд надеется его получить, на приступ он не пойдёт. Вот пусть и надеется подольше.