Александр Мазин – Последнее лето ярла Ульфа (страница 12)

Четырнадцать кораблей! Они набились в нашу маленькую бухту тремя рядами. И поскольку места у причалов все равно не хватило, то часть драккаров уткнулись носами прямо в береговой песок.

Глядя на не снятые со штырей драконьи головы, я подумал только одно слово. Полный и окончательный… Финал. Никаких сомнений. Стоило глянуть на головы и плечи викингов над бортами. Вернее, на кольчуги на этих плечах и добротные стальные шлемы, прикрывающие головы.

К нам пожаловал никак не меньше чем конунг. Четырнадцать драккаров — это более чем достаточно для завоевания небольшого королевства. Причем на выбор.

Единственное, на что я мог уповать: ни один вождь не захочет терять людей.

Потому — никакой капитуляции.

Я еще только думал об этом, а мой братец уже начал действовать. Ворота закрылись, места на стенах заняли стрелки вперемешку с моей немногочисленной «тяжелой пехотой».

С каждого из приставших к берегу драккаров сбросили по веслу, по которым начали сбегать бойцы. Увы, я не ошибся. Экипировка у всех была на высшем уровне, и сами хирдманы ей под стать. Чтобы так двигаться в полном боевом обвесе — бегать, прыгать, держать равновесие, — нужен не один год практики. И не два. Минимум десять.

Одно хорошо: высадившись, бойцы не стали собирать строй, а двинулись вразброд, без лишней спешки и суеты…

И без опаски.

Они не могли не видеть наши приготовления, но вели себя так… Ну, примерно как мы сами, высадившись на берег у селения, в котором остались только старики и юнцы.

Впрочем, я осознавал, что пропорция нынче та же. Восемь к одному, если не больше. Но теперь уже не в нашу пользу. Белый медведь пришел к Белому Волку. На пару с Северным Лисом.

Я покосился на Медвежонка. Брат ухмылялся. И поди пойми, что его веселит. То ли он разглядел больше, чем я, что возможно: по местным меркам я подслеповат. То ли это берсерк радуется грядущему кровопролитию.

И что совсем печально: мои жены с детишками только вчера вернулись от бабушки Рунгерд. В компании с невесткой и племянником.

Поднявшись наверх, незваные гости остановились. Не все. Шестеро продолжали двигаться. Переговорщики?

Я сделал знак лучникам: не стрелять.

Шестеро остановились шагах в двадцати от ворот. Один из них стянул с головы шлем.

Я узнал его. Один из ярлов Сигурда. Я помнил его прозвище. Крум, то бишь Сутулый. А вот имя вылетело из головы.

Хорошо это или плохо? Не знаю. То, что он обозначил готовность к переговорам, ни о чем не говорит. А вот то, что ни на одном из кораблей я не увидел знамени Змееглазого, намекает на нехорошее. Например, на то, что этот Сутулый нынче сам по себе.

Учитывая, что совсем недавно я лично завалил одного такого «освободившегося» ярла, то очень даже возможно.

Вот только есть разница между одним драккаром и четырнадцатью.

В отличие от меня Медвежонок неплохо запоминал имена. А еще он никого и ничего не боялся.

— Скульд-ярл! — заревел он. — Ты зачем приперся? Поговорить или подраться?

— Сначала поговорить! — крикнул снизу Скульд. — А потом как пойдет!

— Ну так говори побыстрей! День нынче жаркий! Я уже вспотел!

— Не с тобой! — рыкнул Скульд. — Мне нужен твой мелкий родич Ульф Хвити! Где он прячется?

— Ярл Ульф Хвити! — гаркнул я. — Обращайся ко мне так или я буду звать тебя Сутулым!

— Зови как хочешь! — разрешил Скульд. — Только встань поближе. Например, спустись со стены, если боишься открыть ворота!

Но держать интригу и тянуть кота за хвост все же не стал: Сигурд Рагнарсон велел тебе идти с нами!

— Вообще-то я человек Ивара, — рискнул я возразить. И выпростал наружу бляху с лучником Бескостного. — Сигурду я не повинуюсь.

Скульд картинно огляделся.

— Что-то я не вижу здесь Ивара, — сообщил он с глумливой ухмылкой. — Зато вижу кое-что другое.

— И что же? — спросил я.

То, что этот громила все еще под Сигурдом, а не сам по себе, это, наверное, хорошо. А вот то, что ему плевать на то, что я под защитой Ивара, это плохо. Потому что беспредел. А Ивар беспредела не допустит. И Змееглазый тоже. Братья друг друга уважают. Следовательно, два варианта. Первый — Ивара убили там, в Англии. Второй, более вероятный, — Сутулый не опасается, что я пожалуюсь своему боссу.

— А то, Хвити, что я намерен забрать тебя с собой, — «порадовал» меня Скульд.

— А если я не соглашусь?

— У меня здесь восемь сотен парней, охочих до жратвы и девок, — озвучил очевидное Сутулый. — Сигурд велел мне взять тебя с собой, но насчет твоей родни он не сказал ничего. Так что выбирай: страндхуг или война?

Я задумался.

Если перевести на человеческий язык, мне предлагался выбор между честью и смертью.

Примерно такой же покойные Йоран с Кетилаугом предложили моим женам.

Я поглядел на наглого от осознания силы ярла и озвучил:

— Пожалуй, война.

— Мой конунг ошибался, — сказал Сутулый. — Он сказал: ты умен и хитер, как Локи. Он сказал: ты пригодишься нам в Гардарике. Теперь я сомневаюсь. Я сказал: нас восемь сотен. И четыре десятка из них — воины Одина. Что ж, раз ты оказался невеликого ума, то мы пойдем в Гардарику без тебя. А в твоем доме возьмем то, что поможет нам в вике.

Я рассмеялся. Натужно. Но надеюсь, мой оппонент этого не заметил.

— Только глупец пустит в свой дом четыре десятка берсерков, — сообщил я. — И ты, ярл, не отправишься в Гардарику без меня. Хочешь войны — так тому и быть. Возможно, уже сегодня я буду пировать в чертогах Всеотца вместе с моими хирдманами. И с немалым числом твоих хирдманов. Вернее, хирдманов Сигурда Рагнарсона. Там, в Валхалле, и закончится наша вражда, ведь мы будем сидеть за одним столом, Скульд-ярл. Потому что я обязательно тебя убью.

Сутулый смотрел снизу вверх, наверное, целую минуту. Потом хрюкнул почти одобрительно и спросил:

— То есть пойти со мной в Гардарику ты не против, Ульф-ярл?

Ух ты! А он умнее, чем я думал. Зачем тогда было болтать о страндхуге? Просто подоминировать?

Хотя какая разница? Главное: нападать на нас он не станет. Надо полагать, у него есть четкая инструкция от Сигурда. Не знаю, какая именно, но это тоже не важно. А важно четко показать, что отплясывать под его барабан я не буду. Мы союзники с четким пониманием прав, обязанностей, а главное…

— Приоткройте ворота, — сказал я своим. — Я выйду.

— Брат, стоит ли? — засомневался Медвежонок. — Сутулый…

— Сутулый пусть сутулится дальше. Я ему нужен. Сам же видишь. Но будьте начеку. Пусть он видит наших стрелков. Так будет проще договариваться.

— Вот теперь поговорим, — сказал я, оказавшись внизу. — Что попусту глотку рвать.

— Поговорим, — Скульд надвинулся, навис.

Не зря его прозвали Сутулым. Вот только эта сутулость — не от слабости. С такими-то ручищами.

Раньше я жалел, что генетика не подарила мне дедушкиного роста. Теперь тоже жалею. Иногда. Редко. В меньшую цель попасть труднее. Особенно если эта цель — я. Да и позиция «сверху» в нашем общении не такая уж выигрышная. Сверху у меня что? Шлем, кольчуга. Сплошное железо. А снизу? Штаны? Сапожки кожаные?

Я молчал. Ждал, когда Сутулому надоест демонстрировать преимущество в массе.

— И чего ты хочешь, Ульф-ярл? — спросил Скульд, отступив на пару шагов, чтобы видеть выражение моего лица, а не только налобник шлема.

— Я хочу долю в добыче, — деловито сообщил я. — Справедливую долю. У меня здесь четыре драккара, как ты видишь, и еще два — в моем ярлстве в Гардарике.

— Вижу, — подтвердил Сутулый. — Четыре. И один из них — «Черная чайка» Рагнара. Мы все думали, она утонула.

— Как видишь, это не так. Энок-ярл решил, что теперь это его корабль.

— Энок тоже с тобой? — оживился Скульд.

— Энок там, — я показал большим пальцем на небо. — Он тоже решил, что сила на его стороне, но, в отличие от тебя, не взялся за ум и и теперь Энок в Асгарде, а «Черная чайка» стала моей. И кое-кто из людей Энока тоже.

— Энок был хорошим воином.

— Недостаточно хорошим для меня, — я многозначительно погладил рукоять Слезы. — Ты говоришь, Сигурд просил меня пойти с тобой в Гардарику?

— Просил? Сигурд? — Брови Сутулого поползли вверх. Он оглянулся на своих спутников.