Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 7)

Удивился. Но уточнять не стал. Понимал: что нужно, Санек расскажет.

— Но сначала мне надо поговорить с теми твоими парнями, которые с Аленкой в Мидгард ходили.

— Сейчас организую, — Майор потыкал в лежащий на столе айпад. — Миха, ко мне поднимись.

«Мишар Жонглер. Первый уровень. Желтый заяц». Заяц? Ну-ну.

Сам игрок на зайца, те более желтого, был мало похож. Невысокий, коренастый, чернявый. Волосы длинные, борода той формы, которую называют окладистой.

— Мастер, — он уважительно пожал руку Санька.

Тот отметил характерные валики на ладони. Гребец.

— Меня интересует ваш прошлый вход в Игру, — сказал Санек. — В мельчайших подробностях. Особенно все, что касается Алены.

Мишар покосился на Федрыча. Тот кивнул.

Но Санек решил приоткрыть карты. Этот Миха-Мишар, конечно, себе на уме, но дрянью от него не тянуло. Да и Федрыч ему доверял, судя по всему.

— С Аленкой беда случилась, — сказал Санек. — Там, в Игре, ей что-то в голову засунули.

— Да ладно! — абсолютно искренне изумился Мишар.

— Как раз не ладно. Поэтому рассказывай. Сначала о том, как у нее на лбу появился шрам. А потом вообще все.

— Это долго получится, — пробормотал Мишар.

— Ты спешишь? — спросил Санек, добавив в голос металла.

— Не настолько, — мгновенно сориентировался Жонглер. — В общем так… Вошли мы по Дюшиной наводке… Дюша — это из наших. У него привязка была на хуторе рядом с Сигурдовым гардом. Вчетвером вошли: я, Дюша, Грубый и девушка твоя…

— Стоять. Вы — чьи?

Мишар остановился. И ощутил неприятный холодок пониже загривка.

В Игровой Зоне Мидгард он был не впервые. Честно прошел тьюториал… Почти честно. Отсиделся на ферме у знакомых Федрыча. Однако статус получил, поднял навыки, пройдя шесть обучающих курсов, несколько раз заходил в разные фьорды, прикидываясь сначала торговцем, а потом — воином из младших. В хирд не взяли ни разу. Мишар винил в этом собственную черную масть и даже подумывал перекраситься в блондинчика, но потом один из мелких морских ярлов, чью команду сильно подсократил конкурент, принял-таки Мишара в дренги, и он почти месяц ходил с его хирдманами по северам, вытряхивая всякое полезное из диких биармов. Приобрел опыт. Но не слишком интересный. Зайти в Игру вместе с Аленой и попытаться законтачить с настоящим конунгом было заманчиво, пусть и немного страшновато. И это «немного» превратилось в «изрядно», когда Мишар увидел конунговых хускарлов.

От хирдманов мелкого морского ярла эти ребята отличались как призовые рысаки от прогулочных «детских» лошадок. И даже не столько статью и обвесом, сколько манерой держаться.

— Вы — чьи?

Вопрос был задан с небрежно-равнодушной интонацией, но Мишар мгновенно ощутил, что неправильный ответ повлечет за собой ну очень неприятные последствия. Например, отделение головы от туловища. Или что-то похуже. Это же викинги. Они не станут убивать вот так сразу… Если есть возможность делать это долго и с удовольствием.

Ответ у Мишара имелся. Но он вдруг очень ясно осознал: имя того мелкого ярла, у которого Мишар ходил в дренгах, здесь вполне может быть либо неизвестным, либо, что куда хуже, в черном списке. Люди конунга, как и всякие крупные грабители, не любили мелких конкурентов. Давили в стадии утюжков.

К счастью ответить Мишар не успел. Его опередила Алена.

— Кто ты, воин, осмелившийся спрашивать у тех, кого послали боги?

Даже Мишар удивился, настолько надменной выглядела сейчас Алена.

Сигурдов хирдман озадаченно посмотрел не нее.

В принципе в этом обществе женщины имели слово. И даже имуществом могли владеть. Знатные женщины. Алена выглядела именно такой. Серебро на запястьях, пальцах, поясе. Головной убор шит канителью и украшен самоцветами. Сапожки новые и чистые. Значит, пришла не издалека. Может ее лодка где-то поблизости? Или — корабль? Нет, все-таки лодка. Ее спутники не выглядят могучими воинами. Один так вообще мелкий и чернявый. Хотя крепкий и меч у него есть. Только взгляд слабый, неуверенный. Хотя если в этой четверке главный не он, а эта женщина…

— Меня зовут Вигфус Гусь и я хольд славного конунга Сигурда, — представился воин, поразмыслив. — А это хускарл Фари Акулья Печень. Позволь мне узнать твое имя, почтенная женщина?

Дюша, носивший в этой Зоне гордое имя Дагфур, хрюкнул.

«Почтенная женщина! Надо же».

И хрюкнул еще раз, получив локтем в бок от Грубого, освоившего учебный курс хороших скандинавских манер и получившего по окончанию право именоваться Рунфастом, хотя, если по справедливости, мудрости в нем не прибавилось. Зато он знал, как следует обращаться к даме.

— Мое имя Аслог, храбрый Вигфус, и вы, должно быть слышали обо мне, потому что слава моя велика и лишь в самых диких землях не знают об Аслог, целительнице и мудрой женщине! — с пафосом изрекла Алена.

— Несомненно нам знакомо твое имя, — подтвердил Вигфус, с одной стороны польщенный тем, что его назвали храбрым, а с другой — не желавший прослыть дикарем. — И это радость — видеть тебя сейчас, когда нужда в той, кто исцеляет, столь велика.

Алена чуть наклонила голову, а Мишар с трудом сумел подобрать челюсть, настолько контрастен был переход от прямой угрозы к отменной учтивости.

— Мишар, — не поворачивая головы произнесла Алена. — Этот хускарл… Фари, верно? — Тот кивнул: — Покажет, где мы сможем разместиться, а ты, храбрый Вигфус, отведи меня в конунгу. Мне известно, что рана причиняет ему сильную боль, и что куда более важно — может увести конунга в чертог эйнхейриев, а такому славному конунгу не пристало умереть беспомощным в постели, а не в радующей глаза богов битве.

И уверенно зашагала в сторону длинного дома. Замерший на мгновение Вигфус догнал ее через пару секунд, обогнал и пошел на шаг впереди, поэтому никто из встречных Алену не остановил. Ее лишь провожали любопытными взглядами.

— Пойдем, что ли, — сказал Мишару Фари. — В большом доме места уже нет, но я знаю дом, где с удовольствием примут такую, как твоя госпожа. Она ведь вёльва, я угадал?

— Спроси у нее сам, — ушел от ответа Мишар.

— Я что, по-твоему, совсем безмозглый: задавать мудрой такие вопросы? — нахмурился Фари. — Пошли уже! Хочу успеть увидеть, как она будет конунга исцелять…

… — А само исцеление ты не видел? — уточнил Санек.

— Само — нет, — вздохнул Мишар. — Нас вообще к конунгу не пускали, только Алену. Но конунг через пять дней уже на пиру сидел. Правда, не пил и не ел почти ничего. И Алена с ним за одним столом, где ярлы и хёвдинги. А нас в самом низу посадили, с дренгами. Алена потом и других тоже лечила. И тоже без нас. Конунг к ней своих бойцов прикрепил, чтобы почет, и помочь, если что.

— А вы, значит, бездельничали? — уточнил Санек.

— Ну… типа того, — Миха смутился. — Вообще-то вокруг нас все время местные терлись. Сначала нас пытали: кто да откуда…

— Пытали?

— Не-не, — замахал руками Миха. — Не в этом смысле. Просто расспрашивали. А когда конунг на поправку пошел, начали Аленой интересоваться. Ну, мы особо не болтали, строго по легенде. Пришла, наняла, заплатила хорошо и еще заплатить обещала. Кто да откуда мы не знаем, но видели, как волшбу творит незнакомую. И пугалку добавляли о том, как в одном селении хотели нас обидеть, а Аленка, верней, Аслог убивать никого не дала, зато у всех, кто с оружием подступил, нога отнялась. Причем у всех правая. А что дальше с теми бондами было, мы не знаем, потому что ушли.

— И что, верили? — уточнил Санек.

— Вроде да. Кто их знает? Но относились к нам с уважением. А там такие громилы… Ты бы видел.

— Вообще-то я видел, — усмехнулся Санек. — Я с этими громилами бился. И в одном строю, и в разных и на хольмгангах.

— Ну да, ясное дело, — с оттенком зависти проговорил Мишар. — Ты же двойка.

— Двойкой я уже потом стал, — заметил Санек. — Ты мне вот что скажи, Мишаня: игроков в этом лагере вы не замечали?

— Вроде бы нет, — покачал головой Миха. — Хотя мы особо не разглядывали.

— Ты напрягись! — велел Федрыч. — Что еще за вроде?

— Никак нет! — Миха подобрался. — Не видели игроков, тащ майор!

— Потом что было? — спросил Санек.

— Потом мы в вик пошли. Ну не совсем в вик, так, недалеко, гард один Сигурд пресанул. И Алену с собой взял. И нас — с ней. Нас особо не спрашивали. Вигфус показал, на каком драккаре пойдем и мы пошли. А в бой нас тоже не взяли. Хотя какой-там бой. Пришли, ворота вышибли и как у них в обычае. Мерзость в общем.

— Тогда такой вопрос: когда и как у Алены на лбу появился шрам?

— Шрам? А у нее есть шрам? — удивился Миха.

— Есть, — терпеливо подтвердил Санек. — Вот здесь, — Он провел чикнул пальцем по лбу с запозданием отшатнувшегося Михи. — Повторить вопрос?

Миха замотал головой.

— Это разве шрам? Так, ссадина. Расшиблась, пока морем шли.

— Ты видел? Сам? — быстро уточнил Санек.

— Не. Сам не видел. Мы ж на другом корабле шли, не на конунговом. Она сама сказала. Дюша спросил, он сказала: упала, ушиблась.

— Понятно. Свободен!

Миха глянул на Федрыча, тот кивнул, подтверждая.