Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 45)

— Что ты ответил?

— Как ты сказал. Тебя позвали, и ты ушел.

Санек сказал не совсем так, ну да ладно. Сойдет.

— Сигфаст? — спросил Торд. — Где он?

— Остался там, — ответил Санек, не уточняя, где именно «там».

Торд тоже уточнять не стал:

— Пойдем, Сандар, может ты ярла вразумишь!

— Что, уже увидел себя конунгом? — догадался Санек.

— Убьет его волкоголовый, — с тоской проговорил скальд. — Я его с железом видел, когда они потом игры устроили, ты уже

ушел. Быстр на диво.

Кетильфаст… Кетильфаст пребывал в настроении сложном. Похоже, он уже примерил на себя корону конунга и ему понравилось. Хорошо хоть при этом разума не утратил и понимал, что скинуть Сигурда сейчас потруднее, чем пару недель назад. Ковыляющий с помощью костыля конунг теперь вроде как под покровительством ульфхеднаров. Схватиться же и с ними и с верными Сигурду бойцами — это гибель. Оставался только один вариант: перетянуть на свою сторону и бойцов конунга и население столицы.

Чем Кетильфаст и занимался, то есть ораторствовал.

— Я не хочу, чтобы эти полуживотные снова пришли в ваш гард! — вещал ярл. — Или Сигурд держит их в узде, или пусть убираются! Вместе с Сигурдом! Зачем нам конунг, который служит разбойникам? Или мы, свободный народ фьёрдов, не можем дать укорот зверям? Волкоголовые входят в наши дома! Берут наш скот, наших женщин, проливают кровь вольных бондов! Они говорят: так угодно богам! Потому что они — воины Одина, а Один — первый из асов. Пусть так! Но кто из нас носит на груди копье Одина? Я — нет! Вот мой бог! — Кетильфаст полез за пазуху и вытащил наружу золотой молот размером с фалангу большого пальца. — Покажите мне свои обереги, люди! Хочу видеть, кто из богов вам ближе! Кому вы жертвуете, на чью помощь уповаете? Покажите мне, вольные люди гарда! Покажите нам всем и друг другу!

Беспроигрышный ход. Один ведь не только Всеотец, но еще и одноглазый Отец Лжи. Например, к тому, что ему невыгодно, может спокойно повернуться слепым глазом. Неплохое качество для политика. Для воина тоже по-своему неплохо. Военные хитрости, двойные стандарты.

Но не для бонда. Клятвы, договора, вообще любые сакральные действия, те же брачные обряды — для них нужен надежный гарант.

Большая часть толпы повелась. Начали демонстрировать знаки покровителей. Тор, Фрейр, Ньёрд, Фрейа с Сиф… Чаще, целыми комплектами.

И ни одного Одинова Копья.

Надо отметить: хирдманы самого Кетильфаста в демонстрации атрибутов не участвовали. У них как раз копьецо верховного — не редкость. Да что обереги! Санек с подачи ярла рулил целым драккаром, который целиком посвящен даже не самому Одину, а его коняшке.

— Вот! — воскликнул ярл. — Все видят! Не один лишь Один почитаем в Мидгарде! Так почему тем, кто называет себя его волками, мы должны отдавать наше? Разве волки Всеотца пожирают козлов Тора или кабана Фрейра? А может волки взбесились и больше не служат своему господину? Да и разве могут служить волки? Они могут только резать и жрать!

Толпа, собравшаяся на площади, была полностью солидарна с ярлом.

— Стрела! — крикнул кто-то. Скорее всего — подсадной. — Послать Стрелу по всем землям!

— Тинг! — заревел еще кто-то. — Собрать тинг!

— Изгнать волкоголовых!

— Пусть бегут прочь!

— Не нужны!

— Гнать!

— Бить!

Раздухарились свободные жители гарда. Каждый отчетливо представил, что будет, если в его дом завалятся ульфхеднары, и обоснованно возбудился.

Пока был жив Харальд, он волкоголовых придерживал. Если они и появлялись в гарде, то не безобразничали. А без Харальда беда будет. Это все понимали.

История о том, как Одд нагнул Сигурда была известна всем. Торд постарался. Скальды здесь — основной вид СМИ. Он уже и песню успел сложить, в которой Сигурд выглядел ничтожеством, прогнувшимся под побившего его Одда.

Но песню Санек услышал позже. Сначала он увидел нового телохранителя Сигурда.

Ульфхеднар вышел в центр неспешно, без труда раздвинув народ. Собственно, ему и расталкивать никого не потребовалось. Люди подавались в стороны, едва видели татуированное туловище. В этом суть мирных. Инстинктивно подают назад, когда видят воина. Чтобы сломать эту реакцию, Кетильфасту придется их объединить вокруг себя, подвинув Сигурда, которому уже наверняка донесли о действиях конкурента. И он прислал своего представителя. Хотя есть вариант, что волкоголовый пришел по собственной инициативе. Так или иначе, но впечатление он произвел. Красавец. По весу, пожалуй, он Одду не уступал: ростом пониже, зато в плечах шире. Голый до пояса, кудрявый, борода двумя косицами. На шитом серебряной канителью поясе — пара мечей. На шее — серебряное копье, символ Одина. В левом ухе серьга. Тоже в форме копья, острием вверх. Больше ничего. Ни цепей, ни браслетов. Плевать ему, что вокруг чуть ли не тысяча недружелюбных человеков. Перед ним площадь пустеет.

Ульфхеднар подошел к Кетильфасту почти вплотную, остановился напротив, положил руки на мечи, осклабился хищно и спросил, лаская ладонями наборные оголовья?

— Так вот ты какой, пришлый ярл, который хочет умереть?

Глава 20

Глава двадцатая

Игровая Зона «Мидгард». Уровень один

Когда сталь бессильна

— Так вот ты какой, пришлый ярл, который хочет умереть!

Хочется ему увидеть страх в глазах ярла. В этом — половина силы безумца. Страх. Но к сожалению и вторая половина, сила, у волкоголового тоже присутствует в избытке.

Кетильфаст не поддался.

— Все мы умрем, — ухмыльнулся он в ответ.

— Все, — согласился волкоголовый. — Однако те, кто посягнет на право Сигурда именоваться конунгом, умрут сегодня. Ты хочешь этого, ярл? Хочешь посягнуть на власть Сигурда?

И скалится. Весело ему, маньяку. Провоцирует. Скажи «да» — и я тебя вызову и убью. Скажи «нет» — и откажешься от претензий на власть перед лицом общественности.

Если ульфхеднар думал смутить Кетильфаста, то зря. В подобных дискуссиях ярл далеко не новичок.

— Не я хочу, волкоголовый, — с достоинством ответил Кетильфаст. — Этого хочет народ.

— А ты — нет? — скалит зубы ульфхеднар. — Ты сам не хочешь? Не хочешь стать конунгом?

— Кто же не хочет стать конунгом, — спокойно ответил ярл. — Но дело это непростое. И немалый долг на конунге перед людьми. Сигурд о нем забыл. Стакнулся с разбойниками.

— Уж не нас ли, детей Одина, ты разбойниками считаешь? — прищурился ульфхеднар. — Говори прямо, не бойся!

Вопреки всему, Саньку нравился этот наглец. Один, без брони, среди недружественной толпы, часть которой — настоящие воины. Хирдманы. И Кетильфаст может запросто приказать им взять нахала на копья. Против хирда даже Одду в одиночку не устоять.

— А кто ты таков, чтобы обвинять ярла в трусости?

Это не Кетильфаст.

Это Альв Рыжебородый вылез.

Надо отметить: на этот раз вовремя. Избавил Кетильфаста от необходимости обострять.

Ульфхеднар глянул на хёвдинга сверху вниз…

И сплюнул, метко угодив Рыжебородому на сапог.

Тот запыхтел от злости. Сейчас вызовет волкоголового на поединок. И тот его прикончит. Играючи. Санек знал это без всякого предвидения. В башке у полуголого горела та же красная дрянь, что и у его вожака.

Жалко коротышку. Он, конечно, дурак. Но он свой дурак. А этот татуированный умник — чужой.

Почему молчит Кетильфаст?

Странный вопрос. Ясно, почему. Если ульфхеднар схватится с Рыжебородым, то покажет свой уровень. А может даже свою безумную способность на него истратит. И тогда шансы ярла на победу вырастут в разы. Ради такого можно и союзником пожертвовать. Тем более что тот сам на рожон грудкой полез.

Размышления такого типа на втором уровне занимают не больше пары секунд. Санек уложился в одну.

— Здравия, ярл! Я вернулся! — воскликнул он, протискиваясь через толпу на освободившийся вокруг волкоголового и Кетильфаста пятачок. — Альв! Опять драться? Уймись! Ты от нашего поединка толком не оправился! — И, ульфхеднару: — Помню тебя, воин. Как звать запамятовал, но как в Лутабьёрге вместе за столом сидели, не забыл. Славно попировали. Какими ветрами здесь? В Лутабьёрге еда и пиво закончились, решили в гарде подкормиться?

Народ заворчал. Ожидаемо.

Ульфхеднар с ответом не торопился. Окинул Санька специфическим взглядом: «это что за букашка?» и отвернулся.

Молчание затянулось. Ну, как знаешь, господин ульфхеднар. Потроллим тебя малехо.