Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 30)
Десяток Лапы — это одиннадцать клонов самого Лапы. Умом не блещут, но учитывая размеры и навыки, это скорее проблемы окружающих.
— Твое слово, ярл? — Торд повернулся к Кетильфасту.
— Пусть идет, — сменил позицию ярл.
И пристально посмотрел на Санька.
Тот сделал вид, что не понимает намеков. Его цель скорее всего где-то здесь, в гарде. А если и не здесь, то точно не среди ульфхеднаров.
К сожалению Кетильфаст взглядом не ограничился.
— Было бы очень хорошо, если бы и ты, Сандар, пошел с ними, — сказал ярл. — Я был бы тебе обязан.
Интересно, кому хорошо?
— Почему так думаешь, ярл?
— Потому что ты один из них, — обосновал Кетильфаст.
— Чего-о⁈ — изумился Санек.
— Ты тоже бываешь одержим ярой силой Всеотца, — удивил его Кетильфаст.
— Так и есть, — подтвердил Торд. — Мы все это видели.
Медвежья Лапа молча кивнул.
— Это когда же? — спросил Санек, уже догадываясь, о чем идет речь.
Правильно догадывался.
Вот ведь! Один раз потерял контроль и…
Хотя…
Может, они и правы. Тогда это было очень похоже на то самое безумие. То самое, которое совсем не безумие, а очень похоже на зачаточное чувство пространства.
Нет, не то похоже, выдал мозг, проанализировав оба состояния.
Совсем не похоже. Но он не Берсерк. Единственное, что его объединяет с ограниченным в правах Воином Силы — тот тоже химера.
Во всяком случае Санек на это надеялся.
Однако надо что-то решать. Вернее, решать на самом деле нечего. Отказаться нельзя. Это значит бросить друзей в сложной ситуации. А Торд и Лапа ему именно друзья. Потому что не сходство образования и воспитания делает людей друзьями, а готовность встать плечом к плечу, против любой беды.
Да, выбора нет. Грош цена тому, кто бросит своих.
— Добро, — сказал Санек. — Я пойду.
В конце концов он — химера. Везунчик.
— Я — с вами.
И это было правильное решение. Причем Санек даже не догадывался, насколько правильное.
— Я с тобой, — заявил Федрыч, когда «совещание» у ярла закончилось и были оглашены его результаты.
Первая реакция: сказать «нет».
Но подумав, Санек просто кивнул. Добро, идешь со мной.
Во-первых, Саньку спокойнее, когда майор рядом, а во-вторых у него как игрока, почти всегда есть возможность эвакнуться. В светлое время суток — точно. Облачная погода больше не помеха. Все оказалось просто. И решаемо без артефактов и имплантов, а с помощью примитивного местного приспособления, которое называлось «солнечный камень» и представляло из себя мутноватый кристалл в металлической рамке. Санек обзавелся им, как только узнал. И передал Федрычу, поскольку полагал, что тому нужнее. Сам он как-нибудь и без кристаллов разберется. Главное: смотреть на небо правильно.
Подготовка к походу много времени не заняла. Путь недолгий. Если на вертолете лететь — километров восемьдесят. Пешком — раза в два больше. Водой — миль сто пятьдесят. Если утром выйти, то при попутном ветре и можно к вечеру быть на месте.
Однако Сигурд не торопился. Планировал выйти к цели на следующий день, переночевав в одном из промежуточных селений.
Шли на двух драккарах Сигурда. На этот раз порулить Саньку не дали. Даже на рум не пустили. Ни его, ни других «смотрящих» от Кетильфаста. Только пассажирами. Ну, было бы предложено.
Бойцы ярла с удовольствием бездельничали. Спали, играли, уничтожали съестные припасы и косились на бочки с пивом, которые Сигурд захватил с собой. Для установления дипломатических отношений, надо полагать.
Федрыч глядел на хирдманов с одобрением: правильные бойцы. Сам он совершенствовал технику ножевого боя по методу «от Первенцева». Учителем Санек был неважным, потому что сам толком не понимал, как и что делает. Но если делал не спеша, то в деталях разбирался уже сам Федрыч, который будучи мастером, прекрасно видел нюансы и достаточно быстро освоил базу перемещений, заявив, что именно она и есть самое основное. Поскольку главное в ножевом бое быстренько сократить дистанцию, а потом еще быстрее снова ее набрать. Если при этом удастся достать противника, прекрасно. Не удастся — тоже не страшно. Главное, чтобы он тебя не достал.
Для Санька тоже нашлось дело. На этом же драккаре оказались трое жителей Лутабьёрга и Санек воспользовался случаем, чтобы выяснить: что за беспредел учинили в их деревне волкоголовые.
Как оказалось, ничего страшного. Если сравнивать с тем, что Санек когда-то наблюдал в Хрогни-фьёрде те времена, когда у него не было собственного скандинавского имени. Там ульфхеднары безжалостно вырезали всех, включая стариков.
В Лутабьёрге иначе. Просто пришли и просто брали, что хотели, включая еду и женщин. Да, кого-то поколотили, как младшего брата Освивра. Сущие мелочи. Никого ведь не убили, не покалечили необратимо. Те же ярлы, которым удавалось получить у бондов налог на собственную разбойную доблесть, называемый страндхугом, безобразили ничуть не меньше. А тут десяток-другой попользованных женщин, пяток сломанных конечностей, полдюжины носов, которые и раньше не были особо прямыми.
Лутабьёргцев тревожило не членовредительство. Их всерьез беспокоили припасы, исчезающие в прожорливых брюхах волкоголовых. Наглый грабеж, конца которому не было, подрывал местную экономику. А еще лутабьёржцы опасались, и скорее всего справедливо опасались, что отморозки у них в деревеньке обосновались надолго. И когда сожрут то, что имеется в открытом доступе, что уже не за горами, то голодать не станут, а начнут изыскивать дополнительные средства. В частности, схоронки, где местные бонды, всегда готовые к внезапным недружественными визитам, хранили неприкосновенные запасы. И искать их незванные гости будут традиционно: то есть начнут подвешивать местных к стропилам и вынимать информацию бесчеловечными способами. Поэтому программа-максимум, которую пострадавшие озвучили Сигурду, а именно изгнание волкоголовых и покрытие убытков, достаточно быстро была заменена программой минимум: пусть ульфхеднары просто уйдут куда-нибудь в другое место. Добрый человек Освивр даже был готов подсказать, в какое именно. Были у Лутабьёрга такие соседи, которых первые предпочли бы в соседях не иметь.
Чего хотели бонды, Санек узнал. Что планирует сам Сигурд, выяснить не удалось. Скорее всего, потому что конунг сам этого не знал.
Но пообщаться был не против. И даже поделиться деталями того похода.
Кое-что рассказанное подругой оказалось правдой. Например, волнение моря было. Не так, чтобы сильное, балла на два. Если верить тому, что сообщили самому Сигурду: Алена действительно упала и разбила лоб. И после падения некоторое время пребывала в отключке, заставив Сигурда забеспокоиться. Терять вёльву, способную исцелять тяжелые ранения, конунг не хотел. Особенно перед грядущей битвой за гард Ведбранда, который Сигурд уже полагал своим после того, как предыдущий его владелец геройски отправился в Валхаллу. Как говорится «конунг умер — да здравствует конунг» и сам Сигурд тому живой пример.
В тот момент Сигурд еще не знал, что войск в гарде усопшего практически не осталось и обоснованно предполагал, что его жители могут не согласиться с планами победителя. Так что после штурма могущественная целительница-вёльва пришлась бы очень кстати.
Беспокоился Сигурд примерно сутки. Потом целительница очнулась. И начала задавать странные вопросы вроде «что я, где я, куда я попала», периодически используя слова, викингам неведомые.
Сигурд, однако, расслабился.
Во-первых он уже сталкивался с ситуациями когда после крепкого удара по голове у пострадавшего отшибало память; во-вторых, сами вопросы хоть и были мягко говоря странными изобиловали неведомыми словами и понятиями, но — вёльва же. Что колдуны, что колдуньи только и делают, что по всяким чужим мирам шастают да заклинания бормочут на нечеловеческих диалектах. Обычное дело.
Плаванье прошло согласно расписанию. Разок переночевали на берегу, в небольшом селении. Конунгу там не обрадовались, но отработали в рамках должного гостеприимства. Накормили, напоили, спать уложили. Причем иногда даже и не в одиночестве, если было на то желание. Все сугубо добровольно, о чем Саньку сообщила избравшая его в партнеры девушка. У Санька желания не было, что несколько огорчило девушку, но она нашла с кем утешиться. И не одна она, так что Санек ушел спать на палубу.
В общем, хорошо приняли. По обычаю. А уж какую радость вызвало известие, что общение с дорогим конунгом и его людьми продлится всего лишь одну ночь.
Вышли часа через два после восхода и еще через пару часов уже входили в небольшой заливчик, над которым всякий гость с моря мог наблюдать каменную стену Лутабьёрга. Хотя, пожалуй, насчет стены — преувеличение. Ограда — более подходящее слово.
Причала в заливчике не имелось. Так, мостки для стирки. Потому «припарковались» корабли прямо на песочек. В десяти метрах от большого красивого драккара, который, надо полагать, принадлежал татуированным парням со сложной психикой.
И, кстати, угнать этот драккар было делом не особо хлопотным. На палубе — ни одного человека. Зато полный комплект весел, снятая мачта и аккуратно свернутый парус.
Что это: беспечность или самоуверенность?
Началась высадка.
Санек в первые ряды не спешил. И Лапу, который рвался если не в бой, не то к приключениям, тоже придержал. При полном одобрении со стороны Торда. Не выделяться и не нарываться. Вот их девиз при встрече в ульфхеднарами.