Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 28)

— Я смотрю на тебя, Сигурд-конунг и не вижу того, кто не чтит закон и богов, — Санек кивнул на парочку идолов у стены. — Да, ты немного жаден и не слишком ладишь с людьми. Но богов ты почитаешь, потому я не понимаю, как такое могло случиться?

— А я не понимаю твоих слов, — процедил Сигурд. — О чем ты говоришь сейчас?

— Не о чем, а о ком. Я о тебе, конунг. И о моей жене Аслог.

Санек приготовился. Если Сигурд решит напасть…

Не напал. Даже не разгневался.

— Но… Она не сказала мне, что ты ее муж, — Сигурд, похоже, смутился.

Все же хорошо, что они беседуют наедине. В присутствии подчиненных конунгу пришлось бы отреагировать на обвинение жестко.

Впрочем, в присутствии посторонних Санек не стал бы его провоцировать.

— Теперь знаешь, — сказал Санек. — А я знаю, что ее ранили на твоем корабле.

— И я не причинял ей вреда! — запротестовал конунг. — Клянусь серебряным ликом Форсети!

Он оправдывался. И Санек продолжил давить:

— Если не ты, то кто? Откуда у нее рана здесь? — Он показал на лоб. — Она шла на твоем корабле, Сигурд-конунг. Там были только ты и твои люди.

Тут конунг наконец опомнился. И разозлился.

— Кто ты такой, чтобы спрашивать? И кто мне помешает наказать тебя за дерзость?

— Твой гость, конунг, — спокойно произнес Санек. — Это ответ на твой первый вопрос. Так сказал мне твой хирдман Фари. Он солгал?

Сигурд молчал. Сопел сердито.

— А на второй вопрос я тебе тоже отвечу, — Санек подпустил в голос металла. — Хочешь меня наказать? Попробуй!

— Надеешься на друга Кетильфаста? — прищурился Сигурд. — Я не боюсь его.

— А следовало бы.

По позе конунга Санек видел, что нападать сам тот не собирается. И звать бойцов тоже. Пока.

— Тебе следует быть очень осторожным, Сигурд-конунг, — заметил Санек. — Не стоит угрожать ни мне, ни Кетильфасту. Это опрометчиво. С теми людьми, что у тебя остались.

Щека дернулась. Неужели он думал, что никто не узнает?

Наверняка догадывался. А то стал бы он в гости приглашать и байки травить с таким, как Санек

— Моя жена, — напомнил он. — С ней обошлись нехорошо. А ведь она не только моя жена, но еще и вёльва. Понимаешь, что это значит?

— Что? — повторил Сигурд.

Пьян? Вряд ли. В этом кувшине пара литров от силы. Два литра пива для такого здоровяка — ни о чем. Или это был не первый кувшин?

— То, что за ней не только я, — пояснил Санек. — Но кое-кто оттуда, — Он поднял палец. — Напомнить, что делают боги с тем, кто ведет себя неправильно?

— Лишают удачи, — пробормотал Сигурд.

— Ты понимаешь, — кивнул Санек. — Теперь, пожалуй, я бы выпил твоего пива. Но пусть принесут кубки. Я не привык, знаешь ли, вот так попросту, — он кивнул на кувшин. — Да и тебе, конунг, невместно пить, как это делают смерды.

— Указываешь, как мне себя вести в моем гарде? — Вмиг ощетинился Сигурд.

— Твоем гарде? — Санек усмехнулся. — Не так давно это был гард Харальда. Как долго он будет твоим, если мой друг Кетильфаст решит иначе?

Все-таки хорошо, что в этом мире взрослеют рано и такой, как Санек, считается зрелым мужчиной, которому никто не скажет: «Не учи меня, сопляк!»

— Ты пришел сказать мне о том, что Кетильфаст хочет стать конунгом? — Сигурд нахмурился еще больше.

— Я пришел узнать, почему ты обидел мою жену, — напомнил Санек. — Это ты начал мне грозить и это ты сказал, что не боишься мести Кетильфаста. Я, конунг, не люблю, когда мне грозят. Настолько не люблю, что почти все, кто это делал, сейчас мертвы. И Грейпюр, которого ты вспоминал, в их числе. Но если вина не слишком велика, я не убиваю виноватого. Как было с Альвом Рыжебородым, ты сам видел. Я показал ему, кто он есть и помог занять подобающее место. Вот что ты мог увидеть на том поединке.

— Ты не собирался убивать Рыжебородого, — медленно проговорил конунг. — Ты его учил.

Санек кивнул.

— Было бы любопытно увидеть тебя в настоящем бою, — оскалился Сигурд.

— Хочешь попробовать? — осклабился в ответ Санек. — Я не против. Но сначала я хочу узнать правду. Я ответил на твои вопросы, а ты на мои — нет. Так что ответь гостю, конунг. А потом можешь меня наказать. За дерзость. Если сумеешь.

Задумался. И явно не о силовом методе решения вопроса. Что говорило в его пользу. В этом мире умение использовать мозг — главное отличие вождя от простого головореза.

Но договорить им не дали.

В комнату влетел хирдман. И не для того, чтобы обеспечить Санька пивом.

— Конунг! Там бонды из Лутабьёрга на площади! Тебя требуют!

— Требуют? — Сигурд нахмурился. — Меня? Бонды?

— Ты лучше выйди к ним, конунг! — с тревогой проговорил хирдман. — Там такое…

Такое, да.

Толпа человек в пятьсот. Посередине — три аборигена. Одному недавно сильно досталось. Борода, одежда — в крови, голова перевязана.

— Твои волкоголовые! — Сразу заорал один из бондов, непокоцанный. — Знаешь, что они творят! Ты ответишь! Перед тингом ответишь!

— Ты как с конунгом разговариваешь, кобель брехливый? — Сигурдов боец подскочил к бонду, ухватил за рубаху, приподнял слегка.

— Отпусти его, Вигфус, — сказал конунг.

Но не сразу. Дал бонду секунд пятнадцать повисеть, чтобы проникнуться уважением к сильным.

«Вигфус Гусь, хольд», — вспомнил Санек. Именно этот персонаж встретил Алену, когда та пришла к Сигурду.

— Назовись, — велел конунг.

— Освивр я, — сообщил бонд уже без всякого наезда. — А это брат мой младший, Дюри. Из Лутабьёрга мы. Там твои волкоголовые…

Конунг поднял руку и бонд замолк. Покосившись на Вигфуса.

— Ульхеднары не мои, — сказал Сигурд. — Жаловаться на них ты можешь. Но не мне.

— А кому тогда, если не тебе? — удивился бонд. — Ты же конунг теперь.

Толпа, притихшая, было, загудела.

Сигурд опять поднял руку, требуя молчания.

— Да, — сказал он. — Я конунг. Но есть власть выше моей. Это власть богов. Ульфхеднары служат не мне. Они служат Одину. Или ты не знал?

— Слыхал что-то… — пробормотал бонд.

Сообразил, что на помощь Сигурда вряд ли может рассчитывать и совсем расстроился.

— Хочешь Одину на них пожаловаться? Я могу рассказать, как.

— Как? — чуть воспрял бонд.

— Ты как сюда пришел, Освивр?

— На лодке.