Александр Майерс – Мастер драгоценных артефактов (страница 10)

Потом, уже ближе к полудню, Ефим увидел ещё более дикую сцену. Граф шагал себе по двору, на гусей любовался. А потом вдруг выхватил меч и начал яростно сражаться с воздухом. Орал на невидимых врагов, делал выпады, парировал удары.

Затем так же резко закончил, улыбнулся блаженно и дальше потопал.

Ненормальное зрелище.

А это хождение по дому с ощупыванием стен! Граф мог потратить полчаса, проходя по одному коридору и трогая каждый сантиметр.

Или он мог идти себе и как заорать! Причём даже матом. Отборным таким, который не от всякого конюха услышишь. А самое интересное, что орал он тоже на воздух.

Полный бред!

Ефим вздохнул и снова принялся за уборку. Он всегда был практичным человеком. В этом мире, изуродованном войнами и вторжением монстров, нужно было вертеться. И Ефим вертелся.

Раньше он время от времени сливал информацию о положении дел в усадьбе. Не какую-то важную, конечно. Просто слухи: сколько гвардейцев осталось, какое настроение у людей, приезжал ли кто из соседей. За это ему исправно платили пару медных монет, а разок, после сообщения о смерти старого графа, он получил и целую серебрушку.

Деньги немалые, учитывая, что большинство расчётов в деревнях велось натурой — зерном, тканью, а монеты были редкостью.

Ефим себя успокаивал: мол, он никого не предаёт, просто… поддерживает баланс. Чтобы никто не проиграл и никто не победил окончательно. Чтобы у него постоянно была эта маленькая, но стабильная подработка.

Тут разбойникам слушок передал, а там гвардейцам рассказал, где эти самые разбойники добычу заныкали. Всем хорошо, и Ефиму хорошо.

Но теперь всё изменилось. Похоже, этому дому пришёл конец. У Шахтинского не просто чердак протекает, там уже целый потоп. Того и гляди на слуг с мечом кидаться начнёт.

Нужно было думать, как свалить, и желательно с выгодой для себя.

И варианты у Ефима были. Как ни крути, а после всех тех конфликтов, что опустошили регион после Падения, банд вокруг было видимо-невидимо. Выжившие солдаты, дезертиры, разорившиеся крестьяне — все они сбивались в стаи и промышляли грабежом.

И такой был прикол: эти банды, несмотря на свою дикость, умудрялись между собой договариваться. У них существовал свой негласный кодекс. Они поделили зоны влияния и редко пересекались. Занимались своими тёмными делами, не мешая соседям.

Если раньше Ефим торговал мелочёвкой, то теперь можно было сливать всё по полной. Провернуть последнюю большую сделку и смыться в лес, к бандитам.

Там жизнь, конечно, не сахар, но, по крайней мере, есть шанс выжить. А не быть зарезанным сумасшедшим аристократом или съеденным тварями из-под земли.

У Ефима было что продать. И эти сведения стоили гораздо дороже пары медяков.

Он помнил рассказы своего отца, который служил здесь при деде нынешнего графа. Тот как-то обмолвился, что в старину здесь существовал потайной ход. Сугубо практический, на случай осады или пожара. Он вёл не в саму усадьбу, а в сарай возле неё. Сейчас на месте того сарая осталась только яма от погреба да колючие кусты.

Ефим сегодня утром, пока граф дрался с воздухом, специально сходил в то место. И да, среди кустов он действительно нашёл заваленный камнями проход. Пара хороших ударов кувалдой — и он будет открыт.

Ефим решил: доработает сегодня свою смену, вечером под каким-нибудь предлогом сбегает в лес и расскажет кому надо об этом ходе. Они смогут тайком проникнуть прямо к стенам усадьбы. И сделать то, что нужно.

Ефим закончил подметать, прислонил веник к стене и вытер пот со лба. Он посмотрел на пустой, пыльный зал с его потёртыми стенами и потускневшими канделябрами.

Когда-то здесь кипела жизнь, звучала музыка, звенели бокалы. Теперь — тишина и запустение. И сумасшедший хозяин, бегающий с мечом по коридорам.

Нет, он всё правильно решил. Этому дому хана. А умный человек всегда должен чувствовать, когда корабль начинает тонуть, и вовремя перебираться на другой. Пусть даже этот другой — хилая лодчонка в компании головорезов. По крайней мере, там есть шанс. А здесь — только безумие и медленная смерть.

Он вышел из зала, захватив веник и пообещав себе, что он в последний раз подметает эти проклятые полы. Сегодняшняя ночь станет для усадьбы Шахтинских последней.

А для него, Ефима — первой ночью новой, пусть и не самой праведной, жизни.

Я стоял в подвале имения, и единственным источником света был чадящий факел, зажатый в скобе на стене. Хоть в доме кое-где и было электричество благодаря какому-то унылому генератору в амбаре — сюда, в подпол, нихрена не провели. Видимо, экономили.

Я вот уже второй час методично, с упорством маньяка, ковырял стену старым тупым кинжалом. Уже плечо ныло, и глаза от дыма факела слезились, но я продолжал.

Наконец, лезвие со скрежетом провалилось в щель глубже обычного. Я нажал, поддел. Посыпалась пыль и мелкие камешки. Ещё немного работы, и я выковырял из стены здоровенный булыжник.

За ним зияла искусно сделанная полость. Я запустил руку внутрь и на ощупь нашёл небольшой кожаный мешочек. Отсыревший, но целый.

Развязал шнурок и высыпал содержимое на ладонь. Несколько потускневших медных монет и горсть разноцветных камушков. Неогранённых, само собой, но в них чуть заметно пульсировала мана.

— Отлично, — довольно пробормотал я сам себе и пересыпал сокровища в карман. — Казна пополнена.

Я перешёл к следующей точке, где с утра поставил мелом аккуратный крестик. Здесь я тоже принялся ковыряться, но удача оказалась не такой щедрой.

Очередной схрон оказался пустым. Ну, почти пустым.

Внутри лежал один-единственный, ничем не примечательный камень маны, несколько старых столовых приборов и пожелтевший, истлевший по краям клочок бумаги.

Я развернул его. Там были каракули, цифры, буквы. Кто-то явно пытался вскрыть какой-то кодовый замок, методично перебирая комбинации. Он зачёркивал не подошедшие, обводил возможные.

Интересно. На всякий случай я забрал бумажку. Мало ли.

Третий тайник оказался самым интересным, но и самым трудоёмким. Он находился не в стене, а под полом одного из полуразрушенных служебных строений во дворе.

Мне пришлось раздобыть лопату и полчаса копаться в земле, пока железо не стукнулось обо что-то твёрдое.

Я откопал проржавевший металлический футляр. Внутри, завёрнутые в тряпицу, лежали очень-очень мелкие камни магии. Но зато! В одном из них, самом крупном, я отчётливо ощутил аспект огня.

— А вот это неплохо, — прикинул я, вращая камень в пальцах. — Очень даже неплохо.

Весь этот день я и занимался тем, что ходил и ощупывал стены. Со стороны это выглядело как очередной бзик сумасшедшего аристократа. Но только со стороны.

Слуги в этом доме не воруют, все такие честные? Ага, конечно. Щас.

Просто в этом мире за воровство у господина запросто могли повесить на ближайшем суку без лишних разговоров. Или руку по плечо рубануть, если хозяин добрый.

Поэтому никто не будет носить украденное с собой. Украл — и быстро спрятал. В вазу, за подкладку картины, за плинтусом. А затем, под покровом ночи, отнёс в потайное место. Чтобы потом, при случае, вынести за пределы усадьбы и продать.

И я нашёл не все тайники. Только те, где были спрятаны камни. Потому что чувствовал именно их.

Пока слухи о моём «безумии» расходились по округе, я создал и настроил небольшой артефакт-поисковик. Примитивный резонатор, собранный из обломков медной чаши, пары кристаллов и заряженный моей маной.

Резонатор слабо вибрировал в руке, когда в радиусе нескольких метров находились магические минералы. Вот с этим детектором я прошёлся по дому и территории, ставя метки в местах «подёргиваний».

И вот так я нашёл немного камней. Небогато, но для начала сойдёт.

Чем я ещё занимался, пока не спустился в подвал? Ну, ходил, кричал что-то невнятное или исполнял другие глупости. Это уже было чистое баловство, театр для зрителей.

Мне было проще, чтобы все ненадёжные, трусливые или слишком умные слуги свалили сами, испугавшись сумасшедшего барина.

Я мог бы и один тут остаться, в принципе. Или новых, верных людей набрать. Своего рода естественный отбор.

То, что я мечом махал, это тоже было не просто так. Да, слуги смотрели на это округлившимися глазами. Но это был бой с тенью. Мне нужно было проверить, на что способно это новое тело. Мышечная память, координация, выносливость.

Навыки в прошлой жизни у меня были, и очень хорошие. Я не был архимагом, заточившим себя в башне. Я лазил по шахтам, а там порой приходилось отбиваться от того, что в них водилось.

Но сейчас я чувствовал, что если применю какой-нибудь по-настоящему мощный удар, то могу запросто порвать себе связки. Да так, что ни один целитель потом не вылечит.

Так что мои тренировки выглядели как конвульсии больного, но на деле были тщательно выверенными движениями, направленными на изучение собственных пределов.

Поднявшись из подвала, я нашёл Ильдара. Он как раз обходил посты, его бородатое лицо было озабоченным.

— Новости? — спросил я, отряхивая с рукавов налипшую в подвале паутину.

Ильдар отдал честь и ответил:

— По деревне, ваша милость, всё спокойно. Наши ребята на страже, бандиты после прошлого раза не появлялись. А вот по шахтам… — он вздохнул. — Разбираем завалы, но медленно. Оборудования не хватает, люди боятся. В одной из дальних и вовсе волки логово устроили. Пока туда не лезем.