Александр Майерс – Мастер драгоценных артефактов 2 (страница 31)

Граф это оценит. Наверное.

Граф…

Катарина нахмурилась.

Леонид Шахтинский по-прежнему казался ей максимально странным.

Всю дорогу назад они почти не разговаривали. Он ехал впереди, отдавал приказы, изучал добытые в лагере офицерские документы. Пару раз оглянулся — убедиться, что она не отстала. И всё.

Никаких вопросов, никаких подозрительных взглядов, никакого страха.

А вот его люди — другое дело. Гвардейцы и следопыты косились на неё всю дорогу. Кто-то с опаской, кто-то с откровенным недоверием. Один молодой парень вообще каждый раз бормотал под нос деревенские заговоры, когда она проезжала мимо.

Обычное дело. Катарина привыкла.

Но графу было всё равно. Словно он ведьм каждый день видел по десятку. Никакой предвзятости, никакого напряжения. Всё просто — вот задание, вот камень, вот результат. Молодец, хорошо поработала.

Как будто она обычный человек.

Это сбивало с толку. Катарина не знала, как себя вести. Всю жизнь её либо боялись, либо ненавидели, либо хотели использовать. А этот граф просто работал с ней. Как с равной.

Ну, почти равной. Он всё-таки граф, а она — гостья.

Или служанка? Или партнёр? Непонятно.

Катарина вздохнула и погрузилась глубже в воду.

Ладно. Не её дело разбираться в мотивах Леонида. Главное — здесь тепло, безопасно, кормят три раза в день. И дают горячую ванну с травами после тяжёлой работы.

Можно жить.

Она полежала ещё немного, наслаждаясь теплом. Потом неохотно вылезла, завернулась в мягкое полотенце и подошла к зеркалу.

Из отражения на неё смотрела уставшая молодая женщина. Мокрые волосы, бледное лицо, тёмные круги под глазами. И яркие изумрудные глаза — проклятые, выдающие её природу.

Но сейчас эти глаза выглядели довольными.

Катарина слабо улыбнулась своему отражению.

Да. День был хорошим. И, может быть, завтра будет не хуже.

Утро началось с работы над ошибками.

Я сидел на полу, медитировал, гоняя энергию по каналам и одновременно мысленно прокручивал вчерашнюю операцию.

Что можно улучшить в следующий раз? Что сделали отлично? Где накосячили?

В целом — всё прошло гладко. Снотворный дождь сработал идеально, охрана уснула, мы вынесли добро и ушли незамеченными. Красота.

Но один момент меня беспокоил.

Мне казалось, что дорога была недостаточно размыта после дождя. Телеги-то были тяжёлые, гружёные под завязку. Могли оставить следы. Я, конечно, дал Катарине команду поддерживать ливень, пока мы не отъехали подальше. Пару раз мы прошли по ручьям, чтобы уж точно избавиться от следов.

Но хрен его знает. Если у Тернова есть толковый следопыт — может и выйти на нас.

Ладно, это мелочь. Вряд ли он станет искать. У него сейчас других проблем хватает.

В дверь постучали. Я встал, открыл дверь и увидел Макара.

— Ваша милость, слуги заканчивают разбирать добычу. Не желаете взглянуть? — поклонился старик.

— Желаю, конечно! Идём.

Я спустился во двор. Там уже разложили всё по кучкам: оружие отдельно, доспехи отдельно, провизия отдельно, утварь отдельно.

Добыча была знатная.

Мечей и копий — много, десятков пять. Щиты — в основном деревянные, но на некоторых металлические ободы и умбоны. Это такие накладки по центру, чтобы клинок соскальзывал.

Доспехи — в основном кожаные. Но часть усилена металлическими пластинами, а ещё нашлась парочка кольчуг и немного наручей с поножами. Это, скорее всего, принадлежало офицерам или охране лагеря. Новобранцы там были кто в чём.

Луки, арбалеты, стрелы и болты. Этого добра тоже имелось с избытком.

Артефактов, к сожалению, нашли немного. Несколько командирских защитных амулетов — слабенькие, но рабочие. И шкатулка с целительными камнями. Вот это уже ценность.

Я подошёл к куче мечей и взял один наугад. Осмотрел.

М-да. Видно, что пользовались им много. Лезвие тупое, в паре мест трещины. Сколов на лезвии столько, что меч больше похож на пилу.

Неудивительно. Тренировочные же. Через них прошли десятки новобранцев, которые лупили друг друга почём зря.

Я проверил ещё несколько клинков — та же картина. Большинство в хреновом состоянии.

— Это всё на переплавку, — распорядился я.

Макар кивнул и сделал пометку.

Я перешёл к провизии. Мешки с крупой, вяленое мясо, солонина, сухари. И…

— Это что, рис? — я указал на два больших мешка.

— Он самый, ваша милость, — Макарыч широко улыбнулся. — Мы уж и забыли, как он выглядит. Лет десять не видели. Здесь только рожь да просо растут. Где поля получше — там пшеница, и то паршивого качества.

Рис. Надо же. Тернов, видимо, откуда-то с юга завозил для своих офицеров. Роскошь по местным меркам.

— Ну, поздравляю, — сказал я. — Теперь можете плов с олениной сделать. Или пирожки с рисом.

Слуги переглянулись и заулыбались. Видно было, что идея им нравится.

— Половину еды и утвари отправьте в деревню, — добавил я. — Котелки металлические им пригодятся. Одеяла и плащи тоже.

— Сделаем, ваша милость, — пообещал дед Макар.

Я продолжил осматривать добычу, когда ко мне подбежал запыхавшийся парнишка — один из тех, кто работал при конюшне.

— Ваша милость! Из шахты весточка!

— Что-то случилось? — спросил я, не отвлекаясь от пересчитывания сапогов.

Никак не мог понять, почему их нечётное количество. В лагере был кто-то одноногий?

— Жуки напали! Три штуки! — ответил парнишка.

Я тут же повернулся к нему.

— Шахтёры целы?

— Да, ваша милость. Инсектоиды мелкие были, с щенка размером. Мужики их кирками задолбили.

Я выдохнул. Хорошо, что мелкие. Но всё равно — не нравится мне это.

Нападения становились систематическими. Раз в несколько дней обязательно кто-то лезет. Пока справляемся, но рано или поздно кто-нибудь пострадает. Нужно над этим поработать.

— Ладно, — сказал я. — Передай Василию, чтобы был осторожнее. И пусть докладывает о каждом инциденте.

Парнишка кивнул и убежал.

Я вернулся к добыче. Отложил в сторону артефакты и целительные камни — это заберу себе. Остальное пусть распределяют.