Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 9 (страница 40)
Маги Службы встали полукругом и принялись за дело. Воздух загудел, по невидимому куполу побежали светящиеся трещины, а затем щит с хлопком исчез. Следом таким же образом маги уничтожили расположенную чуть дальше иллюзию, и та рассеялась, будто туман.
Густая чаща исчезла в воздухе, и вместо неё мы увидели долину, в центре которой пульсировал сгусток тёмной энергии. Магическая аномалия, причём весьма сильная — когда мы подошли ближе, то исходящая от неё сила заставила меня покрыться мурашками. Я повидал немало странного, вспомнить только подземелье храма Пустоты в Афганистане…
Шёпот, тихо дремавший где-то в глубине моей души, мгновенно встрепенулся.
«Ого-о-о… Хозяин, чуешь? Вкусненькая силушка. Тёмная, но какая густая!»
«Тише, — мысленно осадил я его. — Не сейчас».
«Ну ладно, ладно…» — дух обиженно засопел, но притих.
Маги СБИ тем временем развернули измерительные артефакты. Один из оперативников достал планшет, внимательно изучая показания.
— Совпадение, господин майор, — доложил он. — Структура энергии полностью идентична той, что мы зафиксировали на артефакте.
— На каком артефакте? — уточнил я.
— На том самом, что подобрал ваш гвардеец, — Плахов покосился на меня. — Артефакт исследовали специалисты князя Баума, а затем передали нам. Энергетическая подпись совпадает до мельчайших деталей.
Я мысленно усмехнулся. Молодец, Гранит. Они в тот раз не просто сумели отбиться от превосходящего противника, но и подобрали важную улику.
— И что это означает? — спросил Пахомов.
— Это означает, что аномалия использовалась для зарядки тёмных артефактов. А это строжайше запрещено законом и карается очень строго.
— Учитывая всё остальное, картина складывается интересная. Видимо, граф Юрасов заряжал здесь тёмные артефакты, а наш завод ему мешал, — сделал выводы я.
— Похоже, вы правы, граф, — кивнул майор.
Реакция князя Аристова не заставила себя ждать. Не прошло и суток, как он выступил с публичным заявлением.
Я смотрел трансляцию на телефоне, и не мог не восхититься актёрским мастерством Кирилла Викторовича.
— Я потрясён и оскорблён в самых лучших чувствах! — вещал князь с экрана, и лицо его выражало праведный гнев пополам с разочарованием. — Граф Юрасов был моим вассалом, и я доверял ему! А он использовал моё доброе имя, прикрывался моим покровительством, чтобы творить мерзости за моей спиной! Он действовал самовольно, обманывая своего сюзерена! Я требую полного и беспристрастного расследования! И клянусь — если хоть капля вины ляжет на мой род, я приму любое наказание!
Я хмыкнул. Ловко же Аристов отрёкся от мёртвого вассала. Юрасов оправдаться не может, а вся грязь повисла на нём. Покойник — всегда идеальный козёл отпущения.
Кирилл Викторович на этом не остановился. В завершение своей речи он торжественно пообещал помочь нам с Баумом в строительстве завода — мол, раз его вассал нанёс нам такой ущерб, честь обязывает сюзерена загладить вину.
Подозрительно щедро. Этот человек явно не делал ничего просто так. А ещё я прекрасно помнил его намёки о том, что не помешало бы взять в долю кого-то из местных дворян, чтобы нам было проще строить завод. Похоже, Аристов использовал ситуацию в свою пользу со всех сторон.
Что до аномалии — её взяла под контроль СБИ. Долину оцепили, выставили охрану, развернули исследовательский лагерь.
— Меня беспокоит эта дрянь. Завод совсем рядом. Что, если эта штука как-то повлияет? — переживал Григорий.
— Не беспокойтесь, — заверил его Плахов. — Аномалию тщательно изучат, а затем уничтожат. Наши специалисты своё дело знают.
Я согласно кивнул, но на самом деле у меня имелись на счёт аномалии другие мысли.
Ночью, когда стройка затихла, я решил приступить к собственному маленькому исследованию. Закрывшись в отдельном вагончике, я мысленно позвал Шёпота:
«Дружище, слетай-ка к аномалии. Посмотри, что там за энергия. Только тихо, чтобы тебя не засекли. Сможешь?»
«Спрашиваешь! С удовольствием полечу, понюхаю вкусняшку!» — отозвал он.
«Не вздумай ничего трогать, — строго предупредил я. — Только разведка. Мне нужно знать, можно ли эту силу обуздать. Пусть она тёмная, но с помощью Пустоты её, возможно, удастся изменить и пустить на пользу».
«Понял! Я мигом!»
Шёпот умчался. Я же, оставшись один, разложил на столе свои записи и склонился над чертежом ауры. Дело по-прежнему шло медленно, со скрипом. Но сегодня я вдруг увидел то, чего раньше не замечал.
Внёс несколько изменений и вдруг понял, что схема, над которой я бился неделями, наконец-то обрела смысл. Я водил карандашом по бумаге, дополняя чертёж, и сердце колотилось всё быстрее.
Ещё немного — и можно будет начать первые осторожные эксперименты.
Я так увлёкся, что почти забыл о Шёпоте, да и вообще обо всём вокруг.
Из рабочего транса меня вывел низкий гул, который раздался откуда-то снаружи. Мгновение спустя я ощутил резкий всплеск магии. Сила хлынула откуда-то с северо-запада, со стороны заповедника, нарастая с каждой секундой.
Я вскочил и метнулся к окну.
Над тёмной линией леса разгоралось зарево. Жуткий, неестественный зелёный свет вспыхнул над верхушками сосен. Он пульсировал и разрастался.
В тот же миг я ощутил удар под дых — это вернулся Шёпот.
«ХОЗЯИН! ХОЗЯИН! — завопил он. — Надо срочно валить отсюда! Аномалия взбесилась!»
Глава 18
— Тревога! — выкрикнул я, выскакивая из вагончика.
Над лесом жутким северным сиянием расцветало зелёное зарево. Гул нарастал, и даже отсюда, с приличного расстояния, я ощущал, как тёмная энергия волнами расходится от заповедника.
Шрам уже бежал ко мне, на ходу застёгивая бронежилет.
— Что происходит, ваше сиятельство⁈
— Аномалия вышла из-под контроля. Поднимай гвардию, выдвигаемся к лесу. Там люди Службы, надо вытащить тех, кого ещё можно спасти.
— Опасно… — скрипнул зубами Шрам.
— Знаю. Бери только боевых магов и тех, у кого лучшие защитные амулеты. Остальным оставаться здесь, — велел я.
Через пять минут мы уже мчались к заповеднику на двух броневиках. Чем ближе мы подъезжали, тем хуже становилась обстановка вокруг. Воздух будто загустел, магическое давление ощущалось даже в защищённой машине, а в горле першило от привкуса гнили. Деревья на опушке стояли чёрные и скрюченные, словно умерли годы назад.
Мы бегом добрались до долины. Гвардейцы активировали защитные амулеты, ну а я окружил себя барьером Пустоты.
То, что раньше было исследовательским лагерем СБИ, теперь напоминало преисподнюю. Аномалия в центре долины раздулась до чудовищных размеров. Сгусток тьмы пульсировал, выбрасывая щупальца зелёной энергии, и пространство вокруг него шло волнами, как поверхность воды.
— Твою мать… Что это за хрень? — процедил гвардеец, крепко сжимая автомат, который, конечно, не помог бы ему против такого врага.
— Тёмная энергия вырвалась из-под контроля. Она пожирает жизненную энергию из всего вокруг, — ответил один из наших магов.
«Хозяин, зачем мы сюда пришли?» — испуганно заскулил Шёпот внутри меня.
«Тише. Дай мне сосредоточиться».
Несколько агентов СБИ лежали на земле у самой границы искажения. Тьма уже подбиралась к ним — кожа мужчин и женщин посерела, и я видел, как стремительно угасают их ауры.
— Всем оставаться здесь! — рявкнул я и бросился вперёд.
— Ваше сиятельство, стойте! — крикнул мне вслед Шрам.
Но я уже нёсся к границе аномалии, на ходу усиливая кокон Пустоты вокруг себя. Зелёные щупальца тут же бросились ко мне, но наткнулись на барьер и обратились в ничто.
Я схватил первого агента, забросил на плечи и потащил к своим. Мужчина едва дышал, но был ещё жив. Передав его подбежавшим гвардейцам, я ринулся за остальными.
Четвёртый агент лежал дальше всех, почти у самого сгустка тьмы. Я добрался до него на пределе сил, чувствуя чудовищное давление аномалии. Подхватил пострадавшего и потащил прочь, спотыкаясь и задыхаясь.
Когда я вытащил последнего за безопасную черту, то рухнул на колени и тут же принялся за работу.
Пустота не могла исцелить этих людей — здесь нечего было удалять, напротив, требовалось наполнить истощённые ауры. С первыми двумя агентами я просто создал мощные целительные заклинания, что-то вроде магической дефибрилляции — перезапустил их жизненные потоки.
Третьего агента, женщину, пришлось реанимировать и восстановить частично уничтоженный дыхательный центр ауры. А вот с четвёртым, который лежал ближе всех к аномалии, всё было совсем плохо.