Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 9 (страница 26)
Барон Волков не сбежал, и принял единственно доступное ему решение. Георгий Максимович подскочил к краю платформы, выбросил руки вперёд и направил мощный поток целительской силы прямо в кипящую воду. Он не мог остановить взрыв, но пытался напитать водоросли жизненной силой, чтобы хоть часть урожая пережила этот адский перегрев.
Я переключил зрение на магический спектр, анализируя потоки разнообразной энергии. Пространство под куполом напоминало бушующий ураган, и этот дикий круговорот разгонял сам себя, продолжая усиливаться.
Что ж, придётся использовать Пустоту.
Я сосредоточился и сформировал несколько невидимых лезвий, которыми ударил в самые уязвимые точки резонанса.
Пустота обратила в ничто энергетические жгуты, соединяющие перегретые мана-кристаллы. А затем сожрала излишки маны, мгновенно сбросив критическое давление в системе.
Для всех остальных это выглядело так, будто резонанс внезапно прекратился сам собой. Хаотичный водоворот энергии на секунду замер, потеряв подпитку, а затем начал слабеть.
Старший артефактор успел подняться на ноги. Похоже, он не пострадал, если не считать пары ушибов. Он сотворил заклинание, окружив распределительный щит жёстким магическим каркасом. После чего схватил топор с прорезиненной рукоятью и с криком обрушил его на главный питающий кабель. Полетели снопы искр.
Светящаяся рябь на куполе мигнула и погасла. Все звуки стихли. Георгий Максимович выдохнул и стёк на пол, стирая пот со лба.
Я рассеял остатки Пустоты, и перевёл взгляд на Волкова. Барон стоял на коленях, опершись руками о перила, и жадно глотал воздух. Его резерв был вычерпан почти до дна.
— Как вы, Георгий Максимович? — я подошёл к вассалу и положил руку ему на плечо.
— Простите, ваше сиятельство… — пробормотал барон, с трудом поднимаясь.
— За что?
— Как за что? Купол повреждён, и чуть не случилась катастрофа, а водоросли… Хорошо, если хотя бы половина выжила.
— Половина — это уже хорошо, и всё благодаря вам. Вы вовремя влили в них ману. Главное, никто не пострадал, а это уже отличный результат для первого запуска, — спокойно ответил я и даже нашёл в себе силы улыбнуться.
— Господа, это моя вина. Я не понимаю, почему это произошло, но обязательно выясню! — старший артефактор подошёл к нам и низко поклонился.
— Вас никто не винит. Как думаете, в чём была причина? — спросил я.
Мужчина потеребил бороду и ответил:
— Расчёты были идеальны, кристаллы должны были давать ровный фон…
— Они и давали. Возможно, проблема не в куполе и не в кристаллах, а в самих водорослях, — задумчиво произнёс я.
— С чего вы взяли, Юрий Дмитриевич? — Волков удивлённо уставился на меня.
— Наши аквакультуры обладают большой магической активностью. Когда мы запустили купол, водоросли начали активно впитывать ману и выделять свою собственную специфическую энергию. Это изменило плотность фона. Ваши расчёты были идеальны для пустой теплицы, но вы не учли биологический отклик самой плантации. Произошёл конфликт природной маны и артефакторной накачки, — пояснил я.
Барон нахмурился, осознавая, насколько сильно они просчитались.
— Но как же тогда всё это синхронизировать? — спросил он.
— Думаю, нам нужны люди, которые разбираются в подобных вещах. Ничего страшного не случилось, наоборот — мы получили ценный опыт. Георгий Максимович, вам стоит найти грамотных агромагов и привлечь их к настройке купола.
— Агромаги? — Волков потёр подбородок. — Редкая профессия. В империи таких наперечёт, да и те в основном работают в южных широтах, в императорских виноградниках.
— Значит, будем переманивать. Или обучать своих, — настоял я. — Составьте отчёт по сегодняшнему инциденту и подготовьте список подходящих кандидатов по всей стране. Если средств не хватит, можете рассчитывать на ещё один беспроцентный займ.
— Не знаю, как вас благодарить, граф, — вздохнул Георгий Максимович.
— Запустите прибыльные плантации аквакультур, станьте богаче и сильнее. Это будет лучшей благодарностью. И не забудьте пригласить меня на следующий запуск. Не часто можно увидеть такое шоу, — улыбнулся я.
Через несколько дней я снова отправился в столицу. Уже привык к постоянным перемещениям из Новосибирска в Петербург и обратно. К тому же благодаря порталам это совсем не отнимало времени.
Завод на Васильевском острове сильно изменился после моего последнего посещения. Благодаря Альберту у нас даже появилась вывеска, на которой гордо красовалось название — «Ренессанс-Фарм».
Я решил, что все реабилитационные направления со временем объединю в одну структуру, поэтому пусть и названия все будут похожими. Будущее объединение целителей тоже, пожалуй, будет как-то связано со словом «Ренессанс».
Масштабная реконструкция здания, на которую я выделил весьма внушительную сумму, наконец-то завершилась, и теперь настало время главного испытания — первой официальной инспекции из Германии.
Специалисты «Мондшиммер» уже были на месте и выглядели как группа строгих экзаменаторов. И слово «строгие» даже наполовину не отражало той пугающей педантичности, с которой немецкие аудиторы подошли к делу.
Делегация из трёх технологов двигалась по цехам медленно, словно сапёры по минному полю. Их старший, герр Шнайдер, использовал для проверки не только специализированные артефакты, но и самые обычные механические инструменты.
Мы с Альбертом следовали за ними, отвечая на возникающие вопросы. Лицо моего помощника с каждой минутой становилось всё более бледным. Он то и дело доставал из кармана платок и нервно промакал лоб.
— Наклон дренажного стока в секторе первичной ферментации составляет два градуса, — бесстрастно произнёс герр Шнайдер. — По стандартам «Мондшиммер», утверждённым для производства эликсиров высшей категории чистоты, наклон должен составлять ровно два и три десятых градуса. Это необходимо для предотвращения микроскопического застоя активных реагентов.
— Но позвольте, господин Шнайдер! — не выдержал Альберт. — Три десятых градуса! Это же ничтожная погрешность. На скорость слива это никак не повлияет. Мы тестировали систему, всё уходит идеально!
Немецкий технолог медленно повернулся к Альберту и посмотрел на него поверх очков в тонкой золотой оправе.
— Три десятых градуса — это разница между эталонным продуктом и бракованной партией, которая может стоить компании репутации, — нахмурился немец.
Альберт тяжело вздохнул и сделал очередную пометку в своём ежедневнике. Список «недочётов» уже перевалил за несколько десятков. Немцы придирались буквально ко всему: к толщине изоляционного слоя на магических кабелях, к спектру свечения рун в холодильных камерах, к площади раздевалок для персонала и тому, в какую сторону открываются двери.
Но если мой помощник нервничал, то я наоборот, испытал странное удовольствие от этого процесса.
Да, Альберта можно было понять — он вложил душу в проект, а теперь его работу критиковали за каждую пылинку. Но я смотрел на ситуацию иначе.
Мы будем производить здесь сложнейшие препараты, уникальные для Российской империи. Любая, даже самая незначительная ошибка может привести к проблемам в будущем. А немцы прекрасно знали, что нужно для производства идеальных реабилитационных эликсиров. В качестве их продукции я уже успел убедиться.
Дотошность специалистов «Мондшиммер» была гарантией нашего грядущего успеха. Именно этот безжалостный контроль качества мне и был от них нужен.
К концу четвёртого часа инспекции герр Шнайдер наконец-то остановился, сложил свои приборы в кейс и повернулся ко мне.
— Ваше сиятельство, базовая структура завода соответствует нашим ожиданиям, однако мы выявили ряд отклонений от эталонной технологии. Мы подготовим полный реестр дефектов. До их полного устранения сертификат соответствия выдан не будет.
— Никаких проблем, герр Шнайдер, — спокойно ответил я, наблюдая, как дёргается глаз у Альберта. — Компромиссов в вопросах качества быть не должно. Мы бросим все силы на устранение замечаний, и завод заработает только тогда, когда вы лично подтвердите, что он идеален.
Удовлетворённый моим прагматичным подходом, немец улыбнулся и пожал мне руку. Когда делегация покинула цех, Альберт едва не взвыл.
— Юрий Дмитриевич! Да они же просто издеваются!
— Спокойствие. Сделай всё в точности так, как они велели, и выдели дополнительные премии рабочим за срочность. Этот завод должен стать образцом для всей империи. Понял?
— Понял, ваше сиятельство, — обречённо выдохнул управляющий.
Оставив Альберта разбираться, я покинул завод и направился в клинику «Ренессанс».
Меня интересовал один уникальный пациент, которого уже должны были основательно обследовать.
Приехав в клинику, я прошёл в отдельную защищённую артефактами палату, где находился Виктор. Ещё недавно этот парень был подающим надежды артефактором, но теперь его дар представлял из себя нечто невероятное. И даже, по мнению некоторых целителей, нечто ужасное.
Когда я вошёл, Виктор сидел на кровати и задумчиво разглядывал свои ладони, над которыми слабо мерцало золотистое свечение целительской энергии.
Лучшие диагносты «Ренессанса» обследовали его со всех сторон, провели десятки тестов, но так и не смогли дать чёткого ответа — что делать с бедолагой дальше. Дар Виктора работал, но сам он совершенно не понимал, как управлять этой новой силой.