Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 6 (страница 41)
— Дамы и господа, прошу минуту внимания. Сейчас я проведу диагностику пациента и продемонстрирую, о каких повреждениях идёт речь.
Я создал диагностическое заклинание — большое, видимое всем присутствующим. Аура пациента проявилась над его телом, словно голограмма.
— Вот здесь, — я указал на деформированные центры, — видны следы недавнего вмешательства. Обратите внимание на характер повреждений. Это не травма — это намеренные манипуляции. А вот здесь находится скрытое повреждение. Канал перекручен так, что постепенно пережимает соседние. Без лечения пациент умрёт в течение суток-двух.
Зал молчал. Все смотрели на проекцию ауры, и даже скептики не могли отрицать очевидное.
— Приступаю к лечению, — объявил я.
Работа предстояла сложная. Хаммерстайн, при всей своей подлости, был хорошим специалистом. Его «ловушка» была сделана качественно.
Я начал с центрального канала — самого опасного повреждения. Осторожно, миллиметр за миллиметром, раскручивал перекрученный участок. Целительская энергия текла через мои пальцы, восстанавливая структуру.
Использовать Пустоту на глазах у всех я не собирался. Да и не требуется она здесь.
Эггер застонал.
— Терпите, — велел я.
Канал распрямился. Я укрепил его стенки, влил дополнительную порцию энергии для регенерации.
Теперь — деформированные центры.
Я аккуратно расправил первый, вернул в нормальное положение. Энергия хлынула по освобождённым каналам.
Во втором центре повреждения оказались серьёзнее. Пришлось буквально перестраивать структуру, восстанавливая разрушенные связи.
Третий центр — самый сложный. Хаммерстайн поработал над ним особенно тщательно, создавая видимость необратимой травмы. Но я видел, что под слоем повреждений находится здоровая ауральная ткань. Нужно только добраться до неё.
Я работал почти час.
Зал молчал. Все наблюдали за проекцией ауры, видя, как постепенно исчезают повреждения, как восстанавливается нормальная структура.
Наконец, я отступил от каталки.
— Готово.
Герр Эггер открыл глаза. Посмотрел на свои руки, пошевелил пальцами. На его лице появилось изумление.
— Я… я чувствую себя… Даже лучше, чем до всего этого, — прошептал он.
— Вам потребуется несколько дней отдыха, но полное восстановление гарантирую, — кивнул я.
Зал взорвался аплодисментами.
Вандерли поднялся с места, его лицо сияло.
— Блестяще, граф Серебров! Блестяще! — прокричал он.
Я поклонился, принимая овации. И краем глаза наблюдал за Хаммерстайном.
Барон стоял у стены, и его лицо стало пепельно-серым. Он понимал, что произошло. Понимал, что его план не просто провалился, а обернулся против него самого.
После мастер-класса ко мне подходили десятки людей. Поздравляли, жали руку, выражали восхищение. Я благодарил, улыбался, говорил положенные слова.
А вокруг Хаммерстайна разворачивалась совсем другая сцена.
— Генрих, нам нужно поговорить.— профессор Дитрих, пожилой немец с седой бородой, подошёл к барону.
— О чём? — буркнул Хаммерстайн.
— О нашем совместном проекте. Боюсь, я вынужден отказаться от участия.
— Что⁈
— После того, что здесь произошло, я не могу рисковать репутацией, — жёстко сказал Дитрих и сразу же ушёл.
Хаммерстайн остался стоять с открытым ртом.
Но это было только начало.
Следом к барону подошла леди Кэмпбелл и с истинно английской холодностью заявила:
— Барон, я отзываю своё приглашение на эдинбургскую конференцию. При всём уважении, такие методы ведения дел неприемлемы, — она презрительно поджала губы.
Граф Бернарди оказался ещё более прямолинеен.
— Хаммерстайн, вы идиот! — сказал он так громко, что услышали все вокруг.
— Как вы смеете⁈ — возмутился Генрих.
— А вы⁈ Как вы могли пытаться подставить коллегу с помощью больного человека? Это низко даже для вас!
— Это недоразумение! Пациент лжёт! Серебров его подкупил! — барон побагровел.
— Конечно, конечно. И диагностику он тоже подделал? На глазах у всего зала? — Бернарди скептически хмыкнул.
Хаммерстайн не нашёлся, что ответить. В этот момент к нему подошёл Вандерли и произнёс:
— Барон фон Хаммерстайн, я вынужден поставить под вопрос ваше дальнейшее участие в симпозиуме.
— Вы не можете…
— Могу. То, что вы устроили, — позор для всего целительского сообщества. Я дам вам время до вечера, чтобы обдумать своё поведение. Если вы публично извинитесь перед графом Серебровым и герром Эггером — возможно, мы сможем замять этот инцидент. Если нет — я буду вынужден принять меры, — Вандерли развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.
Хаммерстайн остался стоять один. Вокруг него образовалась пустота — люди отходили, избегая даже случайного контакта.
Я наблюдал за этим несколько секунд, а потом поднял руку, привлекая внимание.
— Господа! Позвольте сказать несколько слов.
Зал затих, все взгляды обратились ко мне.
— Я не держу зла на барона фон Хаммерстайна. Конкуренция между целительскими школами — это нормально. Иногда она принимает… неожиданные формы. Но главное, что пациент здоров, правда восторжествовала, и мы все можем продолжить работу, — произнёс я.
Люди переглядывались, явно не ожидая такого великодушия. Элиас понимающе улыбнулся.
— Я приехал сюда учиться и делиться опытом, а не враждовать. Надеюсь, этот инцидент послужит уроком для всех нас. И напомнит, что главная цель целителя — помогать людям, а не самоутверждаться за чужой счёт, — закончил я.
Аплодисменты были ещё громче, чем после лечения. Вандерли подошёл ко мне с широкой улыбкой.
— Юрий, вы меня поражаете. Сначала — блестящая работа с пациентом. Потом — такое благородство. Вы понимаете, что только что окончательно уничтожили репутацию Хаммерстайна?
— Я просто сказал правду, Элиас.
— Вот именно. И эта правда оказалась страшнее любого обвинения, — усмехнулся профессор.
Я только пожал плечами.
— Это его проблемы. А у меня ещё много работы.
Генрих фон Хаммерстайн стоял перед профессором Вандерли и графом Серебровым, чувствуя себя последним идиотом.
Мастер-класс Юрия закончился полным триумфом. Мало того что подставной пациент оказался разоблачён — так ещё и весь симпозиум теперь знал, кто за этим стоит.
Нужно было спасать положение.