Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 5 (страница 64)
— Спасибо, Павел Андреевич.
— Не за что. Белозёров многим перешёл дорогу. Пора ему получить по заслугам, — ответил Вольский.
Публикация вышла на следующий день.
Материал оказался убийственным. Цифры, документы, показания свидетелей. Имена, даты, суммы. Всё разложено по полочкам, всё подтверждено. Ну, или почти всё.
Параллельно в социальных сетях появились слухи о связях Карташова с криминалом. Запись, которую сделал Шрам во время конфликта с Ломовым в кабаке, «случайно» утекла в сеть. Картинка была смазанной, плохого качества, но голос бандита, говорящий «Не копай под Карташова», звучал вполне отчётливо.
Мещеринов и Вольский сработали отлично. Материал перепечатали четыре крупных столичных издания, уже без нашего участия подключились другие по всей стране. К вечеру статья висела на всех главных страницах новостных порталов.
Общественный резонанс превзошёл все ожидания.
«Позор!»
«Куда смотрит Минздрав⁈»
«Воры, на жизнях людей наживаются!» — возмущались комментаторы.
Министерство было вынуждено отреагировать. Официальный представитель выступил с заявлением и сказал, что они инициируют проверку в клиниках графа Белозёрова и его вассалов. А по результатам будут приняты соответствующие меры.
Правда, я сомневался, что эти меры окажутся эффективны. Учитывая, что князь Бархатов очень не хотел вытаскивать грязь наружу, а также то, что у Белозёрова наверняка есть подкупленные чиновники в Минздраве — историю, скорее всего, замнут.
Но это ничего. Главное, я показал, что готов бить в ответ. И что мои удары могут оказаться весьма громкими и болезненными. Пусть Тимур Евгеньевич в следующий раз дважды подумает, прежде чем публиковать про меня и мою клинику всякую грязь.
Они хотят войну — они её получат. Информационную, экономическую, любую. Я готов.
Пусть Белозёров и его вассалы поймут: Серебровы не прогнутся. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.
Отдельный кабинет в глубине ресторана был обставлен со вкусом — тяжёлые портьеры, дубовые панели, приглушённый свет магических светильников. Идеальное место для приватного разговора.
Белозёров сидел за столом, неторопливо помешивая кофе. Напротив него устроился Геннадий Павлович Сушков — советник из Министерства здравоохранения. Полноватый, лысеющий, с бегающими глазками и вечно потными ладонями. Типичный чиновник средней руки, привыкший торговать своим положением.
— Итак, Геннадий Павлович. Что с субсидиями? — Белозёров отложил ложку и сделал глоток кофе.
Сушков закивал, жуя кусок телятины, вытер губы салфеткой и ответил:
— Серебровы нам подгадили, ваше сиятельство. Этот их материал наделал много шума. Журналисты задавали нам очень неудобные вопросы…
— Я в курсе. Меня интересует решение, — холодно заметил граф.
Чиновник торопливо кивнул:
— Решение есть. Князь Бархатов не хочет выносить грязь наружу. Признать, что субсидии распределялись нечестно — это удар по репутации Гильдии. Так что он закроет глаза. Вы продолжите получать положенные средства.
Белозёров чуть расслабился. Хоть какие-то хорошие новости.
— А Серебров?
Сушков развёл руками.
— Тоже продолжит. Тут ничего не поделаешь, ваше сиятельство. Он действительно лечит людей. Клиника работает, пациенты довольны, жалоб нет. Придраться не к чему.
— Совсем не к чему? — хмыкнул Тимур Евгеньевич.
— Мы проверяли. Документация в порядке, санитарные нормы соблюдены, персонал квалифицированный. Серебров не оставляет зацепок, — снова развёл руками Геннадий Павлович.
Белозёров нахмурился. Это было неприемлемо. Одно дело — сохранить свои субсидии. Другое — позволить выскочке из провинции получать то же самое, особенно после той шумихи, что он посмел устроить.
— Геннадий Павлович, вы получаете деньги не за то, чтобы разводить руками. Решайте вопрос. Второй раз замять может не получиться. Если журналисты снова начнут копать…
— Ваше сиятельство, я делаю всё возможное.
— Делайте невозможное.
Сушков поёжился под тяжёлым взглядом графа. Потом вздохнул и пояснил:
— Я не волшебник. Могу задержать выплату, могу устроить внеплановую проверку. Но если у Сереброва всё чисто — я бессилен. Делайте что хотите, но это уже не моя епархия.
Тимур Евгеньевич молчал, глядя на чиновника. Тот отвёл взгляд и потянулся за бокалом вина.
— Хорошо. Для Серебровых мы кое-что приготовили. Вам нужно только не мешать.
— Это я умею, — Сушков криво усмехнулся.
— Вот и славно.
Белозёров встал, бросил на стол несколько купюр и вышел, не прощаясь.
У Серебровых всё чисто? Посмотрим, надолго ли.
Я спускался по каменным ступеням, придерживаясь за холодные перила. Магические светильники едва разгоняли темноту — Мессинги, похоже, не особо заботились об освещении своих архивов.
Впрочем, сейчас здесь стало светлее. Нанятые мной архивариусы установили дополнительные лампы, расставили столы и вовсю продолжали работу.
Архив Мессингов оказался настоящей сокровищницей. Десятки стеллажей с документами, старинные книги, свитки, карты. История рода за несколько столетий — и не только рода. Мессинги вели записи многих событий, происходящих по всей империи и за её пределами.
Меня интересовала конкретная вещь — происхождение артефакта Пустоты, который граф Мессинг хотел применить в конце войны.
Откуда он взялся? Кто его создал? И главное — есть ли другие подобные артефакты?
Эти вопросы не давали мне покоя. В этом мире магия была обычным делом, но Пустота — это нечто иное.
— Ваше сиятельство! Рад, что вы нас навестили, — навстречу мне поднялся старший архивариус.
— Здравствуйте, Эдуард Валерьевич. Мне передали, что вы нашли кое-что интересное.
— Так и есть! Идёмте, идёмте, — старик, прихрамывая, направился к одному из заваленных бумагами столов.
Там лежала раскрытая тетрадь — старая, с пожелтевшими страницами, исписанными мелким почерком.
— Это личный дневник Арнольда Мессинга, деда последнего главы рода. Он много путешествовал в молодости. Азия, Ближний Восток, даже Африка, — объяснил Эдуард Валерьевич.
Я молча кивнул, ожидая продолжения.
— Вот здесь запись от конца девятнадцатого века. Он пишет о приобретении необычного артефакта. — архивариус указал на страницу.
Я склонился над дневником. Почерк был неразборчивым, буквы почти выцветшими, но основной смысл я уловил.
«…приобрёл у местного торговца предмет необычайной силы. Он клялся, что вещь древняя, из времён до ислама. Камень чёрный, как ночь, и холодный, даже когда его нагреваешь. Торговец сказал, что это „слеза забытого бога“. Суеверная чушь, конечно, но артефакт действительно обладает странными свойствами. Когда держу его в руке — чувствую… пустоту. Не знаю, как иначе описать».
Эдуард Валерьевич перевернул страницу, и у меня по коже пробежали мурашки. Там был нарисован тот самый артефакт, который Александр Викторович пытался активировать.
— По вашим описаниям, это тот самый предмет, господин.
— Так и есть. Откуда он это привёз? — спросил я.
— Дальше есть подробности. Вот. Он пишет о месте, где торговец нашёл артефакт, — Эдуард Валерьевич перелистнул ещё несколько страниц.
«Торговец неохотно рассказал историю. Камень из Афганистана, из глухой деревни в горах. Там, по его словам, когда-то существовал древний культ. Они поклонялись чему-то, что называли „Великой Пустотой“. Культ давно исчез, но иногда в тех краях находят подобные вещи…»
Я выпрямился, переваривая информацию.
Культ Пустоты в Афганистане. Древний, давно забытый, но оставивший после себя артефакты.