Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 5 (страница 29)
Он подошёл к бару и взял хрустальный графин.
— Будешь?
— С радостью, ваше сиятельство, — кивнул Ельцов, поднимаясь.
Тимур Евгеньевич наполнил два бокала и поставил один из них на стол. Они с вассалом молча сделали по глотку. Белозёров причмокнул, бесшумно поставил бокал на стол и произнёс:
— Серебров думает, что может играть по своим правилам. Мальчишка не понимает, как устроен мир. Ничего, мы ему покажем…
Ельцов замялся.
— Ваше сиятельство… Позвольте вопрос?
— Говори.
— А если он не сломается?
— В каком смысле? — граф поднял бровь.
— Серебров кажется крепким орешком. Он выиграл непростую войну. Два графских рода — и оба пали.
— И что? — пожал плечами Белозёров.
— Что, если давление его только разозлит? Что, если он начнёт копать под нас в ответ или делать что-нибудь ещё? Может, связей у него и немного, но как минимум князь Баум на его стороне. А это уже немало, — осторожно закончил Арсений Андреевич.
Белозёров сделал глоток коньяка и усмехнулся.
— Ты слишком много думаешь.
— Я думаю о безопасности, ваше сиятельство.
— Похвально. Но позволь объяснить кое-что… Мессинги и Измайловы — провинциальные графы, какими бы сильными они ни были. Там, в Сибири, свои правила, свои расклады. Серебров играл на своём поле.
Он обвёл рукой кабинет — картины, антиквариат, дорогую мебель.
— Здесь — столица. Другой уровень. Другие возможности. У меня есть связи при дворе. Я знаю людей, которые могут уничтожить любого — одним росчерком пера, одним телефонным звонком.
— Я понимаю, но…
— Никаких «но». Серебров — провинциал. Он не знает здешних правил. Не знает, как играть в эту игру. Рано или поздно он совершит ошибку. И тогда мы его добьём! — решительно произнёс Белозёров, ткнув пальцем в столешницу.
Ельцов помолчал. Потом кивнул.
— Как скажете, ваше сиятельство.
— Вот и хорошо. Продолжайте давление. Действуйте через третьих лиц, никаких прямых связей с нами. Пусть Серебров задыхается. Рано или поздно он согласится делать то, что нам нужно, или просто разорится.
— Понял, — буркнул Арсений Андреевич.
Тимур Евгеньевич удовлетворённо кивнул, взял бокал и снова подошёл к окну.
— Что с тем журналистом? Его нашли? — спросил он.
— Пока нет. Если Серебров его вылечил — он где-то прячется. Карташов поднял своих головорезов, они тоже ищут.
— Ищите лучше. Этот хорёк слишком много знает. Если он заговорит…
— Понимаю, ваше сиятельство. Удвоим усилия, — пообещал Ельцов.
— Хорошо. Увидимся позже, Арсений.
Барон допил коньяк, поклонился и вышел.
Граф остался один и смотрел на Неву, по которой проплывал большой белый катер.
Серебров. Мальчишка, который думает, что может изменить правила игры.
Посмотрим, надолго ли его хватит.
Приглашение доставили на следующий день.
Курьер в бордовой с золотом ливрее вручил мне конверт из плотной бумаги цвета слоновой кости. На нём — императорская печать с двуглавым орлом.
Внутри — карточка с золотым тиснением.
«Его Императорское Величество приглашает графа Юрия Дмитриевича Сереброва на маскарад в Зимнем дворце. Форма одежды — парадная, маска обязательна». Снизу подпись, время и дата начала. Бал состоится в эту субботу в 21:00 по местному времени.
Я повертел приглашение в руках. Тяжёлая бумага, качественная печать. Даже пахнет дорого — тонкий, терпкий аромат, как у выдержанных напитков.
Императорский бал. Это уже по-настоящему высокий уровень.
«Волнуешься?» — спросил Шёпот.
«Немного», — признал я.
«Зря. Там будут обычные люди. Только в красивых тряпках».
«Эти люди в красивых тряпках управляют империей».
«И что? Ты управляешь графством. Разница только в масштабе», — фыркнул Шёпот.
Логика духа была своеобразной, но в чём-то он прав. Не стоит нервничать. Это просто ещё один приём. Просто ещё одна возможность.
Оставалось решить вопрос с костюмом.
Я не поскупился и заказал его в лучшем ателье Петербурга — его мне посоветовал князь Баум. Чёрный бархат, серебряная вышивка на воротнике и манжетах. Строго, элегантно, без излишеств.
С маской было уже сложнее.
На императорских маскарадах использовались особые маски — зачарованные. Они не просто скрывали лицо, но и накладывали лёгкую иллюзию, меняя черты. Узнать человека в такой маске практически невозможно — если только он сам не хотел быть узнанным.
Замминистра Вольский подсказал мне, где можно купить такую маску. Их делал один артефактор, чья лавка находилась недалеко от Адмиралтейства.
Я выбрал маску в форме волчьей морды — серебряную, с чёрными вставками вокруг глаз. Она прекрасно сочеталась с костюмом и, что немаловажно, полностью скрывала лицо.
В субботу я начал готовиться с шести вечера.
Душ, бритьё, укладка волос. Всё это я делал сам — не люблю, когда чужие руки лезут к моему лицу. Потом — костюм. Он сидел идеально, портной знал своё дело.
Последний штрих — маска. Я надел её и посмотрел в зеркало.
На меня глядел незнакомец. Высокий, в чёрном, с серебряной волчьей мордой вместо лица. Иллюзия работала — даже глаза казались другими, более тёмными.
«Красиво. Ты страшный», — оценил Шёпот.
«Это комплимент?»
«Конечно. Страшный — это хорошо. Тебя будут бояться».
Я усмехнулся под маской. Вряд ли гости императорского бала испугаются провинциального графа. Но выглядеть внушительно не помешает.
Дворец сиял, будто был целиком сделан из света.
Тысячи огней отражались в окнах, в золоте лепнины, в полированном мраморе колонн. Подъезд был забит автомобилями — гости прибывали непрерывным потоком.