Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 2 (страница 7)
Соколов инстинктивно прижал сумку к груди. Это движение стало для репортёров ответом. Вопросы посыпались с удвоенной силой, вспышки били по глазам со скоростью пулемётной очереди.
— Отвалите! — панически рявкнул Анатолий и рванул назад к машине.
Журналисты побежали следом, продолжая галдеть наперебой. Соколов запрыгнул в салон и захлопнул дверь. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется через горло. Руки дрожали. Он дважды промахнулся мимо кнопки, прежде чем завести двигатель.
Анатолий надавил на газ, и седан дёрнулся с места, едва не задев оператора. Он скрылся с места, и через зеркало видел, как его продолжают снимать.
«Твою-то мать. Что за кабздец?» — подумал он.
Он гнал по улицам, сворачивал наугад, пока не убедился, что за ним нет хвоста. Заехал в глухую промзону, в тупик между двумя заброшенными цехами. Заглушил мотор и закрыл лицо руками.
Его подставили. Хорошо, что его ждали журналисты, а не сотрудники Службы безопасности империи!
Соколов нащупал в кармане телефон и набрал питерский номер, с которого ему звонил Станислав.
Тот ответил почти мгновенно. В его голосе не было и тени обычной небрежности — Измайлов явно был на нервах.
— Ну? Передал?
— Ага, передал! Потом догнал и ещё раз передал!
— Что ты несёшь? — процедил Станислав.
— Меня журналисты возле отдела встретили! Они мою рожу тысячу раз сфоткали! Кто-то нас сдал, и теперь мне конец. И тебе тоже конец, потому что мы связаны! — проорал Анатолий.
На том конце на секунду воцарилась тишина, а потом послышался приглушённый, но отчётливый мат.
— Значит, так… План меняется. Если Шрам заговорит, всем будет плохо. И тебе тоже. Понимаешь? — спросил Измайлов.
Соколов понимал. Понимал слишком хорошо.
— Тебе надо срочно найти, кому заплатить, чтобы этого ублюдка придушили в камере. Пока он не начал болтать.
— А что толку? Меня там видели! Сфотографировали!
— Ты им что, признался? Или деньги показал? Пусть докажут, что ты приехал именно выкупать Шрама, да ещё и от меня, — процедил Станислав.
— Они-то может, и не докажут. А твоему отцу этого будет достаточно. Он нас обоих сожрёт с потрохами. Только тебя потом выплюнет, а меня смоет в унитаз, — простонал Соколов.
— Ничего он не сделает! Я тебя прикрою. Главное, чтобы Шрам не наболтал лишнего. Ты устроишь или мне найти кого-то другого? — с нажимом спросил Станислав.
Анатолий закрыл глаза. Он ни на грамм не верил, что Измайлов защитит его перед отцом. Владимир Анатольевич был слишком суровым человеком. Он без колебаний сотрёт в порошок и своего неудачливого сына, и его грязного подрядчика.
— Ладно. Я все сделаю, — прохрипел Соколов.
— Жду звонка, — Станислав бросил трубку.
Анатолий опустил телефон и перевёл взгляд на чёрную спортивную сумку. Внутри было много денег. Целое состояние, которого хватило бы, чтобы начать новую жизнь где-нибудь далеко отсюда. На каких-нибудь тропических островах. Где нет ни Измайловых, ни имперской полиции, ни голодных до скандалов журналистов.
Всё было кончено. Соколов уже засветился. Станислав не прикроет. Он сольёт его при первой же угрозе, как отработанный материал. Их «дружба» всегда была фикцией, сделкой между господином и полезной вещью. Которую в момент опасности легко можно выкинуть.
Анатолий медленно потянулся к сумке, расстегнул молнию. Взял одну пачку, потрогал её. Купюры приятно зашуршали под пальцами.
— На хрен эти дворянские разборки, — сказал он сам себе.
Он резко вытащил сим-карту из телефона, сломал её и выбросил в открытое окно. Сам аппарат швырнул следом. Потом завёл машину и вырулил из тупика.
Пусть этот избалованный идиот сам теперь расхлёбывает кашу, которую заварил.
Толпа на платформе была пёстрой: деловые господа в строгих костюмах, семьи с детьми, молодые целители. Последних было намного больше, чем всех остальных. Здесь собрались целители со всей империи, а сегодня отправлялся последний поезд перед открытием съезда.
Измайлов появился на перроне за десять минут до отправления. Лицо у него было мрачнее некуда. Я уже знал, что журналисты в Новосибирске осадили отделение полиции, где сидел Шрам. Неплохая шумиха поднялась.
Теперь дать взятку Станислав вряд ли сможет. Даже самый коррумпированный полицейский не рискнёт выпустить преступника под прицелом стольких камер.
— У тебя какие-то проблемы, Стас? Может, помочь чем? — вежливо спросил я.
Тот зыркнул на меня исподлобья и буркнул:
— Отвали, Серебров. Не лезь не в своё дело.
— Я в чужие дела никогда не лезу. Всегда решаю только свои проблемы. И обычно эффективно, — сказал я и отошёл, чувствуя, как Измайлов сверлит взглядом мою спину.
Когда я подошёл к нужному вагону, у меня в кармане завибрировал телефон. Это звонила Татьяна.
— Юра, сынок! Как у тебя дела? Ты уже в поезде?
— Почти, садимся. А у вас как, всё в порядке? — я прикрыл ладонью свободное ухо, стараясь заглушить вокзальный гам.
— У нас здесь всё кипит! Дмитрий не выходит из лаборатории. Говорит, пока тебя нет, надо удвоить производство «Бодреца», чтобы к твоему возвращению склад ломился. Демид Сергеевич с головой ушёл в поиск новобранцев. Объезжает соседние сёла, говорит, надо людей с потенциалом найти. А у Светы, ты представляешь, в школе такое! — голос Татьяны был полон воодушевления.
— Какое? — спросил я, пропуская Иру и Катю в вагон.
— Какой-то мальчишка, видимо, решил самоутвердиться. Начал при всех издеваться над ней…
— И что? — перебил я. Неужели у сестры опять проблемы в школе?
— А вот что! Представляешь, Боря Строгов за нее заступился! На глазах у всего класса заставил обидчика извиниться перед Светой. Она говорит, там такое представление было! — Татьяна даже рассмеялась.
Я хмыкнул. Борис, похоже, и правда одумался. Ну или отец его заставил одуматься. Но то, что он теперь защищает Светлану, в любом случае показывает его с лучшей стороны. Не всякий сможет так резко изменить поведение.
— А Света как это восприняла? — спросил я.
Татьяна, усмехнувшись ответила:
— Она в смешанных чувствах, скажем так. Говорит, Боря потом подошёл, извинился за то, что раньше вёл себя как скотина. И что больше никто её тронуть не посмеет. И знаешь, какие слухи по школе теперь пошли?
— Догадываюсь, — улыбнулся я.
— Что Боря в неё влюбился! И что Серебровы со Строговыми стали друзьями.
— Ну и отлично. Пусть ходят слухи. Меньше будут к Свете приставать. А главное, родители этих «детишек» задумаются. Наш род пока никто не считает сильным, а вот со Строговыми боятся связываться. Нам это на руку.
— Тем более, что мы и правда с ними подружились. Алиса Георгиевна пригласила меня пойти в театр вдвоём с ней, — похвасталась Татьяна.
— Обязательно сходи.
— Конечно. А ты там береги себя, сынок. Обязательно позвони, как доберёшься до места!
— Позвоню. Передавай привет отцу и Свете. Пока, — попрощался я и сбросил звонок.
— Господин, мы отправляемся, — окликнул меня кондуктор.
— Спасибо, — ответил я и вошёл в вагон.
Интерьер сильно отличался от тех поездов, что я видел в прошлой жизни. Видимо, дело в том, что вагон предназначался для дворян. Обстановка была роскошной: полированное дерево, латунная фурнитура, мягкие бархатные сиденья.
С лёгким шипящим звуком поезд плавно тронулся, набирая скорость. За окном поплыли вокзальные постройки, затем промзона, а потом замелькали дачи, леса и поля. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Ехать недолго, всего около пяти часов. При этом магопоезд двигался непривычно медленно — маршрут рассчитан на туристов, которые хотели вдоволь поглазеть на местную природу.
По пути мы несколько раз останавливались, чтобы подобрать пассажиров на станциях. Через пару часов поезд остановился на станции Надежда, и объявили, что стоянка продлится пятнадцать минут.
Когда состав замер у перрона, я выглянул в окно. Платформа была многолюдной. И прямо напротив нашего вагона находился книжный киоск.
Хм, интересно. Я слышал, что в столичном округе продаётся много редких изданий, которых не найти в регионах и тем более в интернете.