Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 2 (страница 27)
Мы собрались в стационаре. Участников было негусто, семь человек вместе со мной. Немногие решились рискнуть репутацией и взяться за сложные случаи.
Все пациенты лежали за ширмами и находились без сознания, судя по ауре — введены в искусственный сон с помощью магии или эликсиров.
Сорокин обходил группу смельчаков и наставительно говорил:
— Здесь лежат те, кому отказали другие. Ваша задача — не обязательно вылечить, поскольку это может быть невозможно. Ваша задача — провести глубокую диагностику, оценить риски и, если осмелитесь, предложить концепцию лечения. Помните, любая ошибка может стать фатальной! — строго произнёс магистр.
— Мы можем сами выбрать пациента? — поинтересовался я.
— О нет, барон Серебров. Выбор случая за мной, — хищно улыбнулся Игнатий Романович.
Он по очереди вызвал участников, направив каждого к своему пациенту. Моё имя прозвучало последним — Сорокин наверняка сделал это специально, чтобы заставить меня понервничать. Только вот у него не получилось.
Хотя должен признать, волнение всё же присутствовало. Лечить редкие и смертельные болезни мне ещё не доводилось. К тому же я понятия не имел, с чем именно придётся столкнуться.
— Итак, Юрий, вот ваш пациент. Мужчина, сорок два года. Диагноз: прогрессирующая магическая мутация тканей с метастазами, подобная раку. Все классические и экспериментальные методики остановки процесса оказались неэффективны. Прогноз летальный, — объяснил Игнатий Романович, пока мы шли к пациенту.
— Ясно, — коротко ответил я.
— Проведите диагностику. Дайте заключение. Если найдёте в себе смелость — предложите вариант вмешательства. Удачи. Она вам понадобится, — прищурился Сорокин и жестом пригласил меня за ширму.
Пациент выглядел плохо. На вид ему было не сорок два, а все сто. Аура была похожа на рваное лоскутное одеяло, да и тело выглядело не лучше — по всей коже опухоли и наросты неизвестного происхождения. Они пульсировали слабым, нездоровым светом грязно-лилового оттенка.
Игнатий Романович не просто подсунул мне сложного пациента. Он вручил мне бомбу замедленного действия. Любое неверное движение, любая попытка вмешаться в хаос, происходящий в его организме, могла вызвать немедленную смерть. Убить его даже при диагностике — проще простого.
Человек и без того уже был на грани — судя по ауре, ему оставались считаные часы, если не минуты.
И если я не справлюсь с исцелением — Сорокин наверняка представит это как мой промах, обвинит в смерти пациента и выставит со съезда.
Ну что ж. Пути назад всё равно нет. Как и права на ошибку.
Приступаем.
Глава 11
Я закрыл глаза, отстраняясь от всего. Может, пациент передо мной и безнадёжный, но необходимо попытаться.
Задача стояла из разряда «невозможно», а усилия требовались титанические. Нельзя уничтожать патологию, это убьет пациента. Необходимо отделить её. Аккуратно разорвать связи чужеродной структуры, не повредив при этом ауру человека. А затем — поглотить её Пустотой, не дав распасться и отравить организм продуктами распада.
Работа, требующая невероятной точности, скорости и глубины контроля над силой, которая по природе своей стремилась лишь к тотальному уничтожению.
Я сделал глубокий вдох. Торопиться не стоит. Надо как следует понять, с чем я имею дело, а уже затем действовать.
Итак, эта мутация — инородная структура. У неё магическая природа, и значит, корень лежит где-то в ауре. Искать первичный очаг бессмысленно, здесь десятки метастазов. Но болезнь получает энергию и распространяется именно из них.
Говоря военным языком, каждый метастаз — вражеская база, которая увеличивает зону оккупации. Собственно, сейчас врагом оккупировано девяносто восемь процентов организма пациента.
Если уничтожу метастазы, то болезнь потеряет силу. Вот только на практике это далеко не так просто, как на словах.
Я выпустил Пустоту, сформировав несколько тончайших нитей. Прощупал с их помощью ауру мужчины и убедился — поражены почти все слои ауры. На каждом из них есть по несколько очагов болезни. Устранять их по очереди — значит заставить мутацию сопротивляться. Она, конечно, не разумна, но будет бороться за жизнь, как это делает вирус.
Есть только один вариант. Атаковать сразу все метастазы и убить болезнь одним ударом.
Я ещё раз максимально тщательно провёл диагностику. Определил местонахождение каждого узла мутации — что было непросто, учитывая хаотичное состояние ауры. Но у меня получилось.
Только это лишь подготовительный этап. Теперь главное. Создать нужное количество нитей Пустоты, подобраться ко всем очагам и затем разом обратить их в ничто.
Несколько минут я просидел, концентрируясь и призывая как можно больше энергии Пустоты. А затем выпустил её наружу в виде десятков тонких щупалец.
Медленно и осторожно довёл каждое из них до нужного места. Приготовился. И ударил.
Пустота набросилась на метастазы. Мгновение — и они обратились в ничто. Энергия, питавшая мутацию, оказалась мгновенно поглощена и устремилась ко мне.
Я вздрогнул, диафрагму парализовало, как от удара под дых. Перед закрытыми глазами заплясали разноцветные круги, а в ушах протянулся оглушающий звон. Такого количества энергии от болезни я ещё не получал.
Пациент дёрнулся. Тихий, хриплый стон вырвался из его горла. Монитор, подключённый к нему, пронзительно запищал, сообщая об аритмии и нарушении дыхания.
Что за хрень? Энергия мутации угасает, но…
Ещё один крупный метастаз. Я не заметил его сразу, поскольку он был скрыт в глубоком слое ауры, под переплетением энергетических каналов мутации. Он находился в основании черепа, в участке мозга, отвечающем за вегетативные функции.
И теперь этот метастаз пульсировал, распространяя некротическую энергию и убивая пациента. Времени оставалось критически мало. А добраться до этого очага, не стерев Пустотой ничего по пути, будет непросто.
Не говоря уж о том, в каком месте находится метастаз. Одно неверное движение — и человек умрёт.
Я собрал всю волю, всю концентрацию, какую мог из себя выжать. Аккуратно добрался до узла и обернул его Пустотой. Изолировал от окружающих тканей, создав вокруг него капсулу небытия. А затем начал сжимать эту капсулу, заставляя узел самоуничтожаться под давлением Пустоты.
Метастаз исчез, и я снова ощутил прилив энергии. Аритмия пациента стала утихать, переходя в частый, но ровный ритм.
Казалось, это заняло вечность. Когда последняя искорка чужеродной энергии была поглощена, я открыл глаза.
Я сидел на стуле, весь покрытый холодным потом, дрожащий, будто от лихорадки. Каждая мышца горела, перед глазами стояла серая пелена. Но пациент передо мной был жив… и спасён от болезни.
Страшные наросты не исчезли — они по-прежнему покрывали его тело, но теперь это были просто тусклые образования без всякой магической силы. Их зловещее свечение угасло. Лиловый цвет поблёк до грязно-серого.
Жизненные показатели на мониторах оставались низкими, но стабильными. Мутация была остановлена. Остались лишь физические последствия — эти кристаллические наросты и чудовищное истощение организма. Пациенту потребуется долгая восстановительная терапия, но он будет жить.
Я попытался встать, однако ноги едва слушались. Пришлось опереться на спинку стула.
В этот момент ширма отодвинулась. К койке подошёл Игнатий Сорокин. Он окинул взглядом пациента, мониторы, меня. Его лицо исказилось от неверия и злобы.
Что ж, его план рухнул. Более того — обернулся против него. Пациент не умер. И его состояние кардинально изменилось в лучшую сторону.
— Это… что ты сделал? — прошипел Игнатий Романович.
— Вы забыли, какую задачу мне поставили? Я провёл диагностику, и заключил, что пациент находится на грани гибели. Требовалось действовать немедленно, — ответил я.
— Вы не должны были проводить вмешательство без моего ведома! — повысил голос магистр.
— Счёт шёл на минуты. Да не переживайте так, ваше благородие. С этим человеком всё будет в порядке, — улыбнулся я.
Сорокин посмотрел на меня расширенными глазами, а затем громко вдохнул и заорал:
— Это невозможно! Это какое-то мошенничество! Что ты использовал, какие-то артефакты⁈ Или просто химичишь с показаниями приборов? — он метнулся к мониторам, начал крутить какие-то рукоятки.
— Ничего такого. Я просто уничтожил все метастазы, и болезнь потеряла силу, — устало произнёс я.
— Бред! Ни один целитель, даже магистр, не мог его вылечить. Это какой-то обман! — продолжил вопить Игнатий Романович.
Он кричал, привлекая внимание всех, кто был в общем зале. Участники практикума, медсёстры, охрана — все смотрели в нашу сторону. На лицах было смятение.
И тут из толпы вперёд вышел один человек. Высокий, с длинной седой бородой и прямой спиной. Князь Бархатов. Оказывается, он пришёл на практику, чтобы наблюдать.
Михаил Андреевич подошёл к койке, не обращая внимания на выкрики Сорокина. Внимательно посмотрел на пациента, положил ему руку на лоб, закрыл на секунду глаза. Потом посмотрел на мониторы. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах вспыхнул неподдельный интерес.
— Успокойся, Игнатий, — негромко сказал патриарх.
— Но ваша светлость… — начал Сорокин.
— Никакого мошенничества здесь нет. Барон Серебров говорит правду — метастазы уничтожены, болезнь лишена энергии и, по сути, излечена. Остались лишь последствия, которыми займутся другие целители. Этот юноша свою работу сделал, — Бархатов одобрительно кивнул мне.