Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 2 (страница 23)
Наконец, после того, как я дал безупречно точное описание порчи, магистр не выдержал. Его лицо покрылось красными пятнами, губы сжались в ниточку. Он проигрывал свою же игру, и это было невыносимо для его гордыни.
— Вы демонстрируете любопытные способности, барон Серебров! Но диагностика в стерильных условиях, на аппарате — это одно. Реальная работа с живым пациентом, чья аура полна эмоциональных шумов, — совсем другое.
— Полностью согласен, магистр. Вы хотите снова усложнить мне задачу? — невозмутимо поинтересовался я.
— А вы готовы? — сощурился Игнатий Романович.
— Конечно.
— Что ж, мы находимся в клинике. Найти для вас пациента не составит труда! — с этими словами Сорокин вылетел из кабинета, оставив аудиторию в недоумении.
Очень интересно. Такое чувство, что он специально хочет меня завалить. Учитывая, что он с самого начала проявлял ко мне интерес, это вызывает подозрения.
Вопрос лишь в том, кто попросил магистра напакостить. Мессинг? Вряд ли. Он ведь, наоборот, хочет больше узнать про мой дар — значит, попросил бы Сорокина вытянуть из меня как можно больше.
А вот Измайлов, учитывая его вчерашний позор при патриархе… Вполне возможно.
Скоро Игнатий Романович вернулся, ведя с собой бледного мужчину в больничной рубашке. Он уложил его на кушетку и повернулся к нам.
— Перед вами гвардеец, доставленный сегодня утром с тренировок с неясной симптоматикой: слабость, головокружение, периодические потери сознания. Обычные диагностические чары показывают норму. Его аура, однако, нестабильна. Ваша задача, Юрий, определить причину недомогания.
— Хорошо. А вы сами знаете причину, магистр? — спокойно поинтересовался я.
— Честно говоря, я в затруднении. Очень любопытный случай, — с коварным видом улыбнулся Игнатий Романович.
— Так будет даже интереснее, — улыбнулся я в ответ.
Сорокин кивнул и уступил мне место у кушетки с таким видом, будто пригласил меня прыгнуть в яму с кольями.
— У вас десять минут, — бросил магистр, отступая к стене, и сложил руки на груди.
Я подошёл к гвардейцу и сосредоточился. Да, на этот раз задача сложнее. Живая аура — это не стабильный фантом. Она колыхалась, как пламя, её пронизывали всполохи мыслей и эмоций. Мой слабый природный дар захлёбывался в этом шуме, давая лишь смутное ощущение «непорядка».
Определить простое заболевание я мог и делал это уже не раз. Но Сорокин подсунул мне непростого пациента.
Впрочем, я здесь именно затем, чтобы научиться диагностировать сложные случаи.
Значит, приступим.
Причина симптомов крылась где-то глубоко в ауре, и чем сильнее я углублялся, тем труднее становилось. В том числе и сдерживать Пустоту, которая стремилась вырваться на волю и поглотить ауру пациента.
— Наше время ограничено, барон, не затягивайте, — раздался будто бы издалека голос Сорокина.
Я едва ли обратил на него внимание, продолжая слой за слоем изучать ауру гвардейца. Казалось, что всё в порядке, никаких патологий…
Стоп, а это что?
Крошечная, едва заметная дыра в энергетической ткани. Никакая не болезнь, а точечное повреждение, словно кто-то микроскопическим пинцетом выдернул часть ауры. Это небольшое отверстие вызывало коллапс окружающих потоков, создавая нестабильность, и как итог — описанные магистром симптомы.
— Ну что, барон Серебров? Готовы вынести вердикт? — ядовито спросил Сорокин.
Я повернулся к нему. В его глазах читалось торжество. Он был уверен, что я сдамся.
— В узле жизненных связей присутствует точечный дефект. Это не болезнь, а след целевого магического воздействия. Могу предположить, что на тренировке гвардейцы применяли боевые артефакты. Случайный заряд боевого заклинания мог нанести подобную травму, — озвучил я своё предположение.
— Да, сегодня были артефакты, — прохрипел гвардеец.
Лицо Игнатия Романовича вытянулось. Презрительная усмешка сползла с него, сменившись недоумением, а затем — тщательно скрываемой яростью.
Он понимал, что я прав. Возможно, он даже сам знал, что случилось с гвардейцем, и рассчитывал, что я буду искать не там или не то.
— Впечатляюще, — сказал кто-то из участников.
Сорокин не отреагировал. Я не просто справился, а дал верный диагноз там, где зашли в тупик целители клиники. А магистр оказался в глупом положении. Уверен, не только я заметил, что он пытается меня завалить.
— Пациенту требуется процедура регенерации энергетической ткани. Возможно, с использованием кристаллов маны или эликсиров, восстанавливающих матрицу ауры, — добавил я, уже обращаясь к пациенту. — Общеисцеляющие зелья будут бесполезны и могут ухудшить состояние, создавая давление вокруг дефекта.
— Спасибо, господин, — проговорил гвардеец.
— Не за что. Надеюсь, с тобой всё будет в порядке, — ответил я.
Гвардеец кивнул, с надеждой глядя на Сорокина. Тот лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Магистр вывел пациента из комнаты, передав санитару, и быстро перешёл к заключительной части лекции. Он не смог меня унизить, и мой авторитет среди присутствующих значительно вырос. Уверен, теперь пойдут слухи обо мне. Так мой авторитет немного подрастет и в глазах других аристократов.
Когда занятие закончилось и ученики стали расходиться, Сорокин резким жестом попросил меня остаться. Когда мы остались одни, он повернулся ко мне.
— В чём фокус, барон? Как вы справились со всеми заданиями? — прошипел магистр.
— Никаких фокусов. Я применил те знания, которыми вы любезно с нами поделились, — пожал плечами я.
— Не верю! Учитывая репутацию вашего рода… Здесь наверняка какой-то подвох!
— Репутацию моего рода? Звучит как оскорбление, ваше благородие, — мой голос затвердел.
Несколько мгновений мы с Сорокиным смотрели друг другу в глаза. Он скрипнул зубами и ответил:
— Буду откровенен, Юрий. Ваше присутствие здесь, на съезде, после всей той грязи, что тянется за вашим родом… это плевок в лицо всем нам. Я знаю про вас больше, чем вы думаете!
— Интересно, и кто же вам рассказал?
Игнатий Романович проигнорировал мой вопрос и процедил:
— Ваше дальнейшее участие в съезде компрометирует его. Советую вам уехать сегодня же. Сохраните остатки репутации!
— Благодарю за совет, магистр. Всё, чему вы научили сегодня, было чрезвычайно полезно. Спасибо за урок, — я вежливо кивнул и вышел из комнаты.
Игнатий Сорокин вышел из кабинета с ощущением, будто проглотил раскалённый уголь. Этот жалкий выскочка, этот Серебров, осмелился не просто ответить на вызов, но и одержал блестящую победу, которая выставила самого магистра дураком перед всей аудиторией.
Если бы он был более сдержан, то все выглядело бы так, будто Юрий стал любимчиком Игнатия, поскольку тот давал бы ему сложные задания и радовался, когда Серебров с ними справляется. Но Сорокин позволил себе выказать истинные чувства из-за неудачи, и теперь его попытки завалить Юрия выглядят как провал.
Самое мерзкое было то, что юнец попал в точку. Сорокин видел странность в ауре гвардейца, но для точного диагноза требовалось более глубокое изучение, причём желательно с артефактом. А этот щенок с первого взгляда сумел докопаться до истины.
Дело теперь уже не в просьбе графа Измайлова и даже не в деньгах. Речь шла о принципе. Какой-то оборванец из нищего рода с сомнительной репутацией опозорил магистра гильдии целителей! Уму непостижимо!
Сереброва нужно было вышвырнуть со съезда, как мусор. Не ради денег, не ради связей — ради восстановления справедливости.
Не заходя в свой кабинет, Сорокин решительно направился в административный корпус, где сейчас находился князь Бархатов. У него как раз тоже закончился мастер-класс, и патриарх отдыхал в ординаторской с чашечкой чая.
— Ваша светлость, я бы хотел кое-что обсудить, — поклонился Игнатий Романович, войдя.
— Что случилось? — Бархатов жестом пригласил Сорокина сесть.
— Михаил Андреевич, речь идёт о вопиющем случае. Есть один участник съезда, который своим присутствием порочит всех нас.
— И кто же это?
— Барон Юрий Серебров из Новосибирска, — ответил Сорокин.
Патриарх чуть приподнял седые брови и спросил:
— Серебров? А что он такого натворил?
— Он — мошенник и проходимец! — выпалил Сорокин, слегка теряя самообладание.
— Неужели?