Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 2 (страница 13)
Ивану явно было некомфортно. Я же спокойно съел тарталетку с икрой, взял стакан гранатового сока и принялся наблюдать.
— Нервничаешь? — спросил я.
— Есть немного, — признался Курбатов.
— Расслабься. Посмотри вокруг — это же настоящий зоопарк. Богатые обезьянки из кожи вон лезут, чтобы впечатлить патриарха, — я кивнул в центр зала, где золотая молодёжь без конца лебезила перед Бархатовым.
Иван посмотрел туда же и рассмеялся.
— И правда, забавно, — согласился он.
Ирина о чём-то щебетала с подружками, временно освободив мои уши. Я пока что не стремился влиться в общество, пока лишь наблюдал и оценивал.
Краем глаза я заметил, как в мою сторону решительно кто-то идёт. Повернулся и увидел знакомое лицо. Сын Мессинга, не спуская с меня и Ивана глаз, пробивался к нам через толпу, как ледокол.
На его идеальном светлом фраке сверкал фамильный герб, усыпанный мелкими бриллиантами, которые переливались при свете. За ним, как щенки, семенили двое его прихлебателей. Те самые, что наседали на Ивана на перроне.
— Смотри, кто здесь, — сказал я.
Курбатов проследил за моим взглядом и вполголоса выругался. После чего снял очки и убрал их в карман.
— Только не говори, что ты опять собрался драться, — я посмотрел на него.
— Если напросятся, с радостью набью всем троим морды, — ответил Иван.
— Лучше не надо, здесь тебе не перрон в глуши. Как, говоришь, зовут Мессинга?
— Леонид, — Иван буквально выплюнул его имя.
Мессинг-младший остановился в паре метров от нас, будто брезговал подходить ближе. Окинул меня с ног до головы презрительным взглядом, затем так же медленно осмотрел Ивана.
— А вот и дикари. Где ваши кони? Я слышал, вы предпочитаете грязных животных вместо цивилизованного транспорта, — произнёс Леонид, а его прихлебатели синхронно засмеялись.
Курбатов раздул ноздри от гнева, а я спокойно улыбнулся в ответ.
— Вообще-то, кони благородные животные. А вот заговорить и даже не представиться — как раз полнейшая дикость, — заметил я.
— Не мог подумать, будто вы хоть что-то знаете о манерах… Я граф Леонид Александрович Мессинг. Можете не представляться, я и так знаю, кто вы, — фыркнул он.
— Как будто это избавляет вас от необходимости соблюдать этикет, — ответил я.
— Перед кем? — Мессинг огляделся, явно имея в виду, что мы с Иваном для него пустое место.
— Перед братьями по целительству. Или вы невнимательно слушали речь патриарха? — поинтересовался я.
— Не уверен, что хоть одно слово князя относилось к таким, как вы. Что один, что другой… Вас и целителями-то трудно назвать, — Леонид поморщился.
— Об этом пусть судят пациенты! — вмешался Иван.
— Да? И много людей ты смог исцелить? — Мессинг посмотрел на него сверху вниз.
— Лекарь-калекарь, — рассмеялся один из его свиты.
— Ах ты… — Иван дёрнулся было вперёд, но я его остановил, положив руку на плечо.
— Замечательные у вас друзья, Леонид Александрович. Прямо образец дворянского воспитания. Вы специально выбрали таких хамов, чтобы чуть выгодно смотреться на их фоне? — спросил я, глядя Мессингу в глаза.
Тот прищурился и еле заметно ухмыльнулся, как бы признавая удачный выпад. А его прихлебатели переглянулись, и один из них шагнул ко мне:
— Ты хоть знаешь, кто я такой?
— Конечно, знаю. Вы наглец и грубиян. А если хотите представиться, не утруждайтесь. Думаю, мне нет нужды запоминать ваше имя — подхалим у графа Мессинга может смениться в любой момент, — невозмутимо ответил я.
— В Академии он их менял как перчатки, — хмыкнул Иван.
Мессинг выступил вперёд, вставая между мной и своим ошалевшим прихвостнем. Он улыбнулся и бесшумно поаплодировал.
— Браво, барон Серебров. Не знал, что у вас такой острый язык. Смотрите, не порежьтесь. Знаете, если бросаться подобными фразами во всех подряд, можно и самому пораниться.
— Ценный совет, граф. Но я давно научился обращаться с острыми предметами. И с тупыми тоже, — я слегка улыбнулся.
Леонид вздёрнул брови. В его глазах мелькнула ледяная вспышка, но он тут же вернул себе маску снисходительного спокойствия.
— Уверен, эта наука вам пригодится. Особенно в свете последних… судебных перспектив вашего рода. Впрочем, не будем портить аппетит окружающим столь прозаичными темами. Приятного вечера, господа! — он буквально сорвался с места.
Его прихлебалы, бросая на нас с Иваном недобрые взгляды, поспешили следом. Курбатов посмотрел на них и покачал головой:
— У тебя с их родом какая-то вражда?
— Не совсем, но можно и так сказать. Потом расскажу. Забудь про него, давай лучше повеселимся, — сказал я.
Мы подошли к девушкам, среди которых была Ирина и несколько незнакомых красавиц.
— Дамы, позвольте поухаживать. Не желаете вина? — галантно предложил я.
— О, с удовольствием, — заулыбались девушки.
Я подошёл к столику, чтобы взять несколько бокалов, и покосился на Мессинга. Тот тоже взял бокал с вином.
«Шёпот, дружище. Как насчёт немного поразвлечься?»
«Спрашиваешь! Да как только мы сюда пришли, я хочу вырваться! Тут столько… столько… всего!» — восторженно завопил дух у меня в голове.
«Нет-нет, нужна аккуратная работа. Если начнёшь здесь хулиганить, нам с тобой плохо придётся. Но я хочу, чтобы ты кое-что сломал и кое над кем подшутил», — объяснил я.
«Над тем говнюком, с которым ты сейчас говорил?»
«Вот именно. Разбей бокал у него в руке, только аккуратно. И сразу назад».
«Легко! — воскликнул Шёпот и вылетел у меня из груди, невидимый ни для кого другого».
Тёмный сгусток пронёсся по воздуху и нырнул в хрустальный бокал в руке Леонида. Тот как раз собирался сделать глоток.
Раздался негромкий, но отчётливый хруст. На бокале появилась широкая трещина, из которой тут же хлынула струя, прямо на шикарный светлый фрак Мессинга.
Леонид застыл, глядя на растекающееся по дорогой ткани багровое пятно. Его лицо стало сначала белым, потом пунцовым. Он смотрел то на свои испорченные одежды, то на меня. Я в этот момент как раз обернулся, делая вид, что привлечён внезапным шумом, и изобразил искреннее удивление.
— Всё в порядке, граф? Надеюсь, вы не поранились ничем острым. Или пострадало только ваше самолюбие? — невинным тоном поинтересовался я.
— Ты… как ты это сделал? — процедил Мессинг.
— При чём здесь я? Просто вам достался бракованный бокал. Сочувствую, — пожал плечами я.
Шёпот тем временем летал вокруг Леонида, так заразительно хохоча, что я еле сдерживался, чтобы не присоединиться.
Леонид, издав нечленораздельный рык, развернулся и бросился к выходу, сметая с пути официанта с подносом. Вдаль ему раздались приглушённые смешки. Кто-то из старших покачал головой, мол, ну и манеры у молодого Мессинга.
Я же спокойно вернулся к девушкам, чувствуя, как довольный Шёпот юркает обратно в глубины моей души. Иван шёл рядом, широко улыбаясь.
Конечно, Леонид не докажет, что это я испортил его безупречный костюм. Но злобу наверняка затаит.
И пусть. Я всё равно не рассчитывал на дружбу с их родом. Главное, что первый раунд остался за мной.
Леонид Мессинг швырнул испорченный фрак на пол и пнул его в угол. Он стоял посреди своего шикарного номера в мокрой рубашке, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. В зеркале напротив отражалось его искажённое злобой лицо. Багровое пятно от вина темнело на груди, словно клеймо позора.
Мессинг не сомневался, что Серебров был как-то причастен к треснувшему бокалу. Слишком уж вовремя. Слишком уж символично.