Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 25)
— Именно поэтому я не стану этого делать. Подумай сам: князь Новосибирский начинает давить проигравшего конкурента. Как это будет выглядеть?
— Как месть, — признал Богдан.
— Как месть. Поэтому работаем по правилам.
— Тогда, с вашего позволения, перейду к следующему пункту, — сказал Шрам.
— Слушаю.
— Граф Ракитин, похоже, уже начал борьбу за пост патриарха и собирается атаковать ваш бизнес. Мы тут узнали, что его синдикат готовится сделать…
Глава 9
— И что они собираются сделать? Не тяни, — поторопил я.
— Открыть в Новосибирске филиал своей клинической сети. Называется «Пантеон». Они уже арендовали здание на Красном проспекте, в самом центре, привезли оборудование. Открытие запланировано в ближайшие пару недель, — ответил Шрам.
Он назвал адрес, где «Чистая кровь» собралась открыть свою клинику, и я хмыкнул. В трёхстах метрах от этого места располагался один из наших городских кабинетов — небольших филиалов, которые мы открыли в разных частях Новосибирска. Там люди получали первичную консультацию и затем направления в полноценную клинику, если была необходимость.
— Совпадением это назвать трудно. Что ещё известно? — уточнил я.
— Довольно много, ваша светлость. Они особо и не скрываются, а рекламную кампанию уже запустили. Первое: «Пантеон» предлагает индивидуальные программы лечения и полное обследование с составлением личного плана на год.
— Красиво звучит.
— Второе: персональный целитель-куратор. За каждым пациентом закрепляется конкретный лекарь, доступный по телефону круглосуточно. Третье: бесплатные профилактические осмотры для дворян раз в квартал.
— Бесплатные? — переспросил я.
— Именно. И это ещё не самое интересное. Цены на основные процедуры ниже наших процентов на двадцать пять. По некоторым позициям — в два раза ниже. Вот, Вася достал прайс-лист, — Шрам открыл его на телефоне и протянул мне.
Я пробежался взглядом по позициям и покачал головой. Они намерены работать в убыток, лишь бы захватить рынок.
Что ж, классическая схема. Зайти на чужой рынок, поставить цены ниже себестоимости и держать их столько, сколько нужно, чтобы переманить клиентуру. Убытки будут покрываться из общего фонда синдиката — надо полагать, он вполне потянет такие траты.
А когда конкурент выдохнется и уйдёт, цены спокойно возвращаются на место.
В моём прошлом мире примерно так же действовали китайцы, когда захватывали чужие рынки. Сильно занижали цены и держались на плаву благодаря дотациям от государства. А когда конкуренты погибали, то цены, естественно, поднимались. И вся прибыль доставалась захватчикам.
— Наших целителей не переманивают? — поинтересовался я.
— Пытаются. Несколько человек уже получили предложения, в том числе даже Алиса Курбатова, представляете? Предложили оклад в полтора раза выше плюс ещё разные привилегии, — ответил Богдан.
Я откинулся в кресле и потёр переносицу.
Ракитин не блефовал. Он действительно играл честно — и именно поэтому первый же его удар оказался весьма болезненным. Никаких подстав или диверсий, он просто ворвался в мой город с большими деньгами и хорошим сервисом.
Против такого не помогут ни служба безопасности, ни княжеская власть, ни связи в СБИ.
Понятно. Значит, нам предстоит коммерческая война…
На следующий день я собрал совет «Ренессанс-Союза».
Отправляться в Петербург времени не было, поэтому мы обошлись видеосвязью. На мониторе моего компьютера разместились четыре окна: бароны Мещеринов, Лебедев и Оболенский и графиня Рогозина.
— Всем здравствуйте. Полагаю, вы все уже видели новости про «Пантеон», — произнёс я.
— Видели, — мрачно отозвался Лебедев. — Они и в Петербурге тоже шевелятся. Запустили отделение реабилитации в одной из своих клиник с низкими ценами, а также заявили, что разрабатывают эликсир для усиления целительских способностей. Лезут на нашу вотчину со всех сторон!
— Да, я в курсе. Илья Иванович, доложите обстановку, — обратился я к Мещеринову.
— Обстановка неприятная, ваша светлость. Мы просчитали три сценария. Если «Пантеон» удержит заявленные цены хотя бы полгода, мы потеряем от восемнадцати до тридцати процентов пациентов.
— Тридцать процентов! — присвистнул Оболенский.
— Именно. Поэтому у меня есть предложение… Нам тоже стоит снизить цены, процентов на двадцать, — Мещеринов посмотрел в камеру.
— И как долго мы продержимся на таких ценах? — недовольно спросила Рогозина.
— Не знаю, бухгалтерия ещё считает… Но мы точно будем в убытке. Фонд «Ренессанс-Союза» не покроет, — развёл руками Илья Иванович.
— Вот поэтому нам и нельзя снижать цену. «Чистая кровь» пытается втянуть нас в игру, в которой мы обязательно проиграем. Они тридцать лет в деле, у них больше клиник и связей, в том числе в Гильдии. Короче говоря — запас прочности намного превышает наш, — ответил я.
— Тогда что вы предлагаете? Мы же начнём терять пациентов… Точнее, уже начали!
— Мы ответим, но по-другому. Давайте посмотрим на ситуацию трезво. Что предлагает «Пантеон»? Индивидуальные программы у нас тоже есть, просто мы не так широко о них рассказываем. Персональный куратор — организационное решение, копируется за неделю. Бесплатные осмотры для дворян мы делать не станем, они могут себе позволить платные.
— Вместо этого мы работаем с субсидиями и бесплатно лечим простолюдинов, — вставила Рогозина.
— Вот именно. Но привлекать дворян тоже надо, поскольку они платят, и платят хорошо. В любом случае, граф Ракитин и его люди не изобрели ничего нового. Они взяли стандартный набор услуг, красиво упаковали и продают дешевле. Это просто маркетинг, — объяснил я.
— Который работает, — буркнул Лебедев.
— Работает, — согласился я. — Значит, надо противопоставить ему то, чего нет и в ближайшие годы не будет у «Чистой крови». Мы уже внедрили мои методики ауральных операций, которые они не скопируют. Но я предлагаю кое-что ещё. Помните Виктора Соловьёва?
— Тот артефактор с травмой дара? — уточнил Оболенский.
— Он самый. Я никому ещё не говорил, но Виктор овладел своими новыми целительскими способностями и научился делать то, что не умеет никто другой. Он научился создавать автономные целительские плетения.
Повисла пауза.
— Простите… Автономные — это как? — спросил Мещеринов.
— Это значит, что целитель накладывает плетение на пациента и уходит. А плетение продолжает работать само, без подпитки от мага, и залечивает раны.
— Ваша светлость, при всём уважении, это невозможно! — категорично заявила Рогозина.
— Вы сомневаетесь в моих словах? Я лично испытал его заклинание на себе. Виктор не целитель от природы, он артефактор, который получил целительский дар. Он иначе мыслит и по-другому воспринимает магию. Для него заклинание — это не разовое воздействие, а конструкция. И он сумел совместить две абсолютно разные школы в одном плетении, — сообщил я.
Рогозина, судя по выражению её лица, всё ещё сомневалась, но спорить не стала. Мещеринов задумчиво постучал ручкой по столу.
— Допустим… И что, этой магии мы можем научить обычных целителей? — спросил он.
— Не уверен, но вполне возможно. Даже если нет — мы поручим заниматься этим самому Виктору, — ответил я.
А сам подумал, что, если я использую свои новые знания и немного изменю ауру целителей, они смогут и не такое.
— Звучит перспективно. Один целитель, если будет создавать нужные автономные плетения, способен в одиночку обслужить в три раза больше людей за день! — воодушевился Лебедев.
— В три? Я думаю, что в десять! — поддержал его Оболенский.
— И это как раз то, чего нет у Ракитина, и что он не сможет скопировать, потому что Виктор такой один. Пока, по крайней мере. Мы будем делать дороже, но быстрее и качественнее. Инновационная методика привлечёт больше людей, чем низкая цена, — уверенно заявил я.
— Поддерживаю, — кивнул Лебедев.
— И я, — добавил Оболенский.
Рогозина чуть склонила голову.
— Поддерживаю. Но, ваша светлость, позвольте дать совет.
— Слушаю.
— Не объявляйте об этом сейчас. Пусть «Пантеон» откроется в Новосибирске, потратит деньги на продвижение. А мы объявим о новой методике через месяц. Тогда все увидят, что наш конкурент открыл очередную обычную клинику, а мы в это время совершили прорыв, — предложила графиня.