Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 11)
Он протянул мне руку через стол.
— Вместе мы сделаем Новосибирское княжество таким, каким оно должно быть. Я возьму на себя силу и порядок. Вы — всё остальное. Что скажете? — предложил генерал.
Я задумался лишь на мгновение. Кутайсов был честным человеком старой закалки, для которого слово и долг были гораздо важнее денег и власти. Именно такого князя я и хотел видеть во главе Новосибирска, потому и поддерживал Романа Александровича. И если я мог встать рядом, чтобы помочь ему — что ж, лучшего расклада и придумать нельзя.
Я пожал протянутую руку.
— Согласен, ваше сиятельство. Считайте, что мы договорились.
Лицо генерала озарилось искренней улыбкой.
— Вот и славно! Признаться, я переживал, что вы откажетесь. Но я уверен, что вместе мы свернём горы и приведём княжество к процветанию!
— Конечно, — уверенно кивнул я.
Мы подняли бокалы, скрепляя наш союз. И в этот самый момент зазвонил телефон Кутайсова, лежавший на столе.
Генерал бросил взгляд на экран, и его лицо удивлённо вытянулось.
— Странно, — пробормотал он.
— Что такое? — спросил я.
— Это… императорская канцелярия, — тихо произнёс Кутайсов, глядя на меня.
— Да? Что им может быть нужно?
Он только помотал головой, мол, понятия не имею. Помедлил секунду, затем поднёс трубку к уху.
— Граф Кутайсов слушает.
Несколько часов назад
Барон Жилин шёл по бесконечным залам Зимнего дворца, опираясь на трость. Когда он впервые за долгие годы покинул родной город и отправился в столицу, то особенно ясно почувствовал, как годы берут своё. Он уже не мог держать спину прямо, колени болели, а дыхание сбивалось, хотя он шёл медленно.
Но взгляд старого барона оставался непреклонным, как в молодости, а в кожаной папке, которую он бережно прижимал к груди, лежало то, ради чего он проделал путь из Новосибирска в столицу.
Лакей отворил высокие золочёные двери, и барон вошёл в приёмную императора. Пётр Алексеевич стоял у окна, заложив руки за спину, и разглядывал Дворцовую площадь. Заслышав шаги, государь обернулся.
— Здравствуйте, Тихон Аркадьевич, — произнёс он. — Проходите, присаживайтесь.
— Благодарю, Ваше императорское Величество, — Жилин поклонился и опустился в предложенное кресло, положив папку на колени.
Император подошёл ближе. Лицо его было хмурым — очевидно, доклады из Новосибирска, приходившие в последние дни, изрядно испортили ему настроение.
— Мне доложили, что у вас есть важная информация о подоплёке княжеских выборов в Новосибирске. Сведения, которые мне приносят, рисуют весьма неприглядную картину. Но мои люди, вероятно, не знают всего. А вы, как я понял, собрали огромный пласт информации.
— Так и есть, Ваше Величество. После того, как я избежал покушения от китайских наёмников, я велел своим людям собрать всё, что можно. О кандидатах и не только.
— Я вас внимательно слушаю, — Романов сложил пальцы домиком и выжидающе посмотрел на барона.
Жилин глубоко вздохнул и раскрыл папку.
— Ваше Величество, я буду откровенен. Выборы князя Новосибирского превратились в настоящий балаган. В позорище, недостойное ни дворянского сословия, ни памяти вашего покойного слуги, князя Пушкарёва.
— Продолжайте, — чуть нахмурившись, велел Пётр Алексеевич.
Старик выложил на стол первый лист и развернул его к императору.
— Кандидаты, вместо того чтобы явить достоинство и заслуги, погрязли в интригах. Они подставляют друг друга, фабрикуют компромат, торгуют голосами, будто это овощи на базаре. Граф Вяземский устроил провокацию с подрывом склада рода Чагиных, пытаясь обвинить в этом графа Кутайсова. Реммер и Тучков открыто продают свои голоса тому, кто больше заплатит.
Он выложил следующий документ.
— Но и это не самое страшное, ваше величество. Граф Мамонтов затеял скупку долговых расписок двенадцати дворянских родов, намереваясь через финансовый шантаж принудить их к покорности. Он вознамерился попросту купить княжеский престол! И едва не преуспел — если бы некий неизвестный благодетель не перехватил его замысел в последний момент.
Пётр Алексеевич взял бумаги, просмотрел их. Взгляд император сделался твёрдым, как сталь. Отложив документы, он процедил:
— Дальше.
Жилин помедлил, а затем произнёс с особой тяжестью в голосе:
— Кто-то из участников этой грязной игры не побрезговал призвать на помощь китайские триады. Они устроили в городе беспорядки, и справиться с ними удалось лишь с большим трудом. Более того, эти триады покушались на мою жизнь! Я полагаю, из меня хотели сделать показательный пример — что может быть с теми, кто не станет голосовать за нужного кандидата. Но и это ещё не всё…
— Подождите, — Романов поднял ладонь и встал.
Он сделал по кабинету несколько шагов, а затем резко остановился.
— Часть из того, что вы рассказали, было мне уже известно. Часть — нет. И раз это ещё не всё… Как они вообще могут называть это выборами⁈ Это они смеют называть избранием достойного князя⁈
Голос императора прогремел так, что в комнате раздалось эхо. Тихон Аркадьевич невольно вздрогнул.
— Довольно! Я терпел этот хаос слишком долго, надеясь, что дворянство образумится и явит достоинство. Но я вижу, что надеялся напрасно…
Пётр Алексеевич повернулся к барону.
— Тихон Аркадьевич, я благодарю вас за информацию и смелость донести мне её.
— Служу империи, Ваше Величество, — склонил голову старик.
Император кивнул и подошёл к окну. Когда он заговорил снова, голос его был твёрд, как сталь:
— Я принял решение. Пора остановить этот беспредел. Я хочу лично услышать мнение глав новосибирских родов.
Глава 5
Кутайсов молча прижимал телефон к уху и слушал, что ему говорят из императорской канцелярии. Его брови сходились всё сильнее, и граф изредка бросал короткое «понял» и «так точно».
А потом зазвонил мой телефон.
Я взглянул на экран и невольно хмыкнул. Номер был незнакомым, но с петербургским кодом. Кутайсов, заметив моё выражение лица, вопросительно поднял бровь. Я кивнул на телефон и ответил.
— Граф Серебров слушает.
— Добрый день, Юрий Дмитриевич. Вас беспокоит канцелярия Его императорского Величества. Секретарь по особым поручениям Кошелёв, — раздался вежливый голос.
— Слушаю вас.
— Его Величество созывает глав всех дворянских родов Новосибирска в Санкт-Петербург. Явка обязательна. Вам надлежит прибыть в столицу в течение трёх дней. Точное время аудиенции в Зимнем дворце будет сообщено дополнительно.
Я переглянулся с Кутайсовым. По его лицу было ясно — ему сообщают ровно то же самое.
— Позвольте уточнить причину, — сказал я.
— Его Величество желает лично выслушать глав новосибирских родов. Император хочет знать, кого именно вы видите на посту князя Новосибирского, из первых уст. Кандидаты также вызываются в столицу, — ответил секретарь.
Вот оно как.
— Понял вас. Буду в срок, — ответил я.
— Благодарю, ваше сиятельство. Подробности вскоре прибудут официальным письмом.
Связь оборвалась.
Кутайсов положил трубку почти одновременно со мной. Пару секунд мы молча смотрели друг на друга.