Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 10)
— Тогда за дело, — Некрасов оглядел остальных юристов, и они синхронно открыли ноутбуки.
Работа закипела.
Юристы связывались с текущими держателями расписок — фондами-прокладками Блинова и разрозненными кредиторами, что ещё не успели передать бумаги Мамонтову. Мы предлагали выкупить долги. Быстро, за наличные, с небольшой премией сверху — так, чтобы продавцу было выгоднее сбыть расписку нам, чем ждать.
Вася и Ефим тем временем отслеживали каждую сделку, следя, чтобы никто не заподозрил, что за скупкой стоит один заказчик.
Ночка выдалась напряжённая. Кофе с «Бодрецом» лились рекой, юристы работали как заведённые, курьеры и доверенные лица наших родов носились по городу, оформляя сделку за сделкой.
К четырём часам утра Некрасов подошёл ко мне с усталой, но с довольной улыбкой.
— Юрий Дмитриевич, восемьдесят процентов долговых расписок у нас. Мы успели перехватить основную массу. Оставшиеся двадцать процентов либо уже у Мамонтова, либо застряли в спорных сделках, но и это можно будет со временем дожать, — доложил он.
Я почувствовал, как с плеч спадает груз. Восемьдесят процентов — более чем достаточно. Мамонтов получит лишь жалкие огрызки, которые ничего не решают.
— Отличная работа, — искренне похвалил я. — Теперь второй этап. Легенда.
— Легенда? — переспросил Ефим, поднимая красные глаза от ноутбука.
— Мы не станем афишировать, что за спасением стоит род Серебровых, — пояснил я. — Ни к чему. Пусть всё выглядит как акт благотворительности. Оформим это так: некий анонимный благотворительный фонд поддержки выкупил долги. И, движимый заботой о наследии и стабильности княжества, предлагает перекредитоваться на самых выгодных условиях.
Я повернулся к юристам.
— Условия такие. Рассрочка на десять лет, без процентов. Первый платёж — только через год. Никаких требований, никаких обязательств, никаких намёков на лояльность. Просто помощь.
Вася восхищённо присвистнул.
— Красиво, Юрий Дмитриевич.
За стеклом медленно светлело — над Новосибирском занимался рассвет. Небо на востоке наливалось нежным золотом, и город постепенно пробуждался, ещё не подозревая, что за ночь всё изменилось.
Где-то там Марк Андреевич, должно быть, ещё сладко спал, уверенный, что двенадцать родов уже у него в кармане. А проснувшись, он обнаружит, что кто-то выбил у него из рук главный козырь. Что расписки, которые он так методично собирал, растворились в тумане подставных фондов. Что рода, которые он желал поработить, внезапно обрели свободу — и обязаны ею вовсе не ему.
Я представил его лицо в этот момент, и по губам скользнула улыбка.
— Хорошо поработали, господа, — сказал я, оборачиваясь к людям. — Отдыхайте. Мы только что спасли двенадцать родов от долговой ямы. И заодно вырвали победу из рук человека, который вознамерился купить целый город.
Мамонтов задумал очень хитрую игру — но в неё можно играть вдвоём. Только я, в отличие от него, тратил свои деньги не на то, чтобы поработить людей, а на то, чтобы их освободить.
И это была та разница, которая в конечном счёте решает всё.
Марк Андреевич был в бешенстве.
Он стоял посреди роскошного кабинета, сжимая в кулаке лист бумаги, и его лицо стало багровым от ярости.
— Как⁈ — проревел он, швыряя скомканный лист в стену. — Как это произошло⁈
Напротив него, вжавшись в кресло, сидел помощник. Выглядел он так, словно мечтал провалиться сквозь землю. Нервно теребил папку, не смея поднять взгляд на разъярённого господина.
— Марк Андреевич, мы… мы не понимаем, — пролепетал он. — Ещё вчера всё шло по плану. А сегодня утром выяснилось, что восемьдесят процентов долгов уже выкуплены кем-то другим.
— Кем⁈ — Мамонтов навис над помощником, упираясь кулаками в стол. — Назови мне имя! Кто посмел⁈
— В том-то и дело, что мы не знаем… Мы пытались отследить, но там… там такая паутина, что концов не найти. Одна прокладка внутри другой, офшоры, подставные лица. Кто бы это ни был, работали профессионалы.
Мамонтов выпрямился и отошёл к окну, тяжело дыша.
Самое унизительное заключалось даже не в потерянных деньгах. Хотя и это было ощутимо. Нет, хуже всего было то, что рухнул сам замысел. Он собирался стать спасителем двенадцати родов, а вместо этого какой-то безымянный «благотворительный фонд» перехватил его роль.
Граф принялся мерить кабинет шагами, лихорадочно перебирая в голове возможных врагов.
Кутайсов? У него тоже водились деньги, но не хватило бы ни средств, ни изворотливости, чтобы провернуть подобное. К тому же солдафон презирал закулисные игры — это было не в его духе.
Вяземский? Тонущий граф едва ли способен на такой размах. У него сейчас одна забота — как бы не угодить на скамью подсудимых после истории с гимназией.
Зотов? Мамонтов на мгновение задержался на этой мысли. Может, он всё это время копил силы, чтобы нанести неожиданный удар?
— Проверь Зотова, — бросил он помощнику. — И Кутайсова заодно. Возможно, это кто-то из них.
— Хорошо, ваше сиятельство, — с облегчением выдавил тот и поспешил покинуть кабинет.
Внутри у Мамонтова всё клокотало. План, на который он поставил, рассыпался в прах. Реммер и Тучков со своими голосами теперь погоды не делали — без двенадцати родов их поддержки было мало для уверенной победы. Марк Андреевич, ещё вчера мнивший себя без пяти минут князем, вновь оказался лишь одним из претендентов в непредсказуемой борьбе.
Он уже прикидывал следующий ход, перебирал варианты, искал новую точку опоры…
И в этот самый момент на его столе зазвонил телефон.
Мамонтов взглянул на экран и замер. По спине пробежал холодок.
Он подошёл к столу, помедлил секунду и ответил на звонок.
— Граф Мамонтов слушает, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Здравствуйте, Марк Андреевич. Вам звонят из канцелярии Его императорского Величества…
Ресторан «Старый город» располагался в тихом центре Новосибирска, вдали от шумных проспектов, и славился своей уединённостью. Отдельные кабинеты, приглушённый свет, вышколенный персонал. Идеальное место для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей.
Граф Кутайсов уже ждал меня, когда я вошёл в кабинет.
— Юрий Дмитриевич, — он поднялся мне навстречу и крепко пожал руку. — Рад, что вы согласились встретиться.
— Всегда рад видеть вас, Роман Александрович, — ответил я, усаживаясь напротив.
Официант бесшумно разлил вино и удалился, прикрыв за собой дверь. Мы остались наедине.
Кутайсов некоторое время молчал, разглядывая меня, а затем произнёс:
— Не буду ходить вокруг да около, это не в моих правилах. Скажите честно, Юрий Дмитриевич. Это ведь вы спасли те двенадцать родов от долговой ямы?
Я неспешно пригубил вино, не торопясь с ответом.
— С чего вы взяли, Роман Александрович?
— С того, что я не дурак, — усмехнулся генерал. — Весь город гадает, кто этот таинственный благодетель. Кто ещё в Новосибирске способен на такой размах и при этом ничего не требует взамен? Это ваш почерк. Помочь и остаться в тени.
Я выдержал его взгляд и слегка улыбнулся.
— Я не стану ни подтверждать, ни отрицать. Но согласитесь, кто бы это ни был, он поступил правильно.
Кутайсов откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.
— Правильно, да. И знаете, что меня гложет, Юрий Дмитриевич? То, что я сам ничего не смог сделать. Я узнал об этой афере Мамонтова, но у меня попросту не хватило средств, чтобы перебить его.
— Не вините себя, ваше сиятельство, — сказал я.
Он покачал головой.
— Я и не виню. Просто жалею, что у меня не было возможности вмешаться. Вот потому я и позвал вас сегодня! Я хочу сделать вам предложение, Юрий Дмитриевич. Если я одержу победу на выборах и стану князем Новосибирским, я хочу видеть вас своим заместителем, — глядя мне в глаза, произнёс Кутайсов.
Признаться, я ожидал чего угодно, но не этого.
— Заместителем? — переспросил я.
— Именно. Мне нужен человек, которому не плевать на будущее этого княжества и который готов сражаться за него. Вы уже не раз доказали, что вы именно такой человек. У вас есть принципы и истинное благородство.